Ему было больно

       На такое ещё совсем недавно ясное небо всего за пару часов набежали массивные темно-синие облака. Это были самые настоящие тучи, с самым настоящим намеком на дальнейшую погоду. Они выступили самым настоящим покрывалом, по крайней мере, ощущение создавалось именно такое, когда видишь над собой сплошной темный покров.        Совсем скоро комната заиграла тенями, а включать какой-либо свет не захотелось. На нее будто опустилась дымка из чего-то загадочного. Чего-то волшебного, спокойного. Кажется, если прислушаться, то можно уловить эти нотки и полностью проникнуться атмосферой, отставив все мысли на потом — даже воздух как будто пропитался свежестью и комфортом одновременно. В нем плясали мелкие искорки.        Вечером, как и ожидалось, прошел дождик. Самый обычный дождик — был короток и, наверняка, приятен.        Когда первые капли царапнули стекло, в блоке уже было тихо. Неизвестно, с чем это было связано — может, с этим самым чарующим настроением, может — с просьбой Сынмина, а может — с отсутствием Хана в комнате.        Или Хенджина в академии.        Одна из капель привлекла затуманенное сознание. Она немного проползла вниз, и остановилась, замерев на середине. Почему именно она — пф, хороший вопрос.        Стекло оказалось прохладным. Феликс понял это, когда поднял руку и прикоснулся пальцем к этой самой капле, конечно же, не почувствовав влаги. Она все стояла и стояла на месте, как будто это палец ее удерживал. А потом она вдруг сорвалась вниз, всего за секунду растворяясь в кромке оконной рамы.        Ли почему-то почувствовал себя идиотом. Стоит, смотрит на влажную дорожку, что уже и видна-то была еле-еле. Зачем?        А в следующее мгновение он почувствовал точно такую же каплю у себя на щеке.        Теперь комната не казалась загадочной. Это была тоска. Удушающая, поедающая поедом, до крошки. Она заполняла до краев, и сдерживать истеричный смех казалось все сложнее.        Никогда ещё Феликс не чувствовал себя так одиноко. Он будто шел все время на свет, он был ориентиром, весь смысл жизни был сконцентрирован на нем. Вот он идет, и все хорошо. А потом лампочку выключили. И ориентир потерялся, не оставив и следа, заставив остановиться и оглядываться в панике. Даже несмотря на то, что Ли знал о том, что ее выключат — он был напуган, когда это произошло.        Роль лампочки в его истории играл как раз-таки Хван. Кто же еще мог так внезапно выключиться? Ли уже задолбался проверять пустые уведомления, все надеясь, что с минуты на минуту. Вот, вот сейчас. Он ответит, скажет, что все хорошо. Что он просто ходил на скучные процедуры. И посмеётся над таким дурачком, накрутившим себя просто так.        Только телефон все молчал, а бесполезные мысли кричали все громче.        Он не хотел думать о том, что происходит. Почему связь так внезапно прервалась, ничего после себя не оставив. Почему он чувствует вину за это.        Возможно, с его стороны было недостаточно. Недостаточно действий, слов. Может, он не вложил достаточно чувств в их прощальный поцелуй, не передал всего того, что хотел. И именно из-за этого у Хенджина что-то щёлкнуло в голове.        Сейчас он мог зацепиться за любое, чтобы оправдать поведение парня. И это не давало покоя.        Плюхнувшись мешком на кровать, он снова включил экран, уже заранее зная, что увидит в следующую секунду. Устало прикрыл веки и засунул смартфон под подушку, с глаз долой.        На противоположной кровати даже не разглядишь с самого начала — но там сидел Кками. Где-то в ворохе одеяла и подушки. Как только пес перестал звать хозяина во весь голос после часа его отсутствия, он безжалостно раскурочил аккуратную кровать, наверняка ища знакомый запах. Провозился там огромное количество времени, но все же зарылся глубоко, так, что даже пушистая шерсть не топорщилась.        Кками отказывался от еды. И, вот черт. Что делать? Наверное, для начала связаться с Хенджином — но. Именно по этой причине Феликс как никогда разделяет собачьи чувства.        Он просто хотел проснуться сейчас. Понять, что весь сегодняшний день был сном, который он бы забыл с таким удовольствием.        ***        Крыша оказалась занята. Когда Феликс вывернул с лестницы, то сразу заметил одинокий черный силуэт, сидевший у почти самого края.        Чуть не чертыхнувшись, парень поспешил обратно. Все же, он бы не хотел нарушить чужой покой, даже несмотря на то, что крыша огромна. Здесь уже все работает по другому — если человек пришел один, значит, он бы хотел посидеть один, и никакое присутствие, даже в самом дальнем конце или за стенкой, не укладывается в голове. Даже не так — была неприемлемой. Одна ночь — одна крыша — одна пара глаз. Пропорции были именно такими.        Хотел бы Феликс знать, что заставило его прийти сюда сегодня.        В тот момент, когда он завернул за одну из стенок, направляясь обратно к лестнице, он вздрогнул от знакомого голоса, что прозвучал так внезапно:        — Ликс?        Силуэтом оказался Чанбин. Он сидел уже полубоком, и смотрел на младшего ярким фиалковым взглядом, который уже начал постепенно приобретать свой обычный оттенок.        Феликс чуть ли не подскочил от облегчения. Провести немного времени с другом было для него просто наилучшим стечением обстоятельств. А то он уже планировал снова закутаться в одеяло и ждать приближение сна, что так не хотел приходить, да и наверняка бы вообще обошел стороной. Вообще-то, принц не страдает бессонницей, но сегодня.. Сегодня ты либо забываешься очень рано в порыве поскорее закончить этот дурацкий день, либо в сознании всю ночь, забыв вовремя отключить способность думать глубоко и долго. У него, очевидно, второе.        Опустившись рядом с парнем, Феликс согнул ноги в коленках и подпер подбородок рукой, чтобы без проблем задрать голову к верху.        — Привет.        Небо напоминало бархат. Абсолютно черный, мягкий, успокаивающий. На нем были аккуратно пришиты много-много маленьких алмазов, что так красиво переливались и сверкали. Можно смотреть на него и мечтать, мечтать.. Думать о том, как же там, в космосе, много места.        — Виделись уже..        — Бин?        — М.        — А что ты делал, пока я не пришел?        Парень усмехнулся, тоже подняв голову к звёздам.        — Разговаривал.        — Ой, так я мешаю? — Ли уже успел привстать, как хен схватил его за руку, которая опиралась на землю. Его взгляд был растерян.        — Э, куда это ты собрался? Нет уж, посиди со мной!        И он придвинулся ближе, обнял своей правой ручищей хрупкие плечи. Феликс счастливо улыбнулся, укладывая голову на мощные чанбиновские мышцы. Они снова подняли подбородки.        — Правда красиво тут? — от чего-то голос перешёл на шепот.        — Ты серьезно спрашиваешь такие очевидные вещи?        Кому-то нравится смотреть днем. Рассматривать пух облаков, фантазируя самые разные образы, которые все чудне́е и чудне́е других. Или просто следить, как они медленно плывут, сменяясь другими, более мелкими или крупными, что таят в себя еще больше пищи для представлений.        Феликс же всегда ценил ясное ночное небо намного и намного больше, чем дневное — все же, из-за постороннего светового шума в королевстве ночью многого не увидишь, в отличие от полудня. А сейчас.. В такие моменты он любил вылавливать какую-нибудь яркую звездочку (прости Бинни, я все еще не в курсе, как они зовутся), что цепляла сильнее других, и концентрироваться на ее свечении. Рассматривать, погружаться в размышления. Представлять расстояние между ними. В такие моменты он ощущал себя жалкой крошкой, ничем по сравнению с этим путем, который никто и никогда не преодолеет. Этот путь несет в себе огромное количество столетий. А он ведь.. Просто человек. И если посмотреть под другим углом — это свойство имело преимущество. Пусть он и был точно таким же среди всех людей на планете — это делало его таким незначительным, крохотным тысячным процентом, если не меньше. Но он мог делать все, что душе угодно, и его действия, направленные в собственную судьбу, никак не отразятся на посторонних, и, тем более, на вселенной. Независимо от того, сколько бед происходит в мире — солнце всегда будет вставать на востоке, Луна вертеться вокруг Земли, а зима сменяться весной. И Ли никак не сможет остановить ход природы, но и зачем ему это? Он может мечтать. Может учиться, болтать не о чем. Может быть счастливым, находя счастье в чем угодно. Любить кого угодно.        Это ведь ничего, правда? Что он так быстро открылся, так сразу и с разбегу нырнул в омут, уверенный в том, что он полон жизненно-необходимого воздуха. Что он поверил на все сто процентов, не сомневаясь ни секунды.        Ну так что же изменилось сейчас? Да ничего, все осталось по-прежнему. Вылезать из омута пока не хочется. Просто Феликс попрощался с тактильностью, которую так любит и ценит. Попрощался с сонным «доброе утро», с совместными прогулками по роще с Кками, с тем, что он может дарить свое тепло, такое нужное другому.        Попрощался на — он был уверен — месяц, а то и больше.        — Знаешь, я хоть и не Чан, но сейчас четко ощущаю, что ты переживаешь о чем-то. Или.. О ком-то?        Младший вздохнул, потеревшись кожей о чужое плечо, создавая приятное трение. Ему не было холодно по определению, но такие моменты были бесценны.        — Хенджин? Слушай, я уверен, он справится. Вернется к нам совсем скоро, будет еще с тобой рамен за обе щеки уплетать. И забудем про это время, как будто его и не было.        — Да я и не по этому переживаю. Просто.. Он весь вечер не отвечает. Может, с ним что-то случилось? Или просто не хочет?        Он тут же почувствовал лёгкий толчок в бок, услышав возмущённый возглас:        — Ага, как же, не хочет! Да как с тобой не общаться, Ликс? Понимаешь хоть, как глупо это звучит? Когда ты весь такой милый и интересный.        Ли почувствовал, как кончики ушей начали краснеть, а глаза заметались по небу, теперь совсем не зная, где совершить остановку.        — Не отвечает, значит? Сейчас посмотрим..        Феликс в недоумении взглянул на старшего. Тот смотрел куда-то в одну точку, расположенную прямо над его головой. Смотрел яркими фиолетовыми глазами, оттенок которых был невероятно насыщенным. В них плавали блики и золотые крапинки, что появлялись и исчезали так же быстро, как и появлялись.        Эти радужки завораживали не меньше, чем полотно над их головами. И как теперь выбрать, на что смотреть?        Но это уже не было нужно: Бин опустил голову и проморгался, возвращая взгляду прежний темный вид.        — Он проспал почти весь вечер, и сейчас тоже спит. Жарко.. Там же не могло быть так жарко просто так, верно? Он же..        — Как ты..        — Сколько я говорил тебе, неуч, что звезды все видят. Даже днём они никуда не уходят, это мы их просто не замечаем.        Феликс оторвал голову от плеча и оглянулся, обводя острым взглядом небо вокруг. Он смотрел на звёзды. А звезды смотрели на него.       — И что же.. Тебе так просто узнать что-то о других? Почему ты раньше об этом не говорил?        Чанбин нахмурился, а Ли вдруг почувствовал, что ляпнул лишнего.        — Во-первых, я научился этому только совсем недавно, весной, может быть, когда тебе до меня и дела не было, — на этих словах возмутился уже Феликс. — А во-вторых, это не просто. Нужна особенная звезда, и спрашивать можно не абы как, а передавать просьбу через эмоции, между прочим. Ну и в-третьих, нельзя спросить что угодно. Нужны короткие временные рамки, знания в которых никак не повредят ходу времени и не поменяют течение великих событий! Так что, да. А у меня даже цель была благородная — тебя успокоить. Обычно Регул не такой разговорчивый, часто даже погоду не хочет показывать.        Ли задрал голову, еще разглядывая полотно с бриллиантами.        — Регул?        — Самая яркая звезда в моем созвездии. Смотри, — он поднял руку, указывая куда-то в центр. — Лев. Треугольничек, пятиугольник и шея. Сейчас.        На этих словах сбоку снова засверкало фиалковым, а на небе вдруг один из бриллиантов засветился ярче других. Пусть и на несколько секунд, но все же это было сложно не заметить.        — Ого.        — Ну, то-то и оно.        Феликс смотрел на звезду, и мысленно поблагодарил ее за то, что согласилась показать. Не передать словами, как он облегченно выдохнул, узнав, что этот дурачок просто спит. Надо же. Как будто и не было у него снотворного у кровати месяц назад. Хотя кто знает, благодаря чему он там сейчас дрыхнет.        Только что там Бин говорил про жару?..