Ему было больно

       Иногда случаются такие ситуации, в которых просто невозможно сдержать улыбку. Вот.. даже если ты ненавидишь весь мир, но увидишь в ленте милого котика, вытащившего кончик розового язычка и смотрящего большими преданными глазами — эта картина вызовет умиление. И не важно кто ты, мальчик или девочка, ребенок или взрослый. Реакция будет одинаковой.        Хенджин был похож на этого самого котенка.        Он сидел за столом, весь такой уютный, что его захотелось положить в кармашек и никому не показывать, хранить у себя, как хрупкую ценную вещицу. С растрепанными волосами, укутавшись в белый плед по самую шею, он вытянул бледноватые губы трубочкой, посылая рябь на жидкость в ложке, которая чуть ли не выплескивалась. Его рука мелко подрагивала, наверное, от холода. Он повернулся лицом к Феликсу одновременно с тем, как отправил ложку в рот, и уставился нечитаемым взглядом.        Пару раз медленно моргнул, что сделало его ещё более милым.        Кками прервал их гляделки, забежав в комнату с громким лаем. Хван опустил прибор в тарелку, мягко улыбаясь собаке, которая уже вертелась у ног.        Посмотришь на этих двоих — и у самого улыбка расцветёт, не спросив у лица.        Ли подошёл ближе, заглянув в тарелку и опираясь бедром о столешницу.        В горячем золотистом бульоне плавали крупные кусочки картофеля и моркови. Аромат трав, тоже мелко плавающих на поверхности, был даже немного резковат.        — Знаешь, когда мне принесли твой суп, я очень удивился.        — Да? — Хенджин широко улыбался, позволяя Кками облизать всю шею и щеки, посадив на колени и с энтузиазмом теребя мягкие бока. — Почему же?        — Да потому что я был уверен, что это, — парень вытащил из переднего кармана брюк розовый листочек и потряс его в воздухе. — Рецепт ядерного реактора или химической бомбы! Почему у всех медиков такой ужасный почерк? И как его разобрали в трапезной вообще..        Хенджин рассмеялся грудным голосом, так, что Феликс ощутил острое желание скачать этот звук себе на будильник. Он бы тогда просто не смог бы не проснуться.        Но все равно бы опаздывал, просто не захотев такой выключать.        Успокоившись, Кками с любопытством принюхался, приближаясь мордочкой к тарелке. Когда горячий пар попал на нос, он быстро отодвинулся, и тут же чихнул два раза подряд, зажмурив глазки.        Парни рассмеялась уже оба.        — Боже, Кками, какой ты милый, — Хенджин почесал его по макушке, второй рукой открывая самый нижний ящик в столе.        Тут лежала уже знакомая металлическая миска и пара ярких коробок с изображением счастливых собачек.        Когда пёс с удовольствием стал хрумкать кормом, Джин без колебаний зачерпнул целую ложку супа.        — Как он?        — Неплохо, — принц кивнул собственному слову, проглотив жидкость. Потом поднял голову и посмотрел кофейными глазами как-то по-особенному, так, как не смотрел обычно.        Там словно звёздочки посреди чистого ночного неба.        — Спасибо, что заботишься обо мне.        ***        — Underneath the bridge, tarp has sprung a leak        У Чонина и вправду был просто восхительный голос.        — And the animals I've trapped, have all become my pets        Феликс слегка заулыбался, узнавая композицию и подхватывая следом:        — And I'm living off of grass, and the drippings from the ceiling        It's okay to eat fish 'cause they don't have any feelings        А потом уже вместе, создавая контраст из голосов в разных тональностях, что придало строчкам некую изюминку, если опустить тот факт, что ее не нужно было кричать:        — Something in the way!        Тротуар под ногами был слегка влажным после недавнего мелкого дождичка, который только освежил воздух, одаряя прохладой. На заднем дворе главного корпуса было довольно красиво — то тут, то там посажены крупные кусты с не менее крупными бутонами, напоминающие пионы, невысокие ёло-образные туи, затейливые дорожки из посаженных в ряд мелких ярко-зеленых кустиков декоративных растений и усыпанные стеклянными камушками, создавая узоры. Посреди этого всего — средних размеров белоснежный памятник ученого, основавшего академию, вокруг которого усажены разноцветные цветы, уже закрывшие свои лепестки.        — Вот они, смотри.        Чонин кивнул куда-то влево. Там, на отдельном зелёном пяточке, расположилась кучка ребят из примерно пяти человек. Чуть подальше тоже была такая кучка.        Где-то среди них был тот, кого они искали — Хенджин. Сейчас у него свободный урок живописи, как он написал около часа назад. Рисовали пейзаж, изображая как раз-таки статую в закатных лучах солнца.        Мягко ступая по траве, они старались вести себя как можно тише. Здесь царила спокойная атмосфера, даже была слышна тихая классическая музыка. Ребята сидели за мольбертами, время от времени поднимая головы от холстов, порхая длинными кистями по бумаге. Между ними ходила энергичная преподавательница средних лет, заглядывая в работы и наклоняясь, что бы подсказать или исправить что-то ученикам.        Хенджин даже слишком хорошо вписывался в эту композицию. Он сидел немного в отдалении от всей группы, полностью погрузившись в работу, закусив пухлые губы. Левой рукой придерживал на коленях плоскую квадратную палитру из светлого дерева, на которой густыми лужицами расположился голубой, белый, розовый и самые разные оттенки акрила, ближе к середине смешиваясь в приятные пастельные тона. В правой держал тонкую кисть, вымаженную в краске, которой что-то старательно вырисовывал.        Рукава темной толстовки закатаны до локтей, а на груди сидел прозрачный жилет на тонких плечиках и в цветных кляксах. Корона на голове переливалась, ловя и отбрасывая лучи уходящего солнца, а прозрачные камни горели яркими белыми блёстками.        Something in the way...        — Привет, — он поздоровался первым, когда поднял взгляд от холста и заметил приближение парней сбоку.        Голос был на полтона тише, очевидно, чтобы не нарушить устаканившейся покой места.        Они кивнули в ответ, с интересом подходя ближе.        На бумаге совершенно идентичное изображение памятника и флоры. У Феликса даже немного перехватило дыхание — так красиво рисовал только их семейный художник.        Цвета подобраны пусть и слегка другие по оттенку, но от этого смотрелось ещё лучше. Сам памятник выделялся тем, что в это время не был белым — на фоне заката он и сам окрашивался в мягкие розовые и оранжевые цвета. Какие-то детали были добавлены от себя, например птички на камне и траве.        У Яна глаза стали круглыми, и брови высоко подняты. Его реакция более чем понятна.        — Ого, это очень красиво, Хенджин.        — Спасибо, — щеки старшего слегка покраснели. Как и кончик носа.        Ли пробежался по всему парню взглядом — теперь хорошо видны мелкие мурашки на руках, розовые костяшки и совсем мелкая дрожь. Наверняка спрятанные за волосами уши были не лучше.        — Вообще-то, мы пришли звать тебя на ужин, но.. теперь я стану настаивать.        — Что? Почему?        — Тебе холодно, Джинни. Это раз. Два — тебе сейчас нельзя пропускать приемы пищи, вдруг ты потом забудешь?        — Да как с тобой забыть..        — Тем более у тебя свободный урок, после основного. Тебе же можно уйти?        Хван кивнул, шумно выдыхая через нос и наклоняясь к траве, взяв обычный пластиковый стаканчик с темной водой, споласкивая кисть.        — Ладно, уговорили. Я уже и сам идти скоро хотел.        — Оу, хен, а можно я сфотографирую твою работу? У меня мама просто обожает рассматривать часами такие красивые вещи, — Чонин все смотрел на картину.        Джин даже не понял, отчего был удивлен больше: «хен», «сфотографировать» или «такие красивые». Он зарделся, розовее ещё ярче.        — Считаешь, что ей правда понравится?        — Ну конечно!        — Ну тогда можно, конечно, — он поднялся со складного стула и отошёл, пока младший делал снимок.        Феликса умилила такая реакция.        Джин поднял рядом стоящий бумажный пакет, достав оттуда охапку кисточек, обвязанных резинкой и засовывая в середину ту, которую держал в руке. Потом достал пищевую пленку, закрепив палитру, что бы она не смазалась.        Внутри ещё можно было увидеть кучу разных вещей: какой-то футляр, палетки акварели, маленькие круглые коробочки и тюбики с краской.        Феликс заметил приближающеюся к ним женщину в лёгких зелёных летних штанах и блузе, на которую была накинута светлая шаль широкой вязки.        — Уже закончили, мистер Хван?        Он повернулся, как раз все сложив.        — Да. Спасибо вам за урок, — он поклонился, и оба парня проделали тоже самое в знак уважения.        Хенджин забрал холст с пакетом, и они направились к запасному входу, расположенному рядом, откуда как раз и выносились мольберты для занятий на свежем воздухе. Феликс ещё не был здесь, поэтому оглядывался с интересом, пока они проходили по маленькому дворику с длинными нитками лозы ближе к стенам академии.        Один из классов, а именно тот, в котором Джин оставил вещи, был просто невероятно атмосферен. В просторном помещении находилось несколько мольбертов, огромное количество стеллажей с краской, бумагой, всякими другими вещами, гипсовыми головами и фигурами. На стенах — картины, конечно же.        Тут приятно пахло краской и растворителем.        — Блин, Джинни, точно нормально себя чувствуешь? Не зря же доктор тебя на весь день освободила.        — Да нормально все, не переживай, — они шли по длинному коридору и повернули к лестнице, ведущей на минус первый этаж. Хван по пути тер ладони влажной салфеткой, которая стала уже почти полностью цветной. — Рисование мне нравится. Я будто бы нахожусь в своей стихии, даже не замечаю, как летит время.        — А где Кками?        От Чонина слышать этот вопрос было довольно странно.        — Гуляет. После ужина его заберу.        — Мхм. Опять будешь его купать?        Хенджин слегка усмехнулся.        — Да. В последнее время он стал бегать с какой-то кошкой. А у меня аллергия.        В трапезной было довольно много народа, на что старший поежился, пока Феликс не взял его руку в знак поддержки. Она была ледяной, но быстро согревала кожу.        Взяв еду, Чонин повел Хвана вглубь помещения, сказав, что знает, где сидят остальные из их компашки. Что-то старшему не особо верилось, что он в нее входит, но спорить не стал, забрав только ему предназначенную тарелку и топая за Яном, обходя остальных учеников.        Все тот же суп грел снова ставшими холодные руки.        Их столик находился почти в самом конце. Тут уже сидели Чан, Чанбин, Хан и Минхо. Последний, заметив приближение, мягко виновато улыбнулся и повернулся к Джисону, который ему что-то жестикуляционно рассказывал. Поздоровавшись со всеми, Хенджин в который раз поймал на себе глубокий взгляд Криса. Но только теперь он смотрел более.. легко? Наверное, просто чувствовал душевное спокойствие.        Пока спокойствие.        ***        Кками после прогулок обычно был уставшим, оттого более ласковым и податливым. Не плескался в воде, а смирно стоял, медленно моргая и по очереди давая лапки для чистки. Позволял хорошенько себя обтереть, вместо того, чтобы самому стряхивать влагу.        В общем, просто ангелочек, а не собака.        Сынмин сидел на кухне, когда они вышли из ванной. Он предпочитал ужинать и завтракать в блоке по понятным причинам, лишь на обед спускаясь, когда таблетки на пике своего действия.        — Как ты?        — Хорошо. Спасибо ещё раз, что помог..        Тот сморщился, делая большой глоток из пузатой кружки.        — Ты уже благодарил. Я надеюсь, больше не делаешь глупостей?        Хенджин вздохнул, потирая шею и открывая дверь в комнату, чтобы пёс устроился на кровати.        Очень хотелось, если честно. С каждой съеденной ложкой. Но. Он хотел быть сильным. Ради Феликса.        — Нет. И планирую завязать.        — Супер. Я все равно буду знать, если что.        Н-да уж, проблемка. Жаль только, что Хенджин привык выкручиваться из таких сложных ситуаций, и поэтому заниматься всем этим в блоке вовсе даже не обязательно.        Но нужно держаться.        Феликс сидел на кровати, обрамлённый светом лампочки. Тени ложились на его лицо, свежее после душа. Уже готовый ко сну, он говорил с кем-то по телефону.        — Ну да. Прости, я не смог написать на бумаге.        Кками уже лежал, уткнувшись носом в подушку. Джин прошел к нему и устроился под одеялом, невольно подслушивая разговор.        — Да, да, прости. Я помню, что это традиция, и обязательно напишу в конце недели.        Кками придвинулся ближе, устраиваясь в складке толстовки, а Хван сверлил взглядом темный потолок. Он совсем забыл зарядить наушники, поэтому нечем заполнить хаотичные мысли.        — Все хорошо, правда. Не беспокойся. Я тоже тебя люблю, мам.        У Хенджина неприятно кольнуло в области сердца. Блять. Пришел бы чуть попозже..        — Джинни? — Феликс уже положил трубку, и, судя по шороху, тоже лег. Интонация голоса говорила о том, что он остался в приподнятом настроении после разговора с родным человеком.        — М?        — Спокойной ночи.        Его глаза блестели, отражая свет от смартфона, в котором он устанавливал будильник на утро. Свайпнув, он полностью улёгся, устраивая ладошку под щекой.        — Спокойной.        Подстроив свое дыхание под ритм Кками, просто потому что так можно быстрее успокоить мозг, он впервые за эту неделю смог уснуть без снотворного.        Даже не смотря на мысль, гулко бьющую в мозг:        Так хочется, чтобы меня любили