Разделённый

Вэй Ин долгие три недели не решался открыться Лань Чжаню, не мог заставить себя рассказать, что случилось между ним и Лань Сичэнем. К счастью или к несчастью, но в Облачные глубины как раз прибыл с визитом его племянник, теперь глава клана Цзинь. Цзэу-цзюнь не мог воплотить свой замысел, пока Цзинь Лин гостил в клане Лань, а у того набралось достаточно вопросов, чтобы остаться надолго. И всё же каждый вечер, когда Лань Чжань касался его, Вэй Ин ненароком думал о тёмной страсти, горящей в душе другого Нефрита. И, конечно, он всё же услышал вопрос: — Отчего ты отдаляешься от меня? Они стояли рядом, созерцая угасающий закат. Поднялись выше Облачных глубин, чтобы остаться наедине, как много раз делали прежде. И оказалось, что Лань Чжань искал место для разговора. Вэй Ин опустил голову и глубоко вздохнул. — Не в моих силах и дальше скрывать от тебя, — начал он. — Странные вещи открыл мне Цзэу-цзюнь, когда мы говорили с ним наедине, — и жар сам собой прилил к скулам. — И я, недостойный, никак не могу выбросить это из головы. — Что он сказал? — Лань Чжань как будто бы был спокоен, но Вэй Ин угадал в нём напряжённость, как у перетянутой струны гуциня. И стало страшно. — Он… — Вэй Ин на миг прикрыл глаза, будто собирался снова шагнуть спиной вперёд в пропасть, — поцеловал меня. Лань Чжань только широко распахнул глаза. Изумлён он был, встревожен или же оскорблён? Вэй Ин не мог разобраться. — Это лицо, это тело сбили его с толку, — опустил голову Вэй Ин. — Посмотри на меня, Лань Чжань. Разве я тот, что прежде? Спутать меня с сыном Цзинь Гуаншаня слишком просто, ведь это тело таковому и принадлежало. — Тело… — вздохнул Лань Чжань. — Должно быть, я ослеп, что вижу лишь Вэй Ина. Странно это прозвучало. Но Вэй Ин не попросил растолковать. Вместо того он добавил — тише, осторожнее, едва ли не сжавшись: — Хуже того, Лань Чжань. Я будто и не совсем владею собой. Что-то внутри… оно… — но тут дыхание его перехватило, смелость кончилась. Лань Чжань на миг коснулся его щеки жестом столь нежным, будто от неосторожности Вэй Ин мог бы рассыпаться, а затем медленно пошёл прочь. *** В тот же вечер Вэй Ин отыскал Цзинь Лина. Пусть они не слишком ладили, всё же от разговора тот обычно не уходил. На этот же раз и вовсе был в благодушном настроении — совсем недавно вернулся с Ночной охоты, куда отправился вместе с Лань Сычжуем. А это всегда на него действовало умиротворяюще. Поначалу они обменялись ничего не значащими приветствиями. Цзинь Лин поделился рассказом, как удалось загнать сильного гуя, а затем, насторожившись, спросил: — Дядя, — совсем недавно он начал называть Вэй Ина так, до сих пор звучало непривычно, — ты ведь пришёл с какой-то целью. Иначе с чего бы появился на пороге в такой час. Так расскажи мне. — Всего лишь хочу кое-что у тебя узнать, — признался Вэй Ин, не став ни увиливать, ни отмалчиваться. — О бедном Мо Сюаньюе. Так уж вышло, что я знаю о его прошлом только по слухам, разве это хорошо? Он всё же сделал мне большое одолжение. — А, хочешь знать об этом никчём… — Цзинь Лин на миг поморщился, как будто прежнее пренебрежение в нём пробудилось, но тут же исправился: — В своём интересе к мужчинам он был слишком назойлив, хоть теперь я и знаю, что он не делал ничего из того, в чём… его обвиняли. Но, знаешь ли, однажды я видел, как он смотрит на главу клана Лань. И это уж было совсем непристойно. — На… главу клана Лань? — ошеломлённо повторил Вэй Ин. — Да если бы он был посмелее, наверное, и проходу бы не давал Цзэу-цзюню, — покивал Цзинь Лин. — Но нрав его был кротким, потому он только прятался за занавесями, вздыхал и замирал в тени, когда глава Лань проходил мимо. Боюсь, потому… его и обвинили в итоге… — тут Цзинь Лин снова поморщился. Он до сих пор не знал, как относиться к тому, кто был его младшим дядей, баловал его и заботился, оказавшись после расчётливым убийцей. — Цзинь Гуанъяо, — всё же вытолкнул он из себя имя, — обвинил его в домогательствах. Теперь я думаю, что всё было иначе. — Иначе? — подтолкнул его Вэй Ин, а сердце билось больно и гулко. — Мо Сюаньюй или увидел больше положенного, или решился рассказать главе Лань о своих чувствах, — закончил Цзин Лин. — Потому я… потому я и подумал поначалу, что ты распутник. Переключился со старшего Нефрита на младшего, — и Цзинь Лин очаровательно покраснел. Вэй Ин коротко усмехнулся, вспомнив их неловкие разговоры ещё тогда, когда лишь Лань Чжань был убеждён, кто он есть на самом деле. За усмешкой же пряталась горечь. В один миг будто всё стало ясно. *** Беседу с Цзинь Лином Вэй Ин закончил уже глубокой ночью. В это время Лань Чжань должен был уже в одиночестве лечь в постель. И пусть Вэй Ин чувствовал себя виноватым, всё же ему казалось, что так будет даже лучше. К утру он как раз обдумает всё как следует. Но, переступив порог цзинши, он обнаружил, что зря надеялся, Лань Чжань пренебрёг правилами клана. Он сидел у гуциня, будто собирался играть, да так и не решился коснуться струн. Едва увидев омрачённое печалью лицо, Вэй Ин тут же вздохнул. — Супруг мой, драгоценный Лань Чжань, — позвал он. — Всей душой я принадлежу лишь тебе. Но это тело… — Я не могу мешать счастью любимого и собственного брата, — глухо отозвался Лань Чжань. — С кем угодно готов был бы скрестить мечи за тебя, но не с ним. И не после того, как видел, что с ним сталось после смерти Цзинь Гуанъяо. Мне ли не знать глубину этой боли? Меньше всего хочу, чтобы он страдал столь же долго, как я сам. Это была слишком долгая фраза для Лань Чжаня. И слишком странно и даже страшно она звучала. — О каком счастье ты говоришь, о каком соперничестве? — выдохнул Вэй Ин, пока в груди разливалась боль. — То, что в крови моей отголоски прошлой жажды, ничего не значит… — Только лишь прошлой, Вэй Ин? — тише спросил Лань Чжань и поднял на него внимательный взгляд. И Вэй Ин замер, сознавая. Лань Сичэнь всегда рождал в его душе чувство, схожее с восхищением. И если Лань Чжань при всей своей холодности, всё же казался достижимым, то его старший брат сиял, будто солнце. Согревает, но коснуться рукой невозможно. Это ли не любовь — пусть иная? И снова Вэй Ин ощутил, как его будто разламывает на две половины. Он никого не видел рядом с собой, кроме Лань Чжаня, но оказалось, что и Сичэнь ему вовсе не безразличен! Толку отказываться от себя, когда сейчас он научился понимать собственные желания куда лучше. Толку ли убеждать себя, что это лишь тело, хрупкое тело Мо Сюаньюя всему виной. — Ступай к нему, — сказал Лань Чжань, прочитав по его лицу все мятущиеся мысли. — Ступай, этой ночью он вряд ли спит. Пусть произойдёт то, что должно. Он закрыл глаза на мгновение, будто сдерживал слёзы. Вэй Ин, не в силах выдержать этого, сбежал в темноту.