Ему было больно

      То, что Чан Вонен оказалась в таком месте как это — не вызвало особого удивления. Все же она тогда и показалась именно такой — тоненькой и хрупкой, пусть это можно было судить лишь по голым плечам и резким, выступающим ключицам, которые притягивали взгляд даже тогда, когда девушка находилась в покое — с опущенными руками, никак не выворачивая плечи специально. Пышное платье и густые волосы хорошо прикрывали все остальное, создавая соответствующую иллюзию, но теперь. Теперь было видно абсолютно все.        Не просто так он совсем недавно вспоминал тех девушек, что видел в прошлый раз. Вонен оказалась именно такой.        Как только увидела его еще в коридоре, она покинула парочку, с которой шла, и тут же запорхала быстрее в сторону помещения. Уже спустя пару секунд можно было отлично разглядеть ее фигурку — черный топ на тоненьких бретельках, белая свободная рубашка сверху, и короткая, какая же короткая юбка под цвет топа. А под ней — две палочки, что назвать ногами язык даже не повернётся. Сверху же видны все те же выступающие ключицы, к которым прибавились еще несколько косточек, а рубашка мерно колышется, то скрывая то открывая видные ребра.        Хенджин понимал здравым умом, что выглядит сам далеко не лучше. Но ведь именно за это тело-то и ненавидит! В его голове действительно происходило что-то из ряда вон: боялся потолстеть, но при этом считал худобу уродством. Но он ведь не выставляет ее напоказ, как какой-то трофей, за который боролся так долго и бесполезно, даже наоборот. Стыдится. Видимо для Вонен ее тело — награда, а не источник болезни.        Кажется, резина на кедах девушки была слишком твердой — так звонко она топала, что рядом сидящие ребята разом обернулись, услышав приближающиеся резкие звуки.        Сероволосый обернулся, и Хенджин вдруг подумал о том, что не знает его имени.        — Вы что, знакомы? Она не стала бы так резво скакать сюда просто так.        Он вздохнул в ответ, откинув волосы со лба. Ага, знакомы. Да они и парой слов разве что перебросились.        — Она.. Присутствовала на одном балу у нас в замке.        После этих слов парень вдруг нахмурился и обвел Джина глазами сверху вниз, будто видел в первый раз. Несколько секунд рассматривал объемную белую толстовку с мелкой надписью «white», свободные черные брюки и все те же трехцветные Джорданы, которые так нравились Хвану. От этого взгляда он съежился, по привычке обхватывая собственные бока.       Подумал о том, к чему такой внезапный пронизывающий взгляд. Парень ведь и сам был в похожем — серый худи на молнии, спортивные легкие штаны. Или это самый обычный взгляд? Неужели Хенджин настолько сильно перестал понимать себе подобных?        — А. Так ты принц?        Хотя нет, не перестал.        — Сколько же вас здесь развелось, — похоже на то, что он принял нечитаемый взгляд и молчание за положительный ответ.        — Эй.        — Ах, ну да, ну да, — он повернулся к девушке, которая сверлила его чистым возмущением. Нарочито поклонился ей прямо сидя, наклоняясь так, чтобы достать кончиками пальцев до светлого ламината. — Прошу прощения, ваше высочество.        Соль хмыкнула, а Джин все пытался вспомнить. Может он ее видел когда-нибудь? Хотя он бы точно запомнил — внешности даже хватит, не то что такой знакомый характер.        Дверь раскрылась. Стоящая на пороге Чан обернулась, что бы посмотреть на уже приближающуюся сюда парочку, которую еще не отличить по фигурам, и глянула обратно прямо на Хвана, который еще сильнее скукожился на пластиковом стуле.        — Как же давно мы не виделись! — она хлопнула в ладоши, привлекая внимание этих двоих, и с львиной грацией подплыла ближе, к ужасу парня усаживаясь на соседнем стуле. Так она еще и ближе придвинулась.. — Рада видеть тебя, Хенджин-оппа.        Он чуть не поперхнулся собственным языком. Боже.        — Ага, я.. Тоже.        Странно, что несмотря на всего почти год, они оба помнят имена друг друга. Почему Джин вообще запомнил имя, видел ведь всего раз?        Но в голове быстро всплыл один поздний вечер перед тем самым событием. И триста, если не больше, указаний матери: кого пригласить, для чего, и желательно постараться не светить кислой физиономией. Видимо, получилось, раз эта самая девушка сидит сейчас и улыбается.        Хенджин отстранённо отметил, что форма лица Вонен никак не говорит о наличии болезни. Оно самое обычное, симпатичное, конечно. Скулы никак не выступают, а яблочки щек приподнимаются при улыбке вместе со здоровым румянцем. Или это косметика?        Волосы все такие же густые, блестящие. Наверное, колдовство — до приезда в больницу на расческе Хенджина чуть ли не клоки оставались. А сколько тут она находится, непонятно, но видимо намного, намного дольше.        Эти самые волосы встрепенулись, когда она резко повернулась от него к ребятам, что не отводили любопытные глаза.        — Вы уже познакомились?        Они переглянулись, неопределенно мыкнув. Похоже, Вонен имела хорошую смекалку и отсутствие смущения, раз тут же всплеснула руками:        — Ребят, это Хенджин. Хенджин — Ёсан и Сольюн. Сейчас ещё Розэ подойдёт, она там с Уеном болтает как всегда..        Хван неловко кивнул, полагая, что это наверняка самое логичное, что он может сделать сейчас. Ну хоть самому знакомиться не пришлось, как гора с плеч. Он бы, наверное, так и не осмелился спросить даже имя.        Одновременно с тем, как дверь в помещение открылась уже в который раз, прозвучал голос Есана, нахмурившего брови и прикоснувшись пальцами к подбородку в умном жесте:        — Ледяной принц.        В этот самый момент Хвана передернуло. Вот прям.. Сильно.        Он не любил вспоминать об этом прозвище, данное людьми. Эта особенность — организменная, просто кожа такая вышла, слабая, неустойчивая, такими были клетки. Невозможность изменить заставила уже давно смириться с этой участью.        От чего-то Хенджин решил прикинуться дурачком.        — Что?        — Да, точно. Ты ледяной принц, я вспомнил, — он с огромной скоростью что-то начал искать в телефоне, игнорируя настороженный взгляд.        О нет, нетнетнет. У него что там, фотка что ли?        Да, именно так и оказалось. Она была размытой только из-за того, что автор не решился подойти поближе — сделал в аудитории, у входа. Там, в далеке, сидел Хван за привычной третьей партой и пялил в окно. Лица почти не видно, но если сравнить фото с человеком, сидящим прямо напротив — узнать совершенно не сложно.        Вот же капец.        Хенджин поднял взгляд на Есана, победно ухмыляющегося, на периферии замечая как Сольюн похлопала его по руке, мол, дай посмотреть.        — М-м. Ну да.        — Не стоит загоняться по этому поводу, — внезапно прозвучавший незнакомый голос приковал взгляд на его обладательницу. — Мы — анорексики. Все тут ледяные, кто телом, кто сердцем.        Девушка обвела всех черными глазами, закидывая одну тонкую ногу на другую. Видимо, это и была та самая Розэ. Она запомнилась ему уже сейчас благодаря красивому светло-розовому оттенку длинных волос, белоснежной кожей, распахнутым разрезом глаз. А еще она выглядела старше их всех — лет на двадцать пять.        Вонен сложила руки на груди. Джин заметил это движение только потому, что та сидела слишком близко.        — Некоторые, может, и ледяные. Только вот Хенджину похуже нас придется — холод от болезни наслаивается на обычный..        — Эй, не стоит, — девушка сразу же обернулась на его тихий голос. — Нормально все. Тем более, я уже поправляюсь..        — Что? Поправляешься? — Розэ приподняла темные брови, усмехнувшись уголком розовых губ.        — Ну.. Да. Чувствую себя лучше, чем раньше.        — Не хочется огорчать, конечно, но так быстро радоваться не стоит, — она быстро пробежалась по нему взглядом сверху вниз, делая какие-то свои выводы. Хенджину это все так не нравилось.. — Сколько ты здесь? Неделю, две?        — Неделя.        — Ну вот. Значит, еще не было срывов на еду. Скоро таблетки встанут поперек горла — вот тогда и начнется ад.        — Тут кто-то что-то сказал про срывы? — помещение наполнилось звонким женским голосом, сопровождаясь неожиданным приходом психолога. — Никаких срывов, только хорошее настроение!        ***        Слова Розэ вспоминались всегда и теперь, когда пришло время для глотка прохладной воды. Он отстраненно рассматривал три темных плоских кругляшка в ладони, а затем закинул в рот, сразу запивая. Отвратно — да. Но пока ничего не давит.        Почему-то он ей поверил. Может, потому что теперь знал — девушка уже на стадии выписки. Следовательно, она прошла через все дерьмо, хоть пусть Джин и не знал этого наверняка, но чувствовал — она говорила дело. То, что сама чувствовала на собственном теле.        Групповая терапия, как он и думал, проходила не так ужасно, как индивидуальная. Хотя Хенджин вообще не хотел присутствовать — пусть хоть там и было бы человек тридцать. У него уже был свой способ успокоения, так к чему ему что-то еще? Зачем размышлять над смыслом жизни, «что для тебя еда» и о прочей херне, если можно просто услышать голос, ради которого и горы сломить — возможно.        Хван повернулся, шумно вздыхая, провожая взглядом пролетевшую совсем рядом с окном птицу. Его успокоение сидит сейчас на паре, наверняка пишет конспект или слушает лекцию вполуха. А он тут, торчит в больнице, ест таблетки. И даже понятия не имеет, когда это закончится.        К концу октября Хенджин уже полностью освоился. Плюсом стало знание, что с первых чисел ему откроют доступ к видеоурокам на youtube, с которых вполне мог подготовиться к сессии — лекции были записаны учителями лично, этой академии, специально для онлайн обучения — так что непонимания возникнуть не должно. Теперь Джин хотя бы не будет убиваться из-за того, что просто так просидел почти месяц. Да, ему объяснили — умственные нагрузки так же опасны, как и физические, могут выматывать и вызывать усталость. Но. Он чувствовал себя виноватым за такой отдых.        Эти две недели прошли относительно спокойно. Все, в принципе, было относительно спокойно. Он не срывался, все так же мелко питался, пусть уже более твердой пищей — обещанный рис ложился сахаром на язык. Хоть и был острым.        Он лучше познакомился со своей пятьдесят второй группой, общение более-менее наладилось, по крайней мере Розэ теперь не смотрела подозрительно, а Есан даже улыбался.        Проблемку вызвала Чан Вонен. Она.. Была, похоже, слишком рада встрече с Джином. Постоянно лезла, даже после сеансов терапии, приходила в столовую, болтала просто без умолку.. Неужели он настолько хорошо тогда танцевал? Да не может такого быть.        Ему от этого внимания — ни тепло, ни холодно. Хотя, наверное, только холодно — все же он бы не хотел. Да чего уж там, не хотел — порой хотелось попросить ее помолчать или уйти — эта девушка совершенно точно умела надоедать.        В отличие от другой — Сольюн оказалась полной загадкой. Хенджин все больше узнавал в ней себя — она особо не горела желанием к общению, много читала, в столовой почти не появлялась. Пару раз Хван заставал ее в той комнате, в которой взвешивался — но она просто либо кивала, либо проходила мимо. И его беспокоило, что она постоянно держит руки в рукавах — специально их не открывает, тянет и тянет, а Есан понимающе смотрит. Знает Хенджин, что там, под тканью. И хочет даже предложить помощь — его специальные пластыри с собой, в рюкзаке лежат. Только вот.. Момента, да. Не было подходящего момента, успокаивает он себя. Да и потом, вдруг пластыри самому понадобятся? И пусть он обещал, пусть даже не думает о том, чтобы снова резаться — вдруг не выдержит. Или что-то случится.        Но помочь все равно хотелось.        Хорошие мысли посещали лишь по вечерам — когда Феликс звонил. Хенджин теперь рассказывает о том, как проходит лечение его головы, а Ли ругает за то, что тот позволяет словам «была бы моя воля, вообще бы туда не ходил» срываться с губ. А еще он волнуется, спрашивает про самочувствие, тогда как Хван улыбается и думает, за что ему такое чудо досталось. Чем заслужил то, что именно о нем сейчас Фелли беспокоиться, именно его ругает, его. А никого другого.        Еще он выкраивал время между пар для коротких переписок. Но этого все равно было мало, и Хенджин опять чувствовал себя одиноким.        Он знал, что не должен. Что не имеет права — другим может и хуже, а он не благодарен за то, что имеет связь. Да нет же, конечно, он благодарен. Просто хочет увидеть, почувствовать. А ведь из динамиков даже голос звучит по-другому.        Погода в Хеллоуин вышла просто отличной — в меру холодной, в меру ветреной. Для других, конечно же. Озноб никуда не девался, а наоборот увеличился из-за болезни — приходилось тепло одеваться и укрываться одеялом плотным коконом, чтобы посмотреть очередную серию в комфорте. В таком положении и застала его Вонен — кусающего губы от происходящего на экране, по шею завернутого. Когда-нибудь Хенджин научиться закрывать двери, честно.        Он ставит дораму на паузу и отвечает на тихое «привет».        — М-м. Не хочешь случаем, посидеть в компании? У нас сразу два повода, Розэ выписывают завтра утром, мы проводить хотели.        Хенджин посмотрел в кошачьи глаза с недоумением: выписывают? Уже?        — Просто посидим?        — Ну да. Поболтаем, выпьем.. Хенджин, — у Чан вдруг голос приобрёл твердость. Она подошла к кровати, в наглую захлопнула крышку ноута. Принц лишь глазками хлопал. — Пойдём. Итак ведь не общаешься с нами совсем, а у нас ведь не вечеринка какая-нибудь. У Розэ в палате балкон, а там знаешь какое небо красивое? Сейчас закат, потом звезды видно будет. Даже Юпитер можно будет увидеть! Пойде-е-ем!        Она схватила его за руку и потянула на себя. Совсем не сильно, но он не смог отказать. Тем более Розэ ведь — хорошая девушка. Почему бы не проводить?        В тот момент он еще не знал, чем ему это обернётся.        — Ладно, ладно, — смешок, и он вырывает руку, пытается улыбаться. Распутывает одеяльный ворох. — Балкон, говоришь? Мне тогда джинсовка нужна.        Вонен сразу приосанилась, забегала взглядом по совсем темной палате, которую Хенджин почти никогда не освещал.        — А где она?        — В шкафу, — Хван нехотя встает, убирает ноутбук в тумбочку у кровати. Выуживает теплую вещь, оборачивается. — А там вся наша группа будет?        Девушка быстро кивает.        — Да.. Но еще и Уен тоже, он дружит с Розэ, поэтому там. Ты не против же?        Принц видел этого Уена пару раз — высокий, взрослый, красивый. Розэ говорила, что у него тут была операция, после которой тот восстанавливается, а потом, совсем скоро, будет еще одна. Вот и вся информация про этого типа..        — Да нет, если лезть не будет особо.        Вонен усмехается, снова хватает за руку и тащит из палаты:        — Вот тут вряд ли, он ведь у нас любит поболтать. Но он к Розэ клеится, от нее и отстать не может.        Небо действительно было просто шикарным — балкон у Пак выходил как раз на запад. Красные краски уже вовсю растеклись по периметру, а голубой лишь скользит где-то выше. Было свежо, из динамиков чьей-то колонки доносилась приятная музыка.        Здесь было достаточно просторно, стояли кресла-мешки и низкий столик. Есан, Соль и Розэ с этим женишком уже сидели тут, когда Чан притащила за ручку Хенджина, который вообще-то и сам мог дойти.        А еще тут стояла бутылка, прямо на столе, выделялась как яркая гирлянда на елке. Хван недоверчиво посмотрел на нее, только сейчас уловив нотки спирта, что летали в воздухе. Похоже, тут прощание идет полным ходом.        — О, Хенджин! — Есан помахал ему, указывая на рядом пустующее мягкое место, на которое тот сразу же опустился. Кан Есан — тоже немного загадочная личность, хотя особо и ничего не скрывает, это просто Хван спрашивать не привык. Знал, что он не принц, зато отец — не последний человек в замке, от того и может позволить для сына лечение в такой клинике. Что действительно интересовало до дрожи — так это стихия сновидений. Но, опять же, не привык Хенджин спрашивать.        Кан потянулся за бутылкой и в один миг наполнил чистый стаканчик, протягивая его принцу под его тут же ставшими блюдцами глаза:        — Держи, тут соджу с тоником. Выпьешь за компанию?        — Да я не пью, вообще..        — Ой, да ну, Хенджин-оппа! — он почувствовал, как уже тоже рядом сидящая Вонен погладила его по плечу, указывая вперед. — Даже Сольюн выпила!        Он сразу перевел взгляд, увидев усталую девушку спереди. Она почти лежала в своем мешке, устроив подбородок на кулаке.        — Хей, действительно, давайте все выпьем! — мелодичный мужской голос, принадлежавший Уену, разрезал атмосферу звонким клинком. Хенджину на раздумья отвели лишь несколько секунд, пока тот наполнял чужие стаканы.        В голову так внезапно ворвалась мысль «а что, собственно, ты теряешь?»        А ведь и правда. Что он терял? Только сможет на немного забыть об этих проблемах в мире — о просто, черт ее, необходимости увидеть одного единственного человека, без которого уже давно никуда. Тоска, съедавшая его каждый день, кажется, усилилась в несколько раз только в эту самую секунду — и он сделал первый необдуманный глоток после совместного стука стекла.        Горечь в перемешку с сахаром прошлась по горлу, и губы вдруг примагнитело к стакану — второй глоток, третий. И он ставит его обратно на столик, вытирая рот ладонью, чувствуя, как грудь становится горячей от напитка. На самом деле, он пил в последний раз около года назад, перед первой поездкой в эту клинику. Напился тогда, конечно, до жути. В первый раз, и как клялся себе тогда, последний — чуть не захлебнулся неразбавленным соджу прямо из горлышка.        Но сейчас вдруг стало плевать. И на прошлые воспоминания, и на последствия. В голове крутились лишь шоколадные глаза, ощущения от пьянящих сознание губ.. Или его от первой порции уже так понесло?        Которая сразу заменилась второй.        Как и в прошлый раз, Хван совершенно не умел пить — слабый организм быстро впитывал отраву, отдавая такую желанную разрядку мозгу. Что будет дальше, как дойти до своей палаты, почему он здесь — на все стало до смешного без разницы. Он просто хотел перестать чувствовать. В прошлый раз помогло, так почему этот должен стать исключением?..