Ему было больно

      Он почувствовал это даже слишком хорошо.        Желание. Желание получить порцию острой боли.        Признаться, Хенджин знатно пересрал. Он уже давно этим не занимался, чуть больше месяца. Действительно давно, если учитывать, что до этого он не мог прожить без селфхарма и суток. Несколько лет подряд.        Потребность ощутилась так же, как и голод накануне — слишком ярко. Только теперь Джин знал, что произойдет, если он поддастся — воспоминания о вчерашнем вечере ещё были слишком свежи, и вряд ли запылятся даже через недельки-две. Умирать в этом самом туалете у него пока в планы не входило.        Он с ужасом понимал, что единственная вещь, которая развязывает его руки — это пластырь. Сперва может показаться, что это лишь тупая отмаза, ведь просто приклеить на кровоточащий порез кусок липкого каучука — не серьезно и бесполезно. Но это было не так. Совершенно, блять, не так. Этот пластырь был очень хорошим и качественным, а ещё медицинским — он содержал в себе тончайший слой тканевых клеток, благодаря которым в самом прямом смысле прирастал к коже, и отодрать его выйдет в тысячу раз больнее, чем делать порез. Даже не так — это окажется целой пыткой, и по итогу ты останешься без куска кожи на теле. Пусть Хенджин и не знал наверняка какая именно будет боль, проверять ему совершенно точно не хотелось, каким бы лютым мазохистом он не являлся.        Это из-за того что пластырь сливался, растворялся и покрывал рану для свободной работы белых восстановительных клеток, превращаясь в дополнительный верхний кожный слой. Если начать его удалять — он просто вытянет вместе с собой ту «родную» ткань, с которой и сам успел породниться.        Это действительно было магией. Порой Хван забывает, в каком мире живёт, все потому что не пользуется своей бесполезной стихией.        А ещё пластырь был очень дорогим. Но, на самом деле, деньги казались сейчас единственной абсурдной причиной, тупейшей, чтобы не избавиться от мелкого провокатора и лишить себя возможности сорваться. Но и именно по этому обстоятельству просто выкинуть его было жалко — учитывая, что в обычной аптеке такое «чудо» вряд ли найдешь, за одну упаковку с пятью полосками 4×8 нужно отвалить как минимум восемьдесят тысяч вон. Восемьдесят, сука, кусков. У Хенджина ещё работает соображалка, чтобы догадаться не просрать это состояние зря.        Мысли отдать сокровище одному конкретному человеку посещали уже давно, а прямо сейчас укоренились и показались самыми правильными, тем более что это необходимо было сделать как можно скорее.        Хенджину вообще много чего казалось.        То, что этот поступок — невъебически туп, он понял только тогда, когда взглянул в карамельные глаза, которые стремительно наполнились каким-то странным выражением. В ту же секунду ему открылась ситуация со стороны, как на ладони — он отдавал пластырь человеку, который режется, чтобы его раны заживали быстрее. Чтобы он имел возможность резаться ещё чаще.        Хван в шоке от себя просто. Он взглянул на Сольюн, которая молча смотрела в ответ, наблюдая, как у принца напротив округляются глаза. До него только дошло, блять. Он прикрыл рот рукой и девушка догадалась, какие мысли летали сейчас в этой светлой голове, предпринимая из всех возможных реакций — просто ждать.        — Прости, — выпалил он, запихнув коробочку в карман толстовки. От волнения она еле пролезла, постоянно цепляясь уголками картона за ткань. — Я только сейчас допер, как это выглядит с твоей стороны.. пойду выкину его к чертям.        Хенджин уже развернулся, чтобы позорно сбежать, как Соль предотвратила эту попытку, ловко поймав его за тонкое запятье.        — Ничего, — она мягко улыбнулась, и Хван вдруг почувствовал себя легче. Не обижается. Даже орать не станет — ее будущему мужу чертовски повезло. — Не выкидывай его, я знаю, что это за пластырь. И сколько он стоит.. Лучше отдай в дерматологию, там такие вещи всегда нужны. Я не помню, какой это блок, но можешь просто найти любую медсестру на первом этаже.        Хенджин отстраненно кивнул пару раз, понимая, что лучше бы он так и сделал с самого начала, но эта мысль бы хер навестила его бренную голову. Придурок. Наверняка в больнице огромное количество детей да и просто людей, которые переживают.. ну там, раны какие-нибудь. Или ожоги.        — Как ты понял вообще, что я этим занимаюсь?        В голосе Соль слышится усталость. Видимо, она уже полностью смирилась, что прокололась, и просто спросила для того, чтобы не попасться другим. Джин подумал о том, что резаться в больнице — это очень рисково. Тут же чуть ли не каждый день тебя проверяют, а на весы просят вставать по возможности с наименьшим количеством одежды.        — Рыбак рыбака видит издалека, — Хван усмехается, когда видит непонимание в карамельных радужках. — Что, неожиданно? У меня бы такой штуки и впомине не было, если бы я был обычным парнем без дурацких привычек.        — А отдать ты решил?..        — Потому что испугался, — принцу было неловко говорить об этом, да что уж там — пиздец как неловко, но мозгом он понимал, что девушка напротив — сама плывет в такой же лодке и, по сути, должна понять. Да это вообще единственный человек, который должен понять. Не будет же она его высмеивать, да?.. — Я завязал с этим дерьмом месяц назад, а сегодня вдруг проснулся с желанием исполосовать все тело так, чтобы от него живого места не осталось. Я не знаю, почему. Единственная причина осуществить задуманное был этот чертов пластырь.        — Вчера что-то случилось, да?        Она смотрела с.. какого хрена? С жалостью? Ну пипец.        Парень решил не обращать на это внимание, лишь попытался сыграть настороженность. На самом же деле, ему, если говорить прямо — плевать, откуда она это узнала. Более его беспокоило то, это какого дьявола она его жалеет сейчас.        Ему этой жалости и от самого себя по горло хватает.        — С чего ты взяла?        — Слышала разговоры сестер, пока мне зонд ставили, — она хмыкнула, облакотившись острым плечом об дверной косяк. — Говорили, что тебя сегодня утром нашли в ванной, а потом положили под капельницу. Часов в восемь.        — Да, так и есть, — Хенджин кивнул, никак не скрывая этого факта. Да и зачем. — Я вчера.. мхм. Сорвался.        Девушка пару раз моргнула.        О чем о чем, а вот о вчерашнем вечере он был говорить не готов. Забегал глазами по стеклянным стенам палаты девушки, которые были зашторены точно такими же рулонными шторами, как и у него, а потом — за спиной Соль, где он увидел стену, полностью увешенную веточками какого-то вьющегося растения.        Неловкая пауза внезапно заполнилась быстрым топотом детских ножек. Хенджин в непонятках (детское отделение находилось уж точно не здесь) оборачивается на звук — в их сторону от лифта бежит мальчик, на вид лет семи, держа в руках небольшой горшок с землёй. У него на голове забавная шапочка с ушками, а сам он утопает в плюшевой кофточке с медвежонком.        — Нуна! — кричит, и Сольюн проходит вперёд, чтобы посмотреть, кто это. Мальчик, увидев девушку, тут же начинает широко улыбаться, демонстрируя миру дырявую квадратную улыбку, и перебирать ножками в светлых лиловых брючках быстрее от нетерпения. — Нуна, привет!        — Привет, Суён, — она присаживается на корточки, чтобы быть с мальчишкой примерно одного роста, но оказывается чуть ниже. — Что это у тебя?        — Я посадил огурец! — с гордостью вещает он, пока Хенджин прячет смешок в кулаке. Принцесса на секунду стреляет в него осуждающим взглядом, услышав хмыканье. — Поможешь, пожалуйста? Я хочу, чтобы он был большим и сильным!        — Конечно помогу, давай сюда, — она берет в руки горшок и трогает землю кончиками пальцев. — Полил?        — Полил!        — Молодец, — Соль мягко улыбнулась и снова прикоснулась к влажной земле. Под радостный писк ребенка из нее вдруг стал подниматься крохотный светло-зеленый росток, который с каждой секундой рос и удлинялся. Под конец он был около десяти сантиметров с двумя шершавыми листочками на верхушке и длиннющим усиком, который завивался кудряшкой и ложился на землю аккурат под стебельком.        Суён просто светился от счастья, вовсю подпрыгивая и хлопая в ладоши. А Джин стоял рядом и с трудом сдерживал восторженное «ахуеть».        А он ведь до этого момента даже не интересовался, из какого она королевства. А оказывается, из земного. Хенджин всегда считал эту стихию очень и очень.. нежной. По его мнению, иметь тесную связь с такими хрупкими вещами, как растения — могли лишь идентично хрупкие существа. Сольюн как раз казалась именно такой даже не смотря на то, что была анорексичкой.        Она поднялась, перед этим осмотрев огурец со всех сторон и наказав мальчику полить его снова сейчас же, пока он лепетал бесконечное «спасибо» и не побежал исполнять то, что было велено. Девушка смотрела ему вслед с неподдельной теплотой и даже немного грустью.        — Это твой брат?        — Что? — она перевела на него удивленный взгляд. — Суён? Нет, не мой, — она поджала губы. — Он лечится здесь.. родителям повезло обнаружить лимфому на очень раннем этапе. Совсем скоро поедет домой.        После встречи с маленьким любителем огурцов Хенджин ещё долго думал. Думал, пока спускался на первый этаж. Думал, пока одна из медсестер средних лет благодарила за нехилый подгон. Думал, когда завалился на уже застеленное одеяло в палате и сверлил пустым взглядом поднос с завтраком, который ему кто-то принес прямо сюда.        Стоит ли загонять самого себя в рамки, стоит ли искать боль, если в жизни и без внутреннего участия всего этого завались? Разве не нужно ценить каждый момент собственной здоровой жизни, если в один момент судьба может отнять у тебя это за ненадобностью? А ты ведь только оставшись в больнице поймёшь, что существовать так не можешь. Что умираешь внутри, гниешь как труп и не можешь остановить этот процесс.        Или ты уже изначально был трупом?        Хенджин не хотел умирать. Ни в туалете, ни где-то ещё. Так же четко, как все тот же голод, он ощущает желание жить. Кто знает, что может случиться с ним завтра? На следующей неделе? Или вообще через год.        Милый Суён не выбирал рождаться с лимфомой. И Хенджин никогда не выберет этого, потому что кто вообще захочет сделать такой выбор. Но откуда он может знать, справиться ли его иммунитет с очередной раковой клеткой или позволит ей жить дальше и размножаться?        Больше всего пугало то, что в отличие от Суёна.. Хван сам уже это сделал. Принял решение, выбрал, мать вашу. Он уже так давно выбирает свою болезнь, а не жизнь, что.. это приносит ужас. Кажется, теперь он осознал это в полной мере. В полнейшей.        Пустой поднос из его палаты уносят спустя какие-то жалкие пятнадцать минут.        ***        Хенджин понял, что больше не боится, когда оглянулся назад. И вдруг с удивлением обнаружил, что позади целых полтора месяца.        С наступлением декабря зима полностью вступила в свои права, и принц чувствовал это так хорошо, как не мог никто другой. Теперь он даже спал в двух слоях одежды, не говоря уже о том, как дела обстояли днём. Особенно по утрам.        Это действительно походило на пытку. Чуть высунешь нос из-под одеяла — все, ознобом простреливает так, что кажется, ты сейчас просто превратишься в сосульку.        В это время Феликса не хватало как никогда.        Вместо пюре Даниэль теперь таскает из королевства хотпаки, которые заканчиваются просто с космической скоростью. Хенджин распихивает их абсолютно по всему телу, но все равно приходиться натягивать огромное количество одежды. Ему для полноты картины не хватает только носить шапку прямо в столовой.        Самое ужасное — со временем температура только уменьшалась. Не сказать, что в королевстве была жара, но там Хенджин имел возможность проводить время в комнате сутки напролет, и добрые шестьдесят, если не семьдесят процентов его комфорта составляли искусственные утеплители. Здесь же их было не так много.        Но если не считать этот гребанный холод, то.. все было даже подозрительно хорошо.        Нельзя сказать что отлично, но это было. Просто напросто. Спокойно.        Теперь он не чувствовал нескончаемый поток вины. За то, что ест. За то, что отдыхает от учебы. За то, что живёт и переводит кислород зря. Потому что это было не зря.        Что насчёт учебы — так вот тут с уверенностью можно сказать «заебись» в самом позитивном, блин, значении этого слова. Лекций на оставшийся период семестра оказалось не так много, как ожидалось, а такие занятия, как практика и семинары — вовсе пропадали. Это сыграло на руку, так что Хван уже, между прочим, давно готовился к сессии, разбирая слитые билеты из беседы группы по истории стихий ребятами с прошлого курса, потому что профессор так ничего и не скинул сам. Козлина. Все остальные уже озвучили список актуальных билетов, а Чхве, видимо, ждёт до последнего — прямо как и на своих лекциях.        Не сказать, что он ну очень прям сильно зол. Да принц вообще клал на эту историю. Просто хотелось бы иметь в зачетке красивый и ровный столбик — Хенджин как бы и учился ради этого. Если и нужны оценки, так хорошие и одинаковые. А из-за этой истории все могло пойти по одному месту.        Единственным исключением были уроки рисования — туда он уже ходил с удовольствием, а максимальные баллы появлялись само собой, он даже не замечал, когда зарабатывал их.        Будь воля Хенджина, он бы учился так постоянно. В неделю всего около пяти лекций, а потом просто подготовка к экзаменам. У него даже находилось время для просмотра дорам.        Но он понимал, что эта малина долго не задержится. Набирать вес — очень сложно и долго, но время все равно никого не щадит. Стоит только принцу начать спокойно существовать в этой больнице без всяких неприятных неожиданностей, даже находить плюсы, как прошло полтора месяца и до нового года осталось совсем ничего — почти две недели. И он вообще этого не заметил.        А вот Феликс так не считал. Каждый вечер, хоть мельком, но он скажет, как же эти дни тянутся, как резинка, и он поскорее хочет рождество. Только перед ним ещё масса событий — тот самый ненавистный бал, например. Хенджин был невероятно рад, что не попадет на него.        С приближением сессии Ли стал выглядеть уставшим все чаще и чаще — спасибо хорошей камере, которая передает все детали до мельчайшего пикселя. Хенджину иногда удавалось уговорить Феликса на прекращение звонка — дабы дать времени подольше поспать, но он не был уверен, что тот, после нажатия красной кнопки, не берет в руки очередной справочник, провоцирующий только разве что повышение мелатонина.        Он рассказывал, как занятия по верховой езде и фехтованию постепенно удлинялись и усложнялись, а Джин с ужасом думал о том, как ему придется все наверстывать. Спасибо, что потеть придется только с лошадками, так как фехтование обошло его стороной. Хотя, может, и не стоит так переживать — ещё до поступления в академию Хенджин занимался ездой и довольно хорошо управлял своим рыжим конем, но откуда он знает, чем там занимаются однокурсники? Не дай бог они уже вовсю прыгают через барьеры.        За это время вес его тоже на месте не стоял. Вначале неохотно, по сотням, он поднимался и опускался, вызывая только раздражение. Но со временем.. он действительно начал расти.        Доктор Ким широко улыбается и смотрит с гордостью, когда присутствует при взвешивании на этой неделе.        — Отлично! Просто отлично, — он одобрительно похлопал по ещё хрупкому плечу, и Хван с задержкой дыхания смотрит в самые обычные черные глаза, которые прямо сейчас наполнены искорками. Даже сеточка морщин не придает доктору ни капельки старости. — Плюс четыре килограмма за этот месяц, просто похвально, — Джин вначале не верит своим ушам, а потом соскакивает с весов, чтобы посмотреть заветные цифры — экран находился вне его поле зрения.        43.978        — Думаю, вас смело можно отправлять в академию.        Теперь он просто уверен в том, что ослышался.        Пока врач что-то старательно печатал в планшете, принц не отрывал от него округлившиеся глаза. Он уже подумал, что действительно малость поехал кукушкой, раз слышит настолько неправдоподобные вещи, как мужчина замечает его придурковатый вид и плавным движением поправляет тонкую прямоугольную оправу на носу.        — Не насовсем, конечно. Академия заинтересована в сдаче экзаменов студентами в очном формате, и я прямо сейчас не вижу весомых причин препятствовать. Если вы, конечно, хорошо себя чувствуете, так как в противном случае..        — Очень хорошо, — слова сами слетели с языка, принц понял, что сказал, только тогда, когда услышал последние звуки собственного голоса.        Он находился сейчас в какой-то прострации.        — Прекрасно, — он опять что-то отметил в планшете коротким нажатием, — Начало экзаменационных недель с понедельника, отправляться можете уже в воскресенье.        Сегодня на календаре четверг, за окном — все тот же мороз, групповые сиделки за промыванием мозгов никто не отменял, но Хенджин возвращался в палату с дурацкой лыбой на лице, чувствуя безграничное счастье, наполнившее его сердце до самых краев. Он чуть ли не вприпрыжку бежал, серьезно, лишь на полпути вспомнив, что как бы нужно валить на завтрак, и, все с тем же восторгом, поскакал в противоположную сторону.        Принц плюхнулся за столик, привлекая к себе внимание Ёсана, Вонен и Соль, что сидели с отстраненным выражением, ковыряя листья салата. После нескольких дней кормёжки зондом, Сольюн выкупила, что это нихера не прикольно, а вслед за ней это поняла и Чан, предпочитая теперь хоть что-то жевать, чем пихать пластиковую трубку в нос.        Раньше казалось что они не ладили, но это оказалось ошибочным предположением. Однажды, когда в их беседе с психологом зашла речь о литературе, у этих девчонок нашлись общие интересы. Неожиданно, однако. Что действительно теперь радовало Хенджина — Вонен перестала к нему клеиться и постоянно маячить перед глазами, пусть так и называет «оппой». Ничего, ничего. Большее зло уже позади.        — Ты чего такой радостный с утра пораньше? — у Ёсана завтрак не такой скудный, как у девушек, но ещё не полноценный. Он вообще, вроде как, не собирался ни уменьшать, ни увеличивать количество потребляемого, топчась на одном месте.        У Хенджина же после слов лечащего врача только прибавилась мотивация и желание продолжать собирать собственный организм по кусочкам.        — И тебе доброе утро, — он все ещё улыбается, как придурок, беря ложку в руки, мельком оглядывая собственный поднос, ненароком сравнивая его с едой людей напротив. Разница колоссальная — за прошедшее время порции увеличились настолько, что теперь вместо привычного бокса с наклеечкой он берет поднос с табличкой. Каждый раз.        Прогресс, конечно, на лицо, но этого до нормальных порций все равно не достаточно. Хенджин успокаивал эти угнетающие мысли другими — о том, что такими темпами ему и до следующего уровня (стабильных перекусов) недалеко.        — Хорошие новости? — Соль оторвалась от расчленения бедной черри в салате.        Заебись какие хорошие.        — Я уезжаю сессию сдавать. На две недели, — он ест первую ложку слегка островатого супа, почему-то вспоминая, что однажды уже ел похожий — в тот самый день примирения с Минхо. Только в сегодняшнем, что ожидаемо — твердой начинки на порядок больше.        — Тоже мне, хорошие новости, — парень напротив фыркает, делая маленький глоток сладкого чая из стакана. Кан, наверное, только на глюкозе и держится. — По зуму намного удобнее. Ехать никуда не надо, рано вставать тоже.. Я к некоторым экзаменам даже не готовлюсь. Просто поставлю листочек с инфой напротив, — Есан выжидающе смотрит.        — Это потому что у тебя универ, где не так все строго, — Вонен врывается в разговор, хлопая длинными ресницами, как веером. — Розэ рассказывала, как в прошлом году сдавала сессию онлайн в академии. Здесь, в больнице. И.. как же она сказала тогда, — Чан на несколько секунд задумалась, расфокусировав взгляд, а Хенджин поймал себя на мысли, что слушает крайне внимательно. Если честно, он уже вообще не удивляется, что почти все королевские дети, да и не очень королевские, идут учиться именно туда. В самую лучшую, емае. — «Следили за каждым глазом», вроде так.        — Ладно, понятно все с вами, — тот захлопывает крышку уже пустого контейнера и встаёт. — Я погнал.        — Что это с ним? — Джин смотрит в удаляющуюся спину.        — Не обращай внимания, у него с самого утра день не задался, — Соль мельком проводила взглядом ложку, что скрылась у принца во рту. — У него прибавка в весе.        — Так это же хорошо!        — Но только не для него.        — А ты серьезно обрадовался из-за очной сессии? — Вонен тоже закрыла свой бокс, в котором остались несколько листочков шпината.        Ещё бы Хван обрадовался из-за сессии. Ему на нее вообще фиолетово.        Наверное, из-за того, что у него забегали глаза в поиске нужного и, желательно, правильного ответа, у Чан что-то прояснилось в голове:        — А, я поняла! — на это заявление даже Сольюн оторвалась от салата. У Хенджина дыхание замерло. — Тот друг, который приезжал сюда в октябре. Вы учитесь вместе?        И как же ты догадалась, блять.        — Да, — сделать этот дурацкий голос непринуждённым стоило огромных усилий. Принц теребит пушистый рукав белой толстовки, в попытках унять начавшийся тремор в пальцах. — Ну, почти. Мы однокурсники, но не одногрупники. Просто соседи в общаге.        — Ой, а что за друг?        Видимо, типичное девичье любопытство не отнять и у прекрасной Сольюн.        — А ты не видела? — Вонен это спрашивает с очевидной ноткой удивления. Оу, похоже, началось.        Свалить прямо сейчас от не очень приятного разговора Хенджину мешает лишь ещё недоеденный завтрак, который он начинает уменьшать со скоростью света.        — Нет.        — Да просто друг, ничего особенного.. — Джин правда как мог пытался замять эту тему. Не хватало ему ещё обсуждений своего парня. Женских обсуждений.        — Наследник огненного Королевства!        — А, Ли Феликс, что ли? Мы с ним когда-то там на встречах пересекались.        Хван почти захлебнулся своим супом. Не стоит так удивляться — сейчас и без всех этих мероприятий можно прочитать о любом человеке в замке целые биографии, составленные разными людьми в интернете, вплоть до абсурдных слухов каких-нибудь. Это действительно напрягало.        Будь у Хенджина выбор, он бы никогда не родился в королевской семье, где в будущем от тебя будет зависеть положение территории, на которой ты вырос. Которой теперь приходиться управлять.        Но, это лет через восемь-десять максимум. Сейчас же Джину необходимо подумать — говорить ли сейчас о своем отъезде вышеупомянутому принцу, или подождать до воскресенья, чтобы не давать ложных надежд? Ну, а что. Вдруг что случиться..        — Да? Я его в живую до больницы не видела никогда, — Вонен, сама того не замечая, выдергивает Хенджина из собственной головы, но почти сразу замолкает. Или не замолкает.        Она теперь почему-то немного странно смотрит на старшего, как-то так, как смотрят те, кто хочет прочитать человека одними глазами. От этого взгляда становится совершенно неуютно. Может, она каким-то магическим образом догадалась, что они с Фелли не просто друзья? Хенджин не хотел распространяться о своих отношениях. По крайней мере, в тайне от Ли — так точно.        Но все его переживания покинули голову вместе с выдохом облегчения, когда девушка, переглянувшись с Соль, внезапно спросила:        — Не хочешь изменить прическу, Хенджин-оппа?