Способы уединения в зимнюю пору

      Воющий ветер, хруст снега, смех и выкрики обитателей Дома смешиваются в одну какофонию раздражающих звуков. Морозный воздух пробирается в комнату и заставляет содрогаться. Я прошу Македонского закрыть окно и избавить меня от этих мучений. Второй раз его просить не приходится, я облегчённо выдыхаю и беру в руки свой блокнот. Вдохновения совсем нет. Хочется спать.       Лёжа на общей кровати, лениво чиркаю в блокноте, пока от унылых раздумий меня не отвлекает Сфинкс.       — Не хочешь присоединиться к ним? — он смотрит в окно и наблюдает за неистовой снежной перестрелкой. Я фыркаю.       — Я что, похож на самоубийцу? — я перевожу красноречивый взгляд на свою коляску и мысленно жалею её, представив то, что с ней может случиться на улице.       — Лорд тоже там, — замечает Сфинкс, а потом подозрительно щурится, завидев рядом с упомянутым Лордом Рыжую.       — А вот Лорд как раз-таки похож на самоубийцу, — парирую я и укутываюсь в одеяло тщательнее.       Сфинкс только хмыкает в ответ и продолжает наблюдать за происходящим, больше не возражая. Я закрываю глаза. Вся эта суматоха и холод за окном до ужаса хорошо убаюкивают. Я уже успеваю погрузиться в дремоту, как вдруг снова слышу голос Сфинкса.       — Папа Птиц тоже там. Выгуливает своих птенцов.       Эти слова в один миг снимают сонливость. Я привстаю на локтях и пытаюсь хоть что-нибудь разглядеть, вытягивая шею.       — Отсюда не увидишь, — не поворачиваясь в мою сторону, Сфинкс осекает мои попытки. — К тому же, прямо сейчас я тоже потерял его из виду.       Это оказывается последний каплей. Я сползаю с кровати и начинаю одеваться. Македонский тут же оказывается рядом и начинает помогать. Сфинкс наконец поворачивается ко мне.       — Ты же не самоубийца, — напоминает он иронично.       — Есть некоторые вещи, ради которых можно и пожертвовать собой.       — С каких таких пор Стервятник стал вещью?       Щеки начинают предательски краснеть, Сфинкс улыбается. Я неразборчиво ворчу в его сторону и неторопливо выезжаю из комнаты, стараясь сильно не спешить на потеху крестному. Только когда дверь закрывается за моей спиной, я набираю скорость. Возможность столкнуться с вожаком третьей заставляет трепетать от волнения и радости. С наступлением первого снега видеть его удавалось нечасто, да и сам я выходил из комнаты редко, то и дело впадая в хандру и спячку, так что упустить такой шанс было бы опрометчиво.       И вот наконец я оказываюсь на крыльце. Ледяной воздух щекочет ноздри и неприятно забирается под куртку, меня сразу же начинают закидывать снежками, кто-то даже кидает сосульку, и она застревает в колесе. Снежинки тают на волосах и тем самым заставляют их слипаться на лбу, снег скатывается за шиворот и обжигает холодом. Содрогаясь и морщась, я пытаюсь дотянуться до колеса и вытащить треклятую сосульку. С трудом мне удаётся дотянуться, но сразу после этого я чуть не скатываюсь с коляски прямо в снег. Меня вовремя подхватывают за талию цепкие руки в кожаных перчатках и усаживают обратно. Я поднимаю растерянный взгляд на Стервятника, он смотрит в ответ внимательно. Кончик его носа покраснел на морозе, а волосы спереди слегка слиплись. Он одет в длинную, до самой земли, черную шубу, а на его голове красуется цилиндр. Я смотрю на Стервятника завороженно и не замечаю, что мой рот открыт, пока он не берет меня за подбородок и не закрывает его аккуратным движением.       — Позволь помочь, — говорит он, наклоняется к колесу и вынимает мешающий кусок льда.       — Спасибо…       — Здесь много суеты. Поговорить удастся в другом месте, — он берется за ручки моей коляски и везёт меня за угол Дома, где нас не достанет разгоряченная снежная битва.       Я молчу и не возражаю, только наблюдаю за дорогой и иногда оборачиваюсь на Стервятника. Его лицо бесстрастно, он серьёзен в своих намерениях. Это успокаивает и при этом немного волнует. Когда мы останавливаемся, я вновь поднимаю взгляд на Стервятника и слежу за его эмоциями. Он подходит ко мне спереди, опирается на трость и скалит зубы в улыбке.       — Хорошая сегодня погода, не так ли?       Я понимаю, что погода это просто повод начать беседу, но всё равно отрицательно мотаю головой.       — Мне не нравится, — честно говорю я.       Стервятник кивает, продолжает улыбаться и неторопливо ходить вокруг меня, как коршун парит над добычей.       — А что тебе нравится? — спрашивает Птица.       С уст норовит вырваться «ты», но я сдерживаюсь, ведь он и так это знает. Незачем лишний раз сотрясать воздух.       — Когда в такую погоду меня кутают в плед и целуют в лоб, — я говорю несерьёзно и совсем не ожидаю, что моя попытка пошутить воспримется прямо.       Лоб обжигают тёплые губы Стервятника. Я удивленно вскидываю брови и поднимаю на Стервятника взгляд исподлобья.       — Пледа здесь нет, но думаю, что мы можем найти его в третьей.       Губы растягиваются в улыбке, я решаю не медлить и говорю в ответ:       — Тогда чего мы ждём?       Вместе мы покидаем двор. Нас встречает тишина коридора. Все сейчас на улице, а те, кто не там, отогреваются в комнатах, поэтому по пути в третью мы не встречаем никого, кроме Слепого, который не относится ни к одной из вышеупомянутых категорий.       Стервятник закатывает меня в свою комнату, запах зелени в тот же момент резко ударяет в ноздри. В комнате пусто. Мы по-быстрому снимаем верхнюю одежду, следом я оглядываю уже знакомый интерьер, а Стервятник принимается за поиски пледа.       — Неужели все птички на улице? — спрашиваю я и в ответ получаю кивок. — Как же они там без тебя?       — Они справятся, — уверяет Стервятник и накидывает тёплый плед на мои плечи.       Я кутаюсь в него сильнее и наблюдаю за суетящимся вожаком, который теперь занят приготовлением чая. Время пролетает быстро, и вот я уже с помощью Стервятника оказываюсь на его кровати, укутанный в плед, с чашкой горячего чая в одной руке и с зажженной сигаретой в другой. Стервятник садится рядом. Нас разделяет только пепельница между нами. Он курит и задумчиво смотрит на вершину своей стремянки. Мне интересно, о чем он думает, но я не решаюсь прервать тишину и только убираю пепельницу в сторону, придвигаюсь к нему ближе и кладу голову на острое плечо. Времени у нас мало, в любой момент Птичья стая может вернуться и потревожить наш покой, поэтому я трачу ценные минуты на то, чтобы прижиматься к Стервятнику ближе и вдыхать травяной запах его волос.       Я выпиваю чай и выкуриваю сигарету быстро, освободившимися руками делюсь с вожаком пледом и обнимаю за шею. Мне уже тепло, а с ним становится ещё теплее. Ладони Стервятника забираются под мою одежду, трогают талию и обжигают холодом, но это приятно. Я вконец разомлеваю и начинаю засыпать в объятиях Птицы. Стервятник не возражает и продолжает сверлить взглядом стремянку, думая о чем-то своём.