Ему было больно

      Он пах солнцем.        Голова раскалывалась на кусочки после совершенно не обдуманной пьянки — знал же, что так будет, но вчера было совершенно плевать, когда он заливал в себя четвертую, хоть последнюю, порцию, глазея на яркие огонечки.        А сейчас? Сейчас тебе тоже плевать?        Когда липкие веки наконец раскрылись, взгляд сразу же упал на легкий светлый пушок совсем рядом с лицом, а тело уловило приятную тяжесть почти по всему периметру.        Фелли. Он тут, рядом. Лежит прямо на нем, используя его грудь как подушку. Задней мыслью Хенджин спрашивает, как это вообще можно вытерпеть — в весе пока не прибавил, и костлявое туловище тоже совершенно не изменилось.        В нос ударяет сладковатый запах медового шампуня, который хочется впечатать в легкие и память. Чтобы.. Просто было. Просто была эта иллюзия присутствия рядом.        За ночь Феликс умудрился передвинуться и расползтись полностью сверху, уложив голову на чужую грудь. Их ноги переплетены, а руки, как могут, обнимают все, до чего дотягиваются в этом положении. Джиновая лежит на хрупкой талии, и он сглатывает, когда замечает, что от его пальцев до горячей кожи — считанные сантиметры. Оторваться от манящей светлой полоски удается не с первого раза. Гребённая футболка, зачем ты задралась?        У Хенджина дыхание замирает, когда он снова смотрит на любимые черты на таком спокойном лице. Вчерашний вечер тут же перестал казаться сладким сном — это была реальность. И то, что они делали потом.. Тоже было реальностью.        Боже. Хван зажмуривается на пару секунд, пытаясь отогнать навязчивые липкие воспоминания изо всех сил. Теперь-то он точно не будет пить.        Ну да, ну да. В прошлый раз он говорил точно так же.        Все еще опасаясь, что это какой-то дурацкий пранк, хотя уже очевидно — нихера это не пранк, он поднимает одну из тонких ладоней и слегка касается нескольких блондинистых прядей, чувствуя каждую волосинку. Они у младшего приятнее, мягче шелка, и парню хочется трогать их не переставая, перебирать их, пока пальцы не отвалятся. Это от них шел этот офигительный запах, смешанный еще с естественным — кажется, он сходил с ума.        Внезапно Фелли начинает шевелиться, и старший отдергивает руку, боясь, что это он потревожил его этими прикосновениями. Принц начинает тереться щекой о толстовку, подтягивается и устраивается поудобнее, пока Хенджин лежит бревнышком, чтоб не потревожить. Он бегает глазами по еще лучше открывшемуся, бледноватому после сна, лицу, рассматривает каждую веснушечку, слегка дрожащие ресницы и сухие розовые губы, в мыслях возвышая этот образ на самый пик Эвереста в собственном жалком мирке, что так нуждается в такой, именно его красоте.        Неожиданный голос, хриплый и низкий, заставляет чуть ли не вздрогнуть, пуская мурашки по всему телу:        — Твое сердце так колотится..        Следом открываются большие шоколадные глаза, в которых он видит собственное отражение. Они сонно моргают пару раз, пока изучают объект под ними. У Хенджина, кажется, дыхание во второй раз за утро остановилось — так редко он видел эти глаза настолько близко. Он рассматривает каждое вкрапление, каждое чуть отличившееся по оттенку пятнышко, совершенно чёрный широкий зрачок. Сам почти проваливается на дно — в этот самый зрачок, если бы не их хозяин.        Феликс немного приподнимается, чтобы чуть скатиться на бок, не давя своим весом, и не успевает Хван возразить, как слышит уже окрепший голос:        — Как ты себя чувствуешь?        Джин завороженно смотрит, как тот подтягивается повыше, чтобы их головы оказались на одном уровне, блестя обеспокоенным взглядом, который выискивает на его лице признаки недомогания.        Как он себя чувствует? Прямо сейчас, смотря на него, такого милого и заботливого — охуительно. Охуительно счастливо.        — Голова просто побаливает.. Несильно.        — М-м, знаю я, как бывает такое «несильно», — он вдруг приподнимается и тянется своей рукой куда-то за голову старшего. И когда она касается его волос, дыхание замирает уже в третий раз.        Какой же ты..        — Эх, горе ты мое луковое, — Фелли гладит его волосы, наверняка пытаясь привести разлохматившееся пряди в божеский вид, пока сам Джин рассеянно моргает. — Почему у тебя причёска по утрам все время такая, будто тебе специально пряди утюжком в разные стороны завивали?        Он еще пару раз проходится крохотной ладошкой, и останавливается, сталкиваясь взглядами. И Хенджин не выдерживает — поддается вперед, чтобы накрыть эти губы своими. Он чувствует невероятную мягкость, пока слабо сминает, не углубляя поцелуй, а затем отстраняется, ловя в глазах напротив такую очаровательную растерянность.        — Ты.. Может расскажешь, как оказался в клинике вообще?        Феликс смотрит все так же растерянно, тогда как Хван цепляется за красные следы на бледной шее, закусывая губу. Он, черт возьми, помнит. Как оставлял каждый, как беспокоился, чтобы не причинить боль, как упивался вкусом этой кожи.        — Ну.. Мы.. То есть, нам.. М-мх.. — он остановился, когда Джин двинулся, чувствуя просто невъебическую потребность покрыть прямо сейчас эту самую кожу мягкими, нежными поцелуйчиками-бабочками, чтобы почувствовать. Он. Теплый, реальный. В нескольких миллиметрах.        — Говори, говори. Я слушаю очень внимательно, — он начал свое занятие с челюсти, совершенно забив на окружающий мир вокруг, слушая низкий тембр, с каждой секундой желая целовать это горло, что издает такие бархатные звуки, еще больше.        — Нам сообщили, что пар не будет. До пятницы. И, — он зарылся пальцами в волосы, когда Хван лизнул одну из меток. — И.. Вот. Попросил у отца повозку, прилетел почти сразу после занятий по верховой езде. Оформил четырёхдневный профилактический курс..        — Вот как. А как же ты меня отыскал? Я ведь не допер тебе сразу сказать, где нахожусь, — он слегка оттянул горловину, снова припадая к коже, пока Феликс набрал легкие воздуха.        — Случайно. Чувак какой-то.. Не помню даже. С девушкой на руках. Спросил у него, — у Ли уши и щёчки порозовели, а сам он дышал часто, скользя скользким взглядом по лицу напротив, когда тот наконец оторвался. Смотрел будто в душу.        В тот момент когда их губы уже почти касались друг друга, где-то с пола раздалась трель. Оба вздрогнув, метнули взгляды вниз:        — Что это?        — Будильник, наверное. Сейчас выключу, — Хенджин садится, тут же чувствуя усилившеюся боль в висках, о которой он уже успел позабыть. Вначале он достаёт с пола вовсе не джинсовку — белоснежный худи. Аккуратно отряхивает и подает Феликсу, пока тот мягко улыбается. — Полы вообще не грязные: их тут каждый день влажной уборкой.. Моют, короче.        На часах знакомые десять утра, и Джин с сожалением смотрит в шоколадные глаза, совершенно нехотя от них отрываться.        — У меня взвешивание через полчаса. Потом завтрак. А сейчас в душ, — он лениво сползает, мечтая поваляться еще хоть чуть-чуть рядышком, но доктор Ким долго ждать не будет. Сюда сразу попрется..        — Я тогда пойду к себе. Вещи хоть разберу, — Ли подходит, пока Хенджин копошится в шкафу. — Во сколько завтрак, не подскажешь?        — Он уже идет, — кофейные глаза выглядывают из вороха одежды. Почти идентичной. Как у одного человека может быть настолько много толстовок?.. — подходить можно до двенадцати.        — М-м. Ты же понимаешь, что теперь от меня не отвертишься?        Захлопывая дверцу, Хенджин многозначительно приподнял брови:        — Я ем очень, очень медленно.        — А я никуда не тороплюсь.        ***        «А я и не хочу отвертиваться» — думал Джин, когда заметил за одним из круглых столиков Феликса, уплетающего что-то за обе щеки. Еще чуть-чуть, и станет напоминать Джисона, у которого во время приемы пищи щёки становились совершенно круглыми. Взгляд скользнул вниз — у этого маленького чертенка целый поднос еды, и как только в него это все помещается?.. Супер сила, не иначе.        Тот его тоже замечает: машет палочками в призывном жесте, а Хенджин улыбается в ответ.        Наверное, он на фоне младшего выглядит как-то сиротливо: небольшой квадратный бокс, да бутылочка водички, вот и весь завтрак, по размерам не уступающий ни обедам, ни ужинам. Прямо сейчас разница почему-то видна совершенно, и он чувствует себя немного неудобно, хотя понимает, что если осмелиться съесть больше — иммунитет помашет ручкой, а волшебные таблетки пошлют нахуй. Но зато ему бокс специально собирали, по указаниям врача и предпочтениям: без всяких там баклажанов, лука и моркови, острой еды, которая особо не рекомендуется. А на крышке даже наклейка с его именем присутствует — пусть и небольшая.        — Почему так мало? — Фелли с сожалением смотрит на такую маленькую порцию риса с каким-то салатом, пока Хван распаковывает набор деревянных палочек, стреляя нечитаемым взглядом.        — Столько, сколько желудок может принять. Без последствий.        С этими словами он закидывает половинку яйца в рот, начиная тщательно разжёвывать. А Феликс почти плачет, когда думает о том что.. Прошел уже почти месяц. И из всех достижений — Джинни не смотрит на еду с прежним ужасом, посылая организму совсем немного. А он так сильно хочет, чтобы принц был здоров. Хочет обнять его, не боясь, что случайно сломает какую-нибудь хрупкую косточку. Хочет увидеть его счастливым. Рядом с собой.        Он прокашливается, совсем позабыв о завтраке, когда проходит пару минут, а челюсть у старшего еще перемалывает бедное дитё курицы:        — Ты ведь не пошутил насчет скорости, да?        — Угу.        Они молча едят еще пару минут. Пока вместе с проглоченным рисом у Хенджина башка не взрывается. В очень. Очень важном вопросе.        — Фелли. А кому ты Кками оставил?        Ли замирает прямо так: с опрокинутой головой, прижимая ко рту пачку ягодного молока. Он смотрит сначала немного испуганно, а потом насмешливо, ставя пачку с глухим стуком.        Почему.. Почему у него такой взгляд, блин.        — Только пообещай, что не взбесишься, — он осторожно смотрит еще пару секунд, так и не дождавшись ответа. — Минхо.        — Господи, боже, — Хван откидывается на пластиковую спинку, потирая переносицу двумя пальцами.        — Ну а что? Между прочим, Кками, кажется, уже к нему привык. Да и я комнату совершенно открытой оставил, предупредил ребят даже, чтоб не закрывали. Он кроме как на твоей кровати вообще спать не желает. Даже со мной.        Феликс лениво размазывает, сам не видя что, по тарелке, а Джин замечает его подавленный взгляд в стол.        — Просто.. Просто несмотря на то, что мы поладили, он вызывает у меня.. М. Как бы объяснить, — Ли поднимает заинтересованные глаза, пока Хенджин нелепо размахивает руками. — Это как аллергия на кошек. Они миленькие, маленькие создания, но от них у меня начинается ад.        — Считаешь Лино маленьким и миленьким?        — Что?! Не говорил я такого!        Он обиженно утыкается в рис, пока Фелли давит в себе смех. Просто.. Какой же ребёнок.        — Да ладно, лично я ему доверяю. Уж корма два раза в день собаке насыпать..        — Какой насыпать! — принц возмущенно распахивает миндалевидные глаза. — Быстро пиши этому додику, чтоб и не думал! Только растительная еда! Хотя бы раз в день. Пусть прогуглит, если не в курсе. Пиши давай!        — У него пара, — Феликс уже вовсю веселится, но достает смартфон под таким грозным взглядом, способным подчиняться кого угодно, побаиваясь провоцировать.        — А у меня собачка не зная чем кормлена!        — Да ты сам-то не зная чем кормлен!        Ли почти с ностальгией смотрит в ответ. Все потому что замечает давно позабытый что-это-за-дерьмо взгляд.        Хенджин в шутку ударяет по столу ладонью, сразу же отдёргивая и махая рукой в воздухе, заставляя Феликса только прыснуть в очередной раз.        — Не «не зная чем», а рисом с капусткой.. И вообще сейчас есть не буду!        Он отбрасывает палочки и смотрит с вызовом, пока младший хмурит русые брови. И не успевает тот возразить, как кофейный смеющийся взгляд, так невзначай, проходится за его спиной. И замирает.        — Вот же блин.        — Что такое? — он оборачивается, но не видит ничего подозрительного, тогда как Хенджин весь собирается и снова берет палочки в руки.        — Сейчас.. Сейчас только не ревнуй.        — Что? Что ты имеешь..        — Привет!        Ли резко разворачивается на такой внезапный женский голос. А Хван закидывает рис, лишь для того, чтобы просто помахать, а не напрягать горло лишний раз.        Блядство.        — Привет..        У Вонен точно такой же бокс, который она, очевидно, есть не станет — Хенджин вообще не видел ее никогда вместе с едой. И эта ее погоня за худобой только отталкивала — он слышал эти разговоры. И то, что она с какими-то девчонками из других групп на ледяной диете сидит, тоже знает.        — Не против, если присяду?        Феликс, конечно же — добрая душа — сразу согласно кивает, даже встает, и как истинный джентльмен, придодвигает стул с соседнего пустого столика. Пока Джин агрессивно перемалывает рис во рту. Господи.        Он за эти несколько секунд успел сотню раз пожалеть, что сел к Феликсу не напротив, а поближе, так, что место как раз для третьего будто приготовлено. Твою ж мать.        Сначала думай, а потом делай — ничего ведь сложного. Так почему это правило так по тупому игнорируется?        — Хенджин-оппа, познакомишь нас?        К этому обращению за это время он уже привык, но зато ловит на периферии удивленный феливский взгляд. Не спрашивай.        С горем пополам их представив, Чан спешит добавить информацию о себе:        — Цветное королевство, наследница на престол, между прочим.        Видно, что младшего эта информация никак не впечатлила, а Хенджин так вообще чуть не заржал. Ли покивал из вежливости, выдавая прямо так, как и было:        — Я тоже. Только с огненного.        Лицо у Вонен вытянулось, а яркий рот приоткрылся, наверняка, для какого-нибудь вопроса.        — Как там Розэ? Уже выписалась? — Хенджин подал голос лишь для того, чтобы девушка если и доставала своими разговорами, то уж точно не Фелли. Тот уже принялся доедать завтрак, благодарно стрельнув глазами.        — Да, она уже уехала, — Чан обворожительно улыбнулась. — Кстати, ты так внезапно исчез вчера. Пришла обратно, как и обещала, а тебя уже нет. Рассмотрел Юпитер, который я показывала?        Он чуть салатом не поперхнулся, и лишь кивнул, открывая бутылку с такой необходимой минералкой. На самом деле он абсолютно точно ничего не разглядел в том полотне звезд. Разморившейся мозг совершенно не хотел даже думать, и он пялился тогда в небо, чувствуя себя идиотом, пока не обернулся.        — Яркий же, правда? У меня один знакомый из «ночного» с ним разговаривает..        — А разве звездочеты не поддерживают связь со звездой из созвездия? Да и Юпитер — это же планета..        — Ой, — девушка внезапно подскочила, что-то тыкая в телефоне. — У меня же терапия через десять минут, как я могла забыть, — она схватила так и не раскрытый бокс, чуть поклонившись. — Приятно было познакомиться, пока-пока.        Хенджин успел лишь глазками похлопать, как той уже и след в столовой простыл. Перевел восхищенный взгляд на Феликса, активно доедающего кимчи. Тот явно не придал большое значение так быстро покинувшей их Чан.        — Фто?