Ему было больно

      Захлопнув дверь автомобиля, Хенджин заметил свое отражение в тонированном стекле, и, встретившись с ним взглядом, тут же натянул толстый капюшон на макушку и отвернулся. Хвану ещё совершенно непривычно видеть себя таким.. новым. Необычным. Но, как не странно — этот образ шел ему даже слишком хорошо.        Он, если честно, даже не помнил, как произнес заветное «да». Или это был просто кивок. Просто в какой-то момент принц поймал себя в палате Чан Вонен, которая усаживала его за специальный туалетный столик с очень большим зеркалом, тут же беря в руки ярко-розовую расчёску.        — Цвет смоется?        — Нет, не смоется. Когда приедешь обратно, я могу снять магию. Или же обновить цвет. Как тебе идея? Никаких подводных камней. Если не понравится — сразу все уберем.        Но так получилось, что ему понравилось.        Теперь Хвану казалось, что черные волосы подчёркивают тени в уголках губ и глаз, а ещё именно с ними брови смотрятся лучше. Он не знал, с чем это связано, правда.        Если не надоест, то он, возможно, будет приходить к Вонен за обновлением — все-таки волосы не портятся от магии, в отличие от всяких красок. Было даже немного завидно, что Чан может менять цвета вот так чего угодно и сколько угодно — достаточно лишь касания, что она и проделала с его шевелюрой вчера. Хенджину в сто раз лучше было бы иметь именно эту способность, а не управление льдом, которая ему никуда не сдалась. Да любая стихия была бы намного лучше..        От размышлений отвлекает ещё один хлопок автомобильной двери.        — Я отнесу ваши вещи в общежитие.        С этими словами Даниэль забирает чемодан из багажника и катит его по направлению к корпусу, не забыв ободряюще улыбнуться и забрать у принца рюкзак с плеч.        Хенджин оглядывается вокруг, вдыхая вкусный морозный воздух, который оставляет свежее послевкусие на кончике языка.        Главный двор академии с наступлением зимы совсем преобразился. Снег тут вовремя чистили и скидывали в стороны от дорожек в достаточно ровные ряды, и они, благодаря ветру, разравнивались ещё лучше. Деревья, посаженные вдоль, оделись в белые пальто и гордо стояли, красуясь обновками. Да и почти весь сад, что находился здесь, тоже был полностью накрыт белоснежным одеялом — лишь приглядевшись можно увидеть мелкий зелёный покров. Сам замок снежным не казался из-за своего первоначального цвета, но вот жилой корпус, который был на несколько тонов темнее, носил пух на козырьках и оконных рамах, что хорошо виднелся даже отсюда.        Хенджину всегда нравились зимние пейзажи сильнее, чем какие-либо другие. Может, это из-за предрасположенности, стихии или он просто привык к этому с детства — ближе к северу почти всегда шел снег, вне зависимости от положения календаря. Территория при родном замке тоже была очень красивой. В детстве Хенджину нравилось гулять во внутреннем дворе — проходить сквозь деревья и кусты по тонким дорожкам, наблюдать за маленькими птичками, которые жили в их краю целыми годами, лишь мельком успевая нацарапать их силуэты на мокрой бумаге, которая будто бы притягивала снежинки, что летали в воздухе. Но это.. было в детстве. Последние лет пять принц старался не покидать свою комнату без важных причин, даже еду ему приносили туда. С годами ее на подносе оставалось все больше.        Озноб уже начал потихоньку кусать ноги, и Джин потопал в противоположную сторону от корпусов, отмечая, что ещё зайдет погулять в рощу, которую он уже мельком увидел, как и многих гуляющих в ней людей. Рассмотрит получше, как она выглядит теперь — наверняка от высоких берёз будет невозможно отвести взгляд.        Вскоре ему показались невысокие беседки, крыши которых припорошены снежной крошкой, а так же послышался тугой сгусток из различного шума, который становился все громче и отчётливее с каждым шагом.        Тявканья.        «Собачий дворик» представлял собой место из нескольких широких беседок и двух больших площадок с пластиковым твердым полом, как на самой обычной детской площадке при частной школе. На них были расположены различные лазейки и препятствия для собак, так что тут стояло не только тявканье — многие ребята проводили время с питомцами, тренируя или просто гуляя, тоже разговаривая как с ними, так и с кинологом, который всегда активно помогал, бегая по всему двору. Ей уже помощник нужен, ей богу.        Не смотря на достаточно обширную территорию (даже немного удивительно, что только она одна была выделена для собачек. Хотя, если подумать, сколько денег было вложено в академию, таких площадок могло быть в несколько раз больше), Кками нашелся довольно быстро. Стоило ему заглянуть в самую первую беседку, серьезно.        Здесь не так шумно, как снаружи — на лавочках и полу сидели студенты и их друзья. Кто вычесывал, кто просто наблюдал, параллельно болтая с другими ребятами..        Вначале принц заметил два знакомых лица — Минхо и Бан Чан разговаривали о чем-то, укутавшись в дутые куртки. Корон на голове, как и у всех присутствующих здесь, — не видно, все потому что выходной, не обязательный день для официальной формы. Они сидели около стены на лавочке, вытянув стройные ноги, и Минхо периодически кидал куда-то в воздух яркий розовый мячик с мягкими резиновыми шипами, который звонко отскакивал от всех поверхностей. Кками носился за ним как угорелый, стараясь как можно быстрее отдать его обратно, чтобы Ли великодушно запускал его в противоположную сторону снова и снова.        Хенджин стоял на порожке, разделяющую улицу и помещение, и мягко улыбался, наконец увидев друга не через камеру. Он вспомнил, как пёс часто пытался тыкнуться лапами и носом в экран феливского планшета, как только видел Хвана по ту сторону измерения. И как скулил в те моменты.        В одну секунду парень почувствовал, как что-то тыкнулось в его зимний кроссовок, и он опустился на корточки, вертя в руке яркий шарик. Поднял взгляд.        Сразу же натыкаясь на два больших — родных — глаза.        У Кками, кажется, шок. Даже хвост замирает, который до этой секунды активно вилял из стороны в сторону. Хенджин растягивает губы в приветливой улыбке, как вдруг вздрагивает, даже роняет игрушку из рук, когда слышит громкий «тяф». Вначале один, но потом начинается неконтролируемый поток радостного гавканья, с сопровождением которого Джин смотрит в замедленной съемке, как Кками срывается с места и летит на него, так, что принц не удерживается на ногах и заваливается, падая задницей прямо в снег. Но это не страшно. Совершенно, блять, не важно.        Все потому что Кками, продолжая громко лаять, лезет к нему на грудь и пытается лизнуть лицо, трётся лапками и мордочкой, а Хенджин гладит горячее тельце на себе, не в силах заглушить рвущийся наружу смех.        Минхо подходит к выходу и подпирает узорную стену беседки плечом, с интересом наблюдая за младшим, который умудрился плюхнуться светлыми брюками аккурат в сугроб. Его больше удивляет не то, что Хенджин каким-то хреном находится прямо здесь. И даже не то, что у него черные пряди лезут из-под капюшона.        Смех. Он слышит его, кажется, впервые в жизни. Такой чистый и звонкий.. прямо сейчас парень кажется здоровее всех людей на планете.        — Ты тоже это видишь?        Чан становится рядом и улыбается до ямочек, смотря как Джин с громким «чмок» целует пса в мокрый нос.        — Ага. Кками сейчас уссытся от счастья.        — У них это взаимно.        ***        В зале находился достаточно свежий воздух — наверняка скоро это сыграет им на руку, спасибо доброму человеку, который открыл форточку до их прихода. Из длинного панорамного окна открывается шикарный вид на задний двор — если опустить голову вниз, можно увидеть знакомый памятник со снежными клумбами вокруг. Это был очень большой двор. И как только за ним успевают ухаживать в летнее время?..        Мысли и глаза снова наткнулись на памятник, что восседал в середине белой глыбой, с которой постоянно стряхивали снег. Казалось бы, только недавно это было — свободный урок живописи, с которого они с Йенни потащили старшего в трапезную. А уже зима, несколько месяцев минуло. Совсем скоро новый год. Завтра первый экзамен, который он совершенно точно завалит, не смотря на бессонные ночи в компании конспектов..        Когда Ли сдавал вступительные экзамены, то думал точно также.        — О чем задумался?        Феликс отрывает взгляд от дворика и натыкается на ясные сынминовские глаза цвета разбавленного водой капучино. Тот поворачивается к окну и тоже смотрит вниз, а потом наверх и за горизонт, слегка жмурясь от яркого солнца. Жаль, что лучи были холодными.        — Впечатляет, правда? Девятый этаж.. Интересно, насколько сильной окажется трещина в черепе, если прям отсюда приземлиться на этот кусок камня? Мне этот памятник никогда не нравился.        Не успевает Феликс спросить, что это у него за вопросы такие ебанутые, как его отвлекает вибрация в кармане отутюженных брюк. Ли достает смартфон, на многое не надеясь: репетиция очередного вальса-польки начнется через десять минут, особо не наговоришься. Да и потом, галдеж тут уже стоит весомый, хорошо, что у окон, куда они с Кимом отошли, потише. Не придется орать в трубку и затыкать левое ухо, что все равно нихера не помогает, но все равно это действие почему-то пользуется популярностью.        Вначале Феликс видит картинку, а потом бросает взгляд на подпись сверху. Улыбается. Сам Джинни звонит не так часто, как младший, но даже если ты занят — увидеть звонок от него было действительно волнительно.        Сынмин отходит в сторону, наверняка не желая случайно подслушать. Хотя, он же там таблетки какие-то свои пьет..        — Але.        — Привет, — в голосе слышится улыбка. — Как дела?        — С утра никаких изменений, — Феликс поднимает глаза на чистое небо без облаков. Часов в одиннадцать у них состоялась небольшая переписка, и Ли говорил, что чувствует сегодня себя необычно хорошо, не смотря на дополнительную пятичасовую репетицию, которую поставили аж в выходной. Кажется, что это слишком много, но тот факт, что танцев не будет всю следующую неделю из-за экзаменов, успокаивал.        Сообщение было чистой правдой — проснувшись, Ли не покидало ощущение чего-то.. очень и очень важного. Какой-то мандраж, предвкушение, интуиция.. Он был без понятия, как это назвать. Просто было чувство и все. Но оно было приятным, поэтому никак не тяготило — наоборот, Феликс был в полной боевой готовности пройти эти часы танцев с поднятым подбородком, а не попытаться выжить, захлебнувшись водой, будто она была напичкана кофеином и поможет наполнить тело энергией. Отлично он себя чувствовал, в общем.        Ещё приятнее было только узнать, что у старшего настроение сегодня идентичное.        — Рад слышать. Я тоже.        — Джинни, слушай. Я бы с удовольствием поговорил с тобой хоть вечность, но у нас буквально через десять минут практика начинается..        — Понял, принял. Разрешите доложить срочные новости? Боюсь, если не сделаю это сейчас, ты будешь долго бить меня потом. Ну, или материть.        Эти слова его немного насторожили. Та-ак.        — Что-то случилось?        В трубке послышался глубокий вздох и пару секунд тишины, в которой вдруг отчётливо прозвучал автомобильный гудок. В первое мгновение Феликс даже не обратил на это внимание, но затем в голове вдруг что-то звонко щелкнуло.        Гудок? Почему там гудок?        — Ты.. ты что, в машине, Джинни?        В голове тонкой книжкой пролистались все возможные варианты событий. Хенджину стало хуже, и его везут в другую клинику. Хенджина похитили, но тогда не понятно, почему он тратил время на расспросы про настроение. Хенджину пришлось срочно уехать в королевство, а вдруг, навсегда?        С этими мыслями сердце пару раз сжалось особенно быстро.        Но оригинальный ответ заставил замереть на месте. Даже язык пересох и прилип к небу.        — Я? Да, в машине. Я еду в академию.        Видимо, пауза слишком затянулась, раз обеспокоенный голос старшего стал отдавать перчинкой:        — Эй, Фелли? Ты тут?        — Что ты сказал?        — «Ты тут?»        — Нет, блять. Повтори, что ты сказал.        Сердце отмерло и заколотилось в три раза быстрее. Где-то в горле. В голове перекати-поле, настолько пусто, насколько это вообще сейчас возможно.        — Прости, Фелли, что не сказал раньше. Я боялся, что все сорвётся, а я лишь накормлю ложной надеждой. Но мы уже пару минут как отъехали, кстати, это какой-то мудак на нас насигналил.. Я еду к тебе, Фелли.        Гребанная половина тренировки прошла как в тумане. Ли постоянно сбивался с ритма и забывал движения, все потому что в голове у него все это время вместо музыки звучали слова. Они стояли на репите и даже когда Феликс действительно старался сосредоточится, были громче.        — Да нет же, я не шучу. Мне разрешили — ну, как разрешили, скорее просто отправили — сессию сдавать.. Ну правда. Я правда боялся. Этот тупой гемоглобин мог упасть прямо в воскресенье, и тогда плакали бы мои очные зачёты. А что бы почувствовал ты, если бы узнал об этом?        Принцу осталось только понять. И он понял.        Понял, что поступил бы на его месте точно также.        Когда дело касается таких важных вещей — всегда нужно было действовать с умом. Ведь если бы Ли узнал о прибытии, скажем, два дня назад, то все это время витал в облаках и был окрылён. Плохо ли это? Нет, наверное. Но если бы Хенджину вдруг стало хуже и все это оборвалось — сердце Феликса бы оборвалось одновременно.        Когда начался долгожданный получасовой перерыв, подавляющее большинство студентов поспешило в общагу, чтобы принять душ. Хотя это было не так уж и необходимо — всё-таки вальс, это не хип-хоп какой-нибудь, и они устали разве что просто ходить кругами два с половиной часа. Но, конечно, душ бы не помешал взбодриться и освежиться — по крайней мере, так считали почти все.        — Давай только там не засиживайся, — Сынмин похлопал Чонина по спине, подгоняя его в ванную. — Уступаю только потому, что ты младше.        — Ох, какая честь.        Ян благодарно поклонился в пол и тут же захлопнул дверь, пока не получил от Сынмина за колкость. Но этого бы наверняка не случилось. С того дня, как младший переехал к нему в комнату, Феликс стал замечать, как Ким становился все улыбчивее. Видимо, соседство со спокойным Айеном, который даже в период подготовки к зачётам не изменял своей привычки ложиться до двенадцати, пошло ему только в плюс. Минхо вроде тоже не жаловался, хотя было до жути интересно, как он там уживается с маленьким чертенком.        Кстати о чертенке — Джисон вопросительно приподнял брови, как бы спрашивая, кто из них первым пойдет под воду. Феликс только махнул рукой:        — Ты иди, у меня тут дело есть.        Дело состояло лишь в том, чтобы убраться в комнате, пока Джинни не приехал. Феликс помнил ещё с того раза, как он уезжал — дорога длится четыре часа. Поэтому тот наверняка будет уставшим после настолько длительного сидения в одной точке.        Беспорядок был лишь поверхностным, если не считать кровати, которую милый Кками превратил в одно сплошное.. нечто. Ли аккуратно сложил ту самую одежду, которую привез месяц назад, с намерением отнести в прачечную, и принялся аккуратно застилать одеяло, тут же вспомнив, что вот почему вчера приходила уборщица и заменила ещё и это белье, хотя обычно просто заправляла постель и уходила, ведь знала, что Хван тут пока не живёт.        И вот почему Кками был возмущен — видимо, лавандовый кондиционер его не устраивал, в отличии от отдаленных ноток хозяина. Феликс ведь не в курсе вообще, чувствует ли пёс ещё его запах. Может, он выветрился давно, по крайней мере, Ли уж точно уже ничего не чувствовал.        Довольный проделанной работой и осмотрев убранную комнату, он отправился ждать Джисона, прихватив чистое полотенце — уже десять минут прошло, в самом деле..        ***        — Что.. Эй!        Возглас отрекошетил от стен но очень скоро скрылся за спиной — так же скоро, как Феликс после официального «занятие окончено» схватил бутылку с водой, которую притащил ещё в самом начале, и выскочил из толпы учеников самым первым, тем самым вызвав пару вопросиков. Наверняка на чониновское «эй» Хан и Сынмин растерянно пожимают плечами. Но Феликсу это было не важно — увидятся ещё.        Довольно быстро он выбежал на лестницу и впопыхах снял тяжёлую корону с головы, чтоб не слетела, и не зря — пролетел четырнадцать лестничных пролетов минуты за три, наверное. Охранник наверняка боролся с желанием покрутить пальцем у виска, наблюдая, с какой дикой скоростью принц переобувается и натягивает куртку, чтобы сразу оказаться на крыльце и чуть не поскальзнуться на тонких ступеньках, но при этом умудриться спрыгнуть с двух последних на хрустящий снежный покров. Пока его не останавливает знакомый голос.        — О, Феликс! Куда так спешишь?        Ли оборачивается и замечает приближающихся к нему два силуэта, в которых легко узнаётся Минхо и друг Бина — Кристофер. Над их головами одновременно со скоростью шагов плывет фонарик, который хорошо освещает парней. Феликс мимолетом оглядывается — не смотря на то, что сейчас только почти шесть вечера, небо уже хорошо потемнело и видимость заметно уменьшилась. Если бы по территории не плавали фонарики, то все, что можно было бы разглядеть в это время — лунный диск и самые яркие звёзды. Наверняка Чанбин счастлив.        — Да так.. у нас танцы закончились и..        — А-а, понятно, — Минхо усмехается и закусывает розовую от мороза губу. Ребята уже подошли и остановились рядом. На них куртки, которые могут показаться кусочком настоящего облака — различие лишь в цвете. Но если у Чана это просто черный, то Лино.. хотя, в принципе, какого цвета могло быть у него что угодно, как не ярко-неонового, если это лежало в морковном чемодане? Феликс хорошо помнил, как удивился такой расцветке, когда Минхо ввалился в их блок впервые. — Он уже в академии, кстати.        От шока, Феликс смог задать вопрос, содержащий лишь:        — Да?        Не «откуда вы в курсе?» и «вы что, видели его?». Просто «да». В такие моменты принц готов сделать рукалицо, лишь бы не видеть реакцию на его тупое высказывание.        Но, похоже на то, что ребята напротив никак не собираются странно реагировать или смеяться. Минхо ему в ответ, наоборот, кивает с адекватным выражением лица.        — Ну типа. Ушел с Кками туда ещё полчаса назад. Ты, кстати, ах.. — он замолкает, увидев недовольное лицо рядом. Крис, прищурившись, уже почти боднул его локтем. — Удивишься, в общем. Когда его увидишь.        Удивится? И чему это, интересно.        — Ладно..        — А почему ты расстегнут? — нахмуренный Чан разглядывает Феликса с головы до пят. — На улице минус пятнадцать!        — А ой, все, мне пора, — Ли начинает идти задом наперед, пока машет им рукой, на которой браслетом трепыхается корона. — Пока-пока!        — Вот же.. — Кристофер отчаянно выдыхает под тихие смешки Минхо, наблюдая, как Феликс разворачивается и на всех порах бежит к корпусу.        Боковым зрением Ли замечает, как за ним молнией летит фонарик, обеспечивая кусочком жёлтого света, чтобы он случайно не налетел на какой-нибудь столб. Благодаря нему принц успешно добирается до корпуса, а летающий шар, проводив до двери, плывет дальше, ища других людей, которым понадобится освещение.        Добежав до блока, появляется отдышка, а рука, сжимающая карточку до побеления пальцев, подрагивает. Наконец замок пискнул, и Феликс шумно переступает порог, тут же стягивая верхнюю одежду, которую он так и не застегнул — до корпусов ведь и не так далеко бежать, в самом деле.        По-дурацки улыбнуться его заставляет тот факт, что младший замечает на крючке не виданную ранее куртку, покрытую забавным светло-кофейным плюшем. Он слегка прикасается к мягкой ткани, и опускает взгляд вниз, где видит чужие кросовки, тоже хорошо утеплённые. Почему такие вещи заставляют сердце принца трепетать, он не понимает. Наверное, потому что он теперь знает наверняка — от Хенджина его отделяют какие-то жалкие метры.        В гостиной свет не горит, да и нигде из комнат света снизу не видно — что очевидно, ведь быстрее него никто с замка прийти не мог, а единственный не-первокурсник с этого блока сейчас на улице. Феликс, пару раз глубоко вздохнув свежий воздух (благодаря увлажнителю), аккуратно открывает дверь в их комнату и, зайдя, так же тихо ее закрывает.        Комната погружена в тёмно-синий мрак, за исключением светлого островка, который устраивает включенная настенная лампа. Феликс замирает на пороге.        Джинни лежит на спине, укрытый нижней половиной тела одеялом, а второй — Кками, который тоже спит, развалившись у того на всей поверхности груди чуть ли не звездочкой, но точно с комфортом, покачиваясь в такт дыхания хозяина, который придерживает его за спинку одной ладонью. Лицо у парня спокойное, и он даже слегка улыбается во сне уголком губ.        Ли смещает взгляд выше и действительно ахуевает. Он чувствует, как глаза округляются, а губы приоткрываются в немом вопросе. Именно об этом говорил Минхо, да?        Но удивление сразу же сменяется восхищением. Принц, предварительно оставив все вещи на столе, подходит к нему и опускается на пол рядом с кроватью, как зачарованный слегка прикасается к чернильным прядям, что рассыпались по подушке, стараясь не задеть рядом лежащую тонкую кисть.        Он думает о том, что Хенджину определенно идёт (на самом деле даже не просто идёт. Сейчас он кажется каким-то нереальным. Запретным совершенством, искусством, к которому нельзя прикасаться, чтобы случайно не испортить), а красивый он для Феликса абсолютно всегда — даже тогда, когда просыпается с торчащими во все стороны волосами и помятым видом. Отрывает взгляд и недолго разглядывает любимое лицо, замечая слегка подрагивающие длинные ресницы, которые бросают тени на скулы. Ли делает вывод, что остаётся удовлетворённым — даже, казалось бы, прошло и не слишком уж много времени. Но то, что внешний вид Хенджина улучшается, видно невооружённым глазом — скулы уж точно стали мягче и это радует до чёртиков. Феликс переводит взгляд и вдруг натыкается на совершенно круглый собачий глаз, в котором кругляшком отражается блик в виде включенной лампы. Кками смотрит на него выжидающе, а потом вообще начинает казаться, что он недоволен тем, что Феликс здесь находится и рискует разбудить старшего. Тот усмехается. Собственник.        Ли в ответ только вопросительно приподнимает бровь, мол, что такое? Не хватало ему только бороться с собакой за внимание одного человека — по крайней мере, с животной ревностью он ещё не знаком.        Он снова переводит взгляд и теперь натыкается уже на другие глаза, от которых внутри что-то начинает трепыхаться.        Джинни сонно моргает и растягивает бледно-розовые губы в теплой улыбке. У Феликса она появляется на лице сама собой.        — Привет..        — С добрым вечерочком, — Джин улыбается ещё шире в ответ. — Как ты?        — Хорошо, — они молча смотрят друг на друга долгие минуты, в ходе которых Феликс замечает в глазах напротив разные по цвету ниточки, светлые и темные, которые переплетались друг с другом в одной радужке, а в другой — просто рядом тянулись к зрачку, никак не пересекаясь. Интересно, сколько времени понадобится ему, чтобы выучить эти глаза наизусть?.. — Почему ты меня не целуешь?        Хенджин прерывает тишину очень осторожно, почти шепотом. Только сейчас младший замечает в этих самых глазах слегка плаксивое выражение, а потом и чуть надутые губы.        Он не выдерживает и усмехается, кивая подбородком в сторону:        — Мне кажется, он против. У меня вообще такое ощущение, что Кками сейчас кинет на тебя авторские права.        Теперь уже Хенджин не выдерживает и смеётся, кидая взгляд на все ещё лежащую на нем собаку. Феликс вообще-то не шутил — пёс смотрит на них даже слишком внимательно. Наверное, решает, как отомстить Ликсу за то, что Джинни всё-таки проснулся.        — Хочешь, закрою ему глаза?        Та рука, которая до сих пор лежала на черно-белой спинке, начинает подниматься все выше, попутно почесывая шёрстку, отчего Кками уже сам зажмуривается. Но ладонь движется дальше и останавливается только на макушке, разворачивая плоскость так, чтобы закрыть видимость даже при желании что-нибудь увидеть.        Вторая рука поднимается в воздух и обхватывает сначала плечо, а потом тянет за шею на себя.        Уже спустя секунд тридцать они отстраняются с заметно ускоренным дыханием, сталкиваясь лбами.        — Ты, кстати, выглядишь просто потрясающе, — у Феликса слегка розовеют скулы, пока он это произносит, но больше удовольствия ему приносит краснеющий вид принца под ним.        — Правда? Знал, что тебе понравится, — он коротко, но ярко улыбается и заново прижимается к нему губами. Они движутся в унисон с его, мягко и немного влажно лаская, но потом снова отстраняются. — Я уже давно хотел сказать.. — его рука с шеи плавно скользит вниз на плечо и ещё ниже, оставаясь где-то в районе груди, там, где у Ли поблескивает четвертая пуговичка на рубашке. Хенджин облизывает его взглядом и выдает. — Ты такой красивый в этом костюме. Когда увидел тебя тогда в гостиной, чуть не умер на месте.        Теперь очередь Феликса краснеть до ушей. А Джинни лишь снова целует его с хитринкой, что спряталась блеском под его трепещущими ресницами.