Разделённый

— Брат намерен уйти в затвор, — произнёс Лань Чжань спокойно. Он только что передал Вэй Ину чашу с чаем, и теперь та выскользнула из пальцев. Горячий напиток расплескался по циновке на столике. Лань Чжань потянулся убрать, ничего не сказав. — Отчего? — нашёл Вэй Ин подходящее слово и взволнованно качнул головой. — Не отвечай. И не пытайся даже объяснить, что это всё его тоска по Мэн Яо. Вовсе нет, это из-за меня! — Вэй Ин, — попытался успокоить его Лань Чжань. Да только Вэй Ин наперёд знал всё, что тот может сказать. Он поднялся. — Нет, я отправлюсь к нему сейчас же! Если моё присутствие столь уязвляет его, это мне надлежит покинуть Облачные глубины, а не ему отправляться в затвор. Лань Чжань тоже встал, но Вэй Ин предупредительно выставил руки вперёд. — Нет-нет, ты не должен идти со мной, Лань Чжань, — вздохнув, Вэй Ин добавил: — Что бы ты ни говорил, мне известно, что мои ошибки всё ещё причиняют боль другим. А Цзэу-цзюнь — достойный человек. Лишь его стараниями сейчас воцарился мир между кланами. Да послушай, даже… даже нас он принял и защитил от молвы. Нет, если это из-за меня, я отправлюсь скитаться, лишь бы только он… — Вэй Ин на миг опустил голову. — Разве ты не замечал, что в последнее время он всё чаще отворачивается от меня? Не хочет и взглянуть лишний раз?.. На это Лань Чжань ничего не ответил. В наблюдательности ему нельзя было отказать. Он не стал больше препятствовать и не отправился следом. *** Прежде чем войти к Цзэу-цзюню, Вэй Ин замер на пороге, растеряв смелость. Отчаянно не хотелось узнать вот так, что в сердце главы клана Лань расцвела ненависть, что он осуждает и, быть может, жалеет о том, что согласился принять в клан Старейшину Илина. Вэй Ин оправил клановые одежды, пригладил волосы… и наконец постучал и вошёл. Отклика он не дождался. В комнате царил полумрак. Тонкие ткани не пропускали солнечные лучи. Лань Сичэнь сидел за столиком, глядя на бамбуковые таблички в руках. Он лишь едва поднял голову, словно не желал смотреть на Вэй Ина и мгновения. — Вэй Усянь, — проговорил он тихо. — Что-то случилось? Вэй Ин поклонился, а после — и вовсе опустился на колени. — Лань Чжань сказал мне… Цзэу-цзюнь желает уйти в затвор, — говорил он глухо. — Если это из-за меня, я немедленно покину Облачные глубины. Оставлю клан Лань, чтобы более не… терзать благородного сердца Цзэу-цзюня. — Не терзать сердца, — повторил за ним Лань Сичэнь, и прозвучало это странно, точно голос донёсся из расколотого колокола. — Что ты знаешь о моём сердце? На миг Вэй Ину стало страшно. То ли он выбрал неверные слова, то ли в душе Лань Сичэня давно бушевал незамеченный ими ураган, но теперь казалось, что и сам воздух сгустился, как перед грозой, и вот-вот начнут бить молнии и грохотать гром. — Цзэу-цзюнь, — прошептал Вэй Ин, решаясь затронуть тему, о которой все старались забыть: — Мне ли не знать, что такое — дорогой человек? Мне ли не понимать вашей потери? Объясните, чем продиктовано ваше желание? Если я тому причиной, я… — Замолчи! — Лань Сичэнь оказался рядом и заставил Вэй Ина встать. Взгляд его был странно тёмным. — Ты ничего не знаешь! Его ладони легли Вэй Ину на плечи. Даже через слои ткани они обжигали. Вэй Ин впервые так близко видел лицо Лань Сичэня, впервые вдруг задумался о том, как похожи и не похожи братья Лань. Сердце его сжалось, в груди разлилось тепло, как будто нечто внутри — вовсе не он сам — откликнулось на прикосновение не так, как следовало бы. Но и высвободиться Вэй Ин боялся, только замер. — Не тебе нужно уходить отсюда, но мне следует посадить себя на цепь, — сказал Лань Сичэнь внезапно. — Потому что иначе мне не совладать… — голос его стих. Таким Вэй Ин никогда не видел Лань Сичэня. Не подозревал даже, что тот может оказаться вовсе на себя не похожим. Только сейчас он обнаружил, что за спокойствием пряталась чудовищная боль. Все они считали — Лань Сичэнь скорбит о Мэн Яо, но неужели рана настолько огромна? Или это проклятье клана Лань, что любовь сводит с ума? Вэй Ин зашептал слишком быстро, чтобы остановить себя: — Я могу… я могу попробовать, призвать дух Мэн Яо, позволить вам… — Замолчи, — потребовал Лань Сичэнь. — Да, я любил его. Но кого ты хочешь призвать? Предателя и убийцу? Того, в чьём сердце была лишь расчётливая темнота? Зачем это мне? Как излечит боль от потери и предательства? Вовсе не тоска сводит меня с ума. Не тоска. Вэй Ин опустил голову. — Значит, я всё же должен уйти, — повторил он твёрже. — Благородный Цзэу-цзюнь, конечно, ни за что не сказал бы мне это в лицо. Он дёрнулся, рассчитывая, что ладони Лань Сичэня соскользнут с плеч, да только глава клана Лань, оказалось, не намерен был его отпускать. — Ничего не знаешь, — сказал он — и вдруг накрыл его губы своими. Этот поцелуй не был похож на те, что они дарили с Лань Чжанем друг другу. В нём была затаённая тоска, осторожность — и в то же время тёмная страсть. Вэй Ин и хотел бы отстраниться, но горячая ладонь легла ему на затылок, а что-то глубоко внутри потянулось к жадным губам. Сам не понимая отчего, Вэй Ин откликнулся на поцелуй. А потом Лань Сичэнь отстранился, отвернулся от него. — Вот отчего я хочу отправиться в затвор. Усмирять желания тела, холодом пещеры Ханьтань уничтожить в себе… — и опять не договорил. — Если уйду я, не придётся, — робко предложил Вэй Ин. Скулы его горели, он едва понимал, что произошло. Но хуже всего было осознание, что он будто бы разделился надвое. Одна его часть мучилась стыдом и виной, потому что и один поцелуй означал измену супругу, другая же тянулась к Лань Сичэню, точно в том и было её потаённое желание. Да, уйти было лучшим вариантом! — В том, что со мной происходит, господин Вэй, виноват не ты, — так и не смотрел на него Лань Сичэнь. — Если оставишь клан, Ванцзи уйдёт за тобой следом. Это и вам причинит вред, и клану Лань. Мир хрупок, не следует подталкивать его на грань. — Если глава удалится в затвор, клану от этого не будет пользы, — возразил Вэй Ин. Только предложить ему было нечего. Он и понять-то до конца не мог, что такое происходит с Лань Сичэнем. Глава наконец снова повернулся к нему, посмотрел пристально. Слова, сорвавшиеся с его губ, напоминали лихорадочный шёпот: — Как же так вышло, что это тело обманывает разум, что эта красота так привлекает? Как вышло, что теперь и дух в теле столь же благороден и прекрасен, как казался тот, другой? Как теперь вырвать из сердца ядовитый росток?! Вэй Ин отступил к двери. Теперь ему и вовсе хотелось сбежать. Лань Сичэнь — и влюблён в него? Влюблён из-за этого тела, что напоминает ему о красоте, свойственной мужчинам клана Цзинь? Что за ужасная шутка?! И отчего же сердце бьётся так неровно, почему тело трепещет? Разве не должен он так встречать лишь собственного супруга?..