Посох Мерлина. Легенды прошлого столетия

      Они не разговаривали все каникулы, и Кэролайн не понимала, как к этому относиться. Её подарок для него лежал под столом в родном доме, в мире хабиталов, где она ничего не должна была доказывать. Для хорошего к себе отношения достаточно было просто существовать, улыбаться при виде знакомых и говорить, что с учёбой всё отлично. Кэролайн так жила всю жизнь, лишь раз в месяц оказываясь в чужом мире, в котором в те годы тоже не должна была ничего доказывать. Среди тех волшебников ей нужно было лишь лишний раз улыбнуться, сказать что-нибудь умное и очень сильно поинтересоваться, как раскрывается её магический потенциал. Но сейчас всё усложнилось: улыбаться не хотелось, да и оказалось, что в мире слишком много предубеждений к таким, как она. И что улыбки не помогут их побороть. Да ещё и эта ссора…       Кэролайн тяжело вздохнула, мысленно обращаясь к подарку для Фосети под её столом. Она непозволительно долго думала, оставить его или взять, чтобы в итоге оставить. А возвращаться за ним было уже поздно. Хотя она сейчас с радостью побежала бы за удаляющимися фигурами своих родителей, чтобы снова оказаться дома, где её любят по умолчанию. Где она провела чудесные каникулы, встретила всех своих друзей, подарила им необычные подарки из «школы для умников» и устала терзаться мыслями о том, брать ли подарок для Фосети. Где она, может быть, однажды смогла бы рассказать своей маме о нём. О том, как он ей нравился, как она запуталась, как они поссорились.       Кэролайн опять шмыгнула носом и закатила глаза, чтобы не расплакаться. Из-за чего именно, она не особо понимала. Из-за того, что она уже второй год скрывает от родителей такую важную часть своей жизни? Или потому что весь прошлый год скрывала определяющую часть себя от человека, в которого влюбилась? Из-за того, что мама видела, что её дочь что-то тревожит, но так и не узнала, в чём причина? Что Кэролайн врала ей прямо в глаза, а потом плакала в своей комнате, или из-за того, что с радостью бы вернулась домой, подальше от магии, соседок и Фосети? Или потому что она боится, что он её никогда не простит? Может быть, всё сразу, но от этой мысли становилось только хуже. Она врушка, размазня и ужасная дочь. И она недостойна быть волшебницей. Какое глупое существо решило наградить её магией? Неужели на небесах, или где там сидят сверхъестественные силы, не понимали, что всё закончится её слезами?!       Она сжала руки в кулаки и втянула воздух через стиснутые зубы. Чувствовать себя настолько никчёмной было гадко, а ещё это злило. Очень сильно. Кэролайн повернулась к зеркалу, чтобы наткнуться там на бледное недоразумение, угловатое, не слишком симпатичное. Недостаточно привлекательное, чтобы собственный внешний вид вселял уверенность в своих силах. Она оторвала тетрадный лист, подняла руки, не отрывая глаз от отражения, и заставила бумагу воспламениться у себя на ладонях. Огонь не жёгся, но горел ярко. Языки пламени переплетались между собой, испепеляя бумагу, лёгкий серый дым поднимался к потолку, и даже в этом слабом горении ощущалась первобытная страшная стихия… Но вот Кэролайн не выглядела сильнее или внушительнее. Она казалась себе лишь ассистенткой фокусника, которая не понимает, как работает трюк, поэтому глупо пялится на происходящее. А она ведь знала, как создать огонь — этот трюк ей был понятен, но уверенности или величия ей это понимание не прибавляло. Она ещё несколько секунд смотрела на себя, на огонь в своих руках, пока представляла себя могущественной волшебницей мерлиновских времён в роскошном длинном платье, с распущенными волосами, подчинившей смертоносную стихию. Только в этой фантазии волосы её были светлее и длиннее, тело было чужим, да и глаза тоже. Да и в целом это была какая-то другая девушка, которую просто по злосчастной случайности звали тем же именем, что и её.       Кэролайн разражённо смахнула огонь, оставив без внимания разлетевшийся по полу пепел, и плюхнулась на кровать. Ей безумно хотелось стать той девушкой из мечты, которая бы дралась, как рысь, и на мечах, и с помощью магии, рисовала бы картины в перерывах и волшебно пела. Она бы влюбила в себя обычного человека, до жути напоминающего Фосети, и… научила бы его колдовать. Или бы просто предстала пред ним таинственной незнакомой, от которой невозможно отвести взгляд. Смешная, нереалистичная мечта, в которой она хоть чего-то стоит. Однако здесь, в реальном мире, у неё не хватило даже уверенности согласиться на помощь Себастиана. Не нашлось дерзости выбить себе место в волшебном мире.       «Ну же, Кэр, соберись,» — подумала она, прижимая кисти к глазам. — «Ты родилась волшебницей, а значит, достойна этой силы».       Она отняла руки от лица, но смотреть на отражение не спешила. Пара глубоких вздохов помогли собрать мысли в кучу и посмотреть на себя, пытающуюся выглядеть уверенной хотя бы в своих мыслях.       Она волшебница. Она сильная. Она достойная. Она справится и перестанет бояться. Она всё сможет. Всё, абсолютно. Это казалось бестолковой мантрой, которая, однако, немного сработала. Осанка и даже взгляд в отражении стали другими, почти как в мечтах. Она кайндаймха, и она должна быть смелой. Медленный кивок в зеркале почти вселил в неё мысль, что она справится, но… Губы предательски дрогнули, сжались до тонкой линии, и нити неуверенности опять обвили её тело, заставив руки задрожать. Кэролайн старалась не смотреть на трясущиеся конечности — одного взгляда на них хватило бы отказаться от своей идеи, и этого нельзя было допустить. Она запихнула руки в карманы свободных джинсов и поспешила покинуть комнату.       К месту назначения она шла долго. Специально выбирала самые пустые коридоры и не ленилась подниматься по самым дальним лестницам, до которых Фосети точно бы не стал доходить. До которых вообще никто бы не стал доходить. Два раза она порывалась свернуть в общие коридоры, когда внутренний голос начинал сравнивать её с крысой. Собственные мысли обижали, рассудок подсказывал, что Фосети не стал бы бегать по пыльным коридорам, чтобы избежать с ней встречи, так чем она хуже? Как оказывалось, чем-то, да хуже, потому что до выхода из замка, того самого, откуда она вылетела, преследуя Брендона, она дошла самым извилистым путём, известным ей. Да и на улице пыталась петлять, пока не поняла, как странно выглядит. Тогда, натянув шарф до середины лица, она всё же добежала по прямой до того места, где предположительно мог быть Себастиан. И когда увидела его, Кэролайн даже не поняла, обрадовалась ли она тому, что не промахнулась с локацией, или нет.       Себастиан стоял у конюшен и вертел у припорошённой снегом земле конец вил. Издалека он выглядел как подросток из ситкомов из-за толстовки, небрежно выпущенной из-под неё футболки и широких джинсов. Кэролайн почти проглядела его, но услышала восклицание мисс Коллинз. Та выбежала из конюшни и вцепилась в вилы, однако прошла ещё пара мгновений, и Кэролайн уже стыдливо отводила взгляд от целующейся пары. В атенеуме все знали, что между ними что-то есть, но даже от мысли об этом Кэролайн краснела до кончиков ушей. Чрезвычайно смущённая увиденным, она уже была готова повернуть назад, как сам Себастиан внезапно окликнул её.       — Неплохая погода для января, да? — спросил он, подходя ближе. Пар окутал его лицо, но так и не смог скрыть смеющиеся глаза.       — Да, — согласилась Кэролайн, отводя взгляд. От одного вида учителя ей становилось холодно и неловко. — Но я больше тепло люблю. Думала, что смогу погулять, а теперь вот замерзаю.       — Тут наверняка холоднее, чем у тебя в родном городе, верно? К такому надо привыкнуть, согласен. Но знаешь, если хватит смелости высунуть нос из тепла Гринчвилда, то спустя какое-то время заметишь, насколько красиво здесь, на морозе.       Кэролайн кивнула и посмотрела туда, куда махнул учитель. Январь выдался не самым снежным: в некоторых местах сквозь снег проглядывались жухлые листья и трава, в других виднелись целые островки мёрзлой земли. Не было ни серебрящегося свежего снега, ни синего неба, а лишь серость и мороз.       — Мне больше нравится, как Гринчвилд украшен внутри.       — Что ж, возможно, это приходит с возрастом и опытом. В любом случае надеюсь, небольшой перерыв от учёбы вдохновил тебя на новые свершения.       — Да, я… Я думала об этом.       Кэролайн засунула руки ещё глубже в карманы и попыталась высмотреть что-нибудь в окнах замка. Зубы нещадно сдирали кожу с щёк, все её внутренности будто натягивались в струну, а потом резко оседали внизу живота и опять натягивались. Она молилась, чтобы Себастиан сам продолжил этот диалог, будто, если первым заговорит о её беспомощности он, она окажется не настолько беспомощной, как думала.       — Думал, ты уже давно решила попробовать свои силы, чтобы поехать на обмен в следующем году.       — Да, я почти каждый день занималась, как ты нам говорил. Но я не это имела в виду, — промямлила она. — Я о том, чтобы обуздать свою магию.       — Ах да, мы говорили об этом. Я рад, что не ошибся в тебе. Полагаю, — тут же добавил он, игнорируя недоумлёный взгляд Кэролайн, — ты меня искала как раз для помощи. Я думаю, на занятиях к экзамену тебе надо начать с того, что ты будешь спарринговаться с кем-то сильным. Я часто видел, что ты выбирала… не самых одарённых в моём предмете, из-за чего твои практические навыки страдали. Но вот Брендон хорош в азах и боевой магии и мог бы тебе помочь.       — Картер?!       — Да, он один из лучших в моём предмете, хотя только недавно начал заниматься дополнительно. Плюсом он отзывчивый и наверняка тебе поможет. А ты могла бы помочь ему с историей и математикой, раз он на ней распустился. Слышал, тебя много на ней хвалят.       — Он меня и Фос… Он терпеть меня не может.       — Знаешь, ходят легенды, что первые заклинания получились у одного человека, который очень сильно разозлился из-за смерти своего ребёнка от рук демона. Он так возненавидел убийцу, что потоки огня сами сорвались с его рук. Говорят, что огонь демонов не берёт, но жар был таким большим и невыносимым, что убил его. Человек испепелил демона, как щепку, представляешь? И злость оказалась ключом первых магов — лишь когда первые волшебники поняли, как управлять своей силой и эмоциями, смогли подчинить магию. Возможно, из ваших конфликтов с Брендоном ты сможешь вынести хороший урок. Поэтому ваши несколько напряжённые отношения сыграют для тебя лишь в плюс.       — Я думала, ты будешь учить меня… И Фосети ведь главный враг Картера, как я могу заниматься с тем, кто ненавидит моего парня?       — Мне казалось, что ты решила двигаться в независимости от Фосети.       — Ну… Да, но мне бы не хотелось, чтобы навсегда. Он мне нравится.       — Я имел в виду, что его взгляды теперь не так важны для тебя, как твои желания и стремления. Ну мне так показалось из нашего последнего разговора. Во всяком случае, я предлагаю просто попробовать. Не думаешь, что, если сможешь почувствовать первородную магию и наконец принять себя как волшебницу, к тебе придёт и уверенность? С которой ты выстроишь те отношения, какие сама захочешь. Я буду заниматься со всеми вами. К сожалению, на персональные уроки у меня нет времени, но я всегда буду рядом, чтобы направить тебя.       — Значит, ключ к моей магии в злости?       — Ключ твоей магии в том, чтобы ты осознала силу этой магии. Когда ты полностью прочувствуешь, на что способна, увидишь в себе сильную ведьму, тебе будет легче найти своё место в этом мире. Злость — лишь одна из сильных эмоций, которая может вызывать эту магию. Многие считают её самой доступной и простой. Если ты всё ещё хочешь этого.       — Конечно хочу! Очень хочу.       — Ну и отлично. Попробуешь с Брендоном, а потом, если поймёшь, что хочешь открыть в себе ещё бо́льшие силы, я найду нового соперника. Идёт?       — Идёт, — согласилась Кэролайн, пожимая руку Себастиана.       — Я рад, что не ошибся. Смотри, кстати, солнце выглянуло.       Кэролайн обернулась туда, куда посмотрел Себастиан, и увидела, как тонкий слой снега, утопая в лучах, заискрился. И на улице как будто стало чуть теплее и красивее.

***

      В классе было много людей. Даже спустя несколько месяцев это обилие учеников только из её параллели не переставало удивлять. А ведь их становилось всё больше и больше — Кэролайн даже боялась представить, что будет под конец учебного года, когда к экзаменам начнут готовиться все, а не только желающие поехать в другой атенеум. Её одноадранцы и представители всех остальных адранов расположились на стульях, подоконниках и даже полу. Себастиан, как фокусник посреди арены цирка, стоял в полной тишине. Такая тотальная внимательность к его словам была редкостью, несмотря на всеобщую любовь к нему и его предмету, но Кэролайн начала замечать это только сейчас. Всё же раньше Фосети занимал её мысли даже на уроках, и она не замечала постоянных перешёптываний в классе. Но как только они расстались, размусоливание слухов или шуточные перепалки на задних партах стали слишком заметными: они мешали фокусироваться на уроке и заставляли думать, а что бы сейчас сказал Фосети. И вот впервые за долгое время у Кэролайн начало получаться выкидывать из головы мысли о бывшем парне дольше, чем на пару минут. Лишь один раз в её голове всплыло наблюдение о тотальной тишине и о том, что Фосети, наверное, лишь хмыкнул на её попытки стать сильнее, но после почти всё внимание переключил на себя Себастиан.       Хотя сегодня он был не один. Мистер Конноли тоже почему-то решил почтить их своим присутствием и стоял чуть ближе к кольцу учеников. От учителя истории шёл едва заметный дым, почти не уловимый для большинства, но с противным едким запахом. Лишь когда свет из окна редко пробивался в класс, дым можно было различить от тёмной ауры самого мистера Конноли. Кэролайн старалась не смотреть в его сторону, хотя желание было почти что непреодолимым. Рядом с ним стояли несколько старших мюридхаудцов, среди которых оказались Фосети, Киллиан и мерзкий Эрролл, которому Кэролайн так и не простила его поступок с Реттом. Возможно, она бы чаще поглядывала в их сторону, если бы не страх быть замеченной Фосети, поэтому не оставалось ничего, кроме как концентрироваться на словах Себастиана.       — Думаю, внезапное присутствие мистера Конноли стало для вас сюрпризом, но тема у нас сегодня сложная и займёт несколько таких встреч. И для продуктивности сегодняшнего урока мне понадобилась помощь мистера Конноли как лучшего чаровника в этой сфере в нашем атенеуме. Сегодняшняя тема, как было озвучено ранее, связана с магией света и её применением в защите. В этом году мы поверхностно её прошли, разбирая защитные заклинания от кобольдов. И для того, чтобы вы удивили своими результатами на экзамене, придётся затронуть такие сложные чары глубже.       — Надеюсь, мистер Эванс не забыл на уроке упомянуть, что это сложные чары, а не махания руками. Создать небольшой луч для освещения пути может любой, а вот создать защитные барьеры, атаковать и использовать в лечении сможет не каждый из вас, — добавил мистер Конноли безжизненным голосом. — Если вы надеетесь овладеть магией света за один урок, то можете смело покидать класс.       — Ну надеюсь, ребята это уже давно понимают, — усмехнулся Себастиан, наколдовав что-то в руке. — Всё же уже оллон заканчивают. Итак, мистер Конноли…       Кэролайн привстала на носочки, с интересом разглядывая, что же наколдовал Себастиан. Однако предмет уже скрылся в ладони мистера Конноли, а Себастиан опять вернулся в центр круга.       — Для создания барьера из магии света нам нужно начать с самого простого. Например, суметь направить тонкий поток заклинания в определённую точку. Для этого нам надо научиться контролировать силу потока. Частая ошибка в создании магии света — это думать, что чем ярче и шире поток, тем мощнее заклинание. На деле же мощность заклинания всегда заключается в том, насколько мы можем им управлять. Мистер Конноли, покажите ребятам зеркало, пожалуйста, — попросил того Себастиан, и учитель вытянул руку с зеркальцем, чуть меньшим, чем его ладонь. — Сейчас вы сможете понаблюдать, что значит управлять силой заклинания на практике. Речь не только о том, чтобы ослепить, обжечь или же обойтись без пострадавших, но также про подконтрольность и безошибочность вашего заклинания. Итак, начинаем мы стандартно: я поднимаю руки, кладу пальцы известным нам образом и произношу vivum lucem. — На правой руке Себастиана задребезжал свет, на левой пока ничего не виднелось. Кэролайн положила средний палец на указательный и поджала остальные, после чего шёпотом повторила слова заклинания. — А теперь обратите внимание — ребята за мной, разойдитесь в стороны, чтобы не ослепило, — что делает мощный и несуперконтролируемый поток света.       На мгновение Кэролайн зажмурилась от яркой вспышки света. Когда она открыла глаза, увидела, как толстый магический луч отразился от зеркала в руках мистера Конноли. Отражённый свет бил в стену за спиной Себастиана, из-за чего Кэролайн отчётливо разглядывала летающую в воздухе пыль. Но раздалась просьба сфокусироваться на руках, после этого Себастиан начал поворачивать кисть. Поток света лениво и не слишком заметно начал расползаться по стене, а некоторые лучи прошли мимо зеркальца.       — Сейчас мистер Конноли пошлёт в наш мощный на первый взгляд защитный барьер заклинание. Обратите внимание на то, что сейчас поток света полностью закрывает собой зеркало, — продолжил говорить Себастиан, и Кэролайн заметила, как едва заметный дым от мистера Конноли стал сгущаться и темнеть. Спустя несколько секунд тёмная туча с силой обрушилась на поток света в попытках поглотить его. Чёрные лапы тучи кусками отщепляли светящийся луч, но всё не могли достать до сердцевины.       Кэролайн внимательно следила за сражением магии двух учителей, но всё никак не могла понять, о чём именно говорил Себастиан. Она слышала тихие догадки собравшихся, но будто никто так и не выдвинул верного ответа. Она кинула взгляд в сторону Фосети и ничего не увидела в его лице. Ни интереса, ни задумчивости, ни даже скуки. Он был просто нечитаемой статуей, и страх, что он так быстро закрылся от неё, не позволял вдумываться в тему факультатива.       — Выглядит эффектно, не правда ли? — раздался голос Себастиана, заставляя Кэролайн перевести на него взгляд. — Но посмотрите на зеркало. Видите, дым мистера Конноли сумел всё же поглотить часть светового барьера? Сейчас я постараюсь расщепить этот луч на несколько маленьких, чтобы захватить магию мистера Конноли… Но, как видите, у меня это не получается. Таким светом очень сложно управлять, он почти что неповоротлив и не сильно функционален. Чтобы им управлять, нужно быть очень хорошим волшебником и опытным именно в этом виде магии. А теперь посмотрите, каким сильным будет луч сейчас.       Дым отступил, и луч света постепенно уменьшился до толщины мизинца. У Кэролайн появилось ощущение, что яркость луча стала больше, и убедилась в этом, когда за головой Себастиана заструился лёгкий дым от прожжённого дерева. Учитель призвал всех смотреть внимательнее на сам свет, на который опять начал наступать дым. Тонкий луч обволакивало, будто бы полностью поглощало, но яркий свет пробивался сквозь темноту. Когда Себастиан заметил, что в этом лучше лишь 60% силы прошлого потока света, он создал дополнительные ответвления, которые захватывали и разрушали дым. Дополнительные лучи света, как щупальцы, утягивали магию мистера Конноли и сжигали её в самой сердцевине. А когда Себастиан опять вывернул кисть, основной поток расщепился ещё на десяток тонких ниточек. Дым почти не проглядывался сквозь водоворот света, он кружился вокруг сгустка темноты, не позволяя ему вырваться. Кэролайн взглянула на мистера Конноли буквально на пару секунд чисто из интереса, насколько эта схватка правдива, и наткнулась на хмурое собранное лицо учителя. Даже пары мгновений хватило, чтобы разглядеть, как он сверлит взглядом лучи света, пока Себастиан, будто бы прикладывая минимальные усилия, рассказывал, как сейчас создаст купол вокруг себя. Кэролайн старалась вслушиваться, а не только бездумно наблюдать за исчезающим дымом, и как свет по ниточке начал собираться вокруг Себастиана. Вскоре он был полностью окутан волшебным светом и рассказывал, как управлять заклинанием.       — …Для практической части предлагаю разбиться на пары, мы с мистером Конноли будем показывать, как вам надо действовать.       Кэролайн завертела головой в поисках Картера. Она не знала, предупредил ли его Себастиан, что они теперь постоянные спарринг-партнёры, но очень на это надеялась. Подходить и объяснять всё самой совершенно не хотелось. Картер и без этого знал, что он один из лучших, а уж если Кэролайн сама попросит помощи, то тот возгордится собой так, словно открыл электричество. Но в этой толпе найти кого-то определённо казалось чуть ли не нереальным. Все толкались в надежде попрактиковаться со своими друзьями или занять лучшие позиции, осложняя и без этого непростую задачу.       — Старшие мюридхаудцы, разберите следующих учеников, — послышался голос мистера Конноли на фоне толкотни. — Реннер идёт к Картеру, Вермор к Дан, Риган к…       От неожиданности Кэролайн споткнулась о чью-то ногу, вызвав тихую ругань парочки друзей. Правда, сейчас её это не особо заботило. Во рту как-то слишком быстро пересохло, а на спине, наоборот, выступили капли пота. Стало жарко и душно, слишком тихо и многолюдно, все будто бы смотрели на неё, но никто не замечал. Время остановилось, но одновременно с этим ускорилось. Кэролайн закрыла рот и попыталась сделать как можно менее ошарашенный взгляд, руки сами собой принялись разглаживать ткань джинсов и ненавистную Фосети кофту. Она старалась незаметно оглядеться, чтобы быть как можно более готовой к встрече с бывшим парнем, но там, где Фосети стоял всё время, толпилось уже несколько готовых к практике пар. Руки продолжали жить своей жизнью, глаза вытаскивали чёрную шевелюру Фосети, как за спиной раздался его голос:       — Так и будешь тут стоять? Если не хочешь практиковаться, я с радостью найду кого-нибудь получше.       Кэролайн вздрогнула и повернулась к нему. Фосети стоял, сложив руки на груди, и лениво рассматривал толпу. Такой надменный, неприятный, самодовольный и такой красивый. Пахнущий чем-то прохладным, со сказочно красивыми глазами цвета моря и мягкими губами. Один его взгляд выдавал в нём сильного волшебника, чего Кэролайн никогда не могла бы сказать о себе, несмотря на его поддержку и её собственные попытки. Образ Фосети сквозил самоуверенностью потомственного волшебника, вызывая желание стать незаметной. И это желание каким-то непонятным образом вытесняло изначальное стремление стать такой же сильной. Однако где-то за головой Вермора мелькнул свет, созданный Себастианом, буквально на пару мгновений примагничивая взгляд Кэролайн к… метису, который оказался чуть ли не самым искусным волшебником в Гринчвилде. Один вид Себастиана возродил в памяти фразу «Это твой мир», и до мозга внезапно дошло сказанное Фосети.       — Например, кого? — подала голос Кэролайн, подходя ближе к бывшему парню. Ей на мгновение подумалось, что она могла бы превратить Фосети в ледышку из-за того, сколько злости вложила во взгляд. В ледышку, которая от неожиданности потеряет свой самодовольный вид. И это мимолётная фантазия дала сил смотреть ему прямо в глаза, как ровне. — Так хочешь вернуться в компанию Паркер? Или, может, тебе хочется, чтобы Картер надрал тебе зад, пока я сражаюсь с Киллианом?       — С чего бы Киллиан согласился сражаться с тобой? И Картер? Этот тупой выскочка без рода и племени?       — Раз вы дальние родственники, то ты тоже не самый породистый. А Киллиан достаточно умён, чтобы разглядеть во мне силу.       — Ваш обожаемый Себастиан попросил меня быть аккуратнее с тобой, типа тебе нужна практика с сильным соперником, но без травм. Только вот на твоём месте я бы не рассчитывал на мою доброту.       — Она мне и не нужна, — ответила Кэролайн, занимая свободный участок для практики.       — Сегодня вы начнёте практику в этом виде магии с попытки контролировать силу света, — послышался голос мистера Конноли, не давая Фосети времени на ответ. — В начале собрания вам раздали приготовленные вами же эликсиры. Если вы оказались способны на следование инструкциям, то они спасут ваших друзей от ожогов и прочего. Разлейте эликсиры за своими спинами, и внимание на меня и мистера Эванса.       — Итак, мои дорогие и умные, вашей задачей будет чередование сильных потоков со слабыми. Ваш соперник должен наколдовать защитный барьер, а конкретно барьер Джугэ, чтобы визуально наблюдать, насколько вы справляетесь с заданием, — добавил Себастиан, создавая барьер.       Мистер Конноли молча направил в щит два луча магии. Первый, который промчался со скоростью вспышки, ударился в барьер, окрасив его бледно-красным цветом. Второй тонкий луч, с пару секунд осветивший помещение, оказался по силе мощнее, превратив барьер в ярко-голубой.       — Как только вы нащупаете правильный способ управлять магией, можете попробовать изменить последовательность сильных и слабых ударов. Только не забывайте меняться каждые четыре залпа. И ещё одно замечание: так как эта сила и энергия никуда не растворяется и имеет свои последствия, о чём более детально вы узнаете в следующем году, то высвобождаете её в конце занятия в воздух. — Себастиан начал стягивать защитный барьер, сводя ближе запястья, после чего, когда сгусток магии поместился у него в ладонях, сцепил пальцы «ракушкой». Магия вошла в его кожу, и было видно, как яркие лучи света разносились по венам ещё несколько секунд, прежде чем Себастиан расцепил руки. Кэролайн никогда не видела подобного способа высвобождения энергии и даже не слышала о нём, несмотря на тщательно прочитанный учебник по амддиффину. Однако оказалось, что и мистер Конноли наблюдал такое впервые или во всяком случае краем уха слышал о подобном способе, судя по прожигающему коллегу взгляду. — Так делали в Италии, — будто бы извиняясь, вставил Себастиан, потом громко хлопнул в ладоши и призвал присутствующих к практике.       — Ну, начинай, — сказал Фосети, первым из них двоих отойдя от представления. — Удиви меня, чем собиралась удивить Киллиана.       Кэролайн сжала губы, внутренне настраиваясь на заклинание. Средний палец оточенным движением лёг на указательный, дыхание оставалось ровным и глубоким. Она пыталась абстрагироваться от мыслей о Фосети и думать только о контроле своих способностей, но никак не могла отделаться от чувства, что он на неё пялится, не моргая. Левый кулак сжался так сильно, что короткие ногти впились в ладонь, чуть-чуть переключая на себя внимание. Кэролайн набрала побольше воздуха, произнесла «vivum lucem», и из её руки вылетел слабый поток магии, который окрасил барьер в красный цвет. Фосети на это ничего не сказал, но вот Кэролайн внутренне запаниковала. Это должен был быть сильный залп, чтобы отбить у него всякое желание издеваться. На спине быстро выступил пот, сжатый кулак тоже казался сырым и липким, и эти ощущения не давали Кэролайн собраться с мыслями.       «Я смогу, — повторяла она про себя под вспышки заклинаний вокруг. — Смогу, ведь у меня всегда были хорошие оценки. Я много учусь и справлюсь…»       Голос не дрогнул, когда она произнесла заклинание, но, как только рот открылся, Кэролайн уже поняла, что оно ни разу не сильнее. Магия врезалась в барьер, окрасив его в такой же красный цвет. Но её взгляд зацепился даже не за это, а за раздражённый выдох Фосети. Она даже не слышала его, но, судя по одному только перекошенному рту, ясно представила силу этого выдоха. Столько слов, а в итоге правда оказалась слабой.       — Можешь больше не пытаться, с тобой и так всё понятно, — будто в подтверждение её мыслей послышался голос Фосети. — Надеюсь, у тебя хотя бы на создание барьера сил хватит?       — Я только учусь, — буркнула Кэролайн, как сбоку от неё барьер окрасился в ярко-синий, а следом в синий. По диагонали от неё, через одну пару практикующихся, стоял Картер, который явно раздражённо бубнил что-то под нос. Он запустил ещё одно заклинание, окрасившее барьер в зеленоватый цвет, что породило ещё одну порцию недовольного ворчания.       Сил смотреть на это не было — пусть он и не овладел заклинанием, как надо, но сами потоки света были раза в три сильнее её собственных. Кэролайн закусила губу, не особо обращая внимание на разливающиеся перед глазами голубые и оранжевые пятна. Она даже не сразу поняла, что поток заклинаний прекратится, а сам Фосети уже пробирался к выходу. И Кэролайн ничего не могла с этим сделать, кроме как пытаться не дать обиде и разочарованию превратиться в крики или — ещё что хуже — слёзы. Плакать на виду всей параллели в свои тринадцать было не то что стыдно — недальновидно. Одна из учениц сайлотака, которую Кэролайн знала только по прозвищу «слезливая жаба», расплакалась лишь перед одноадранцами, но до конца учёбы в Гринчвилде останется для большинства жабой. И становиться второй плаксой Кэролайн не хотела, поэтому сильнее сжала кулаки.       — В таком напряжении ты не сможешь контролировать заклинание, — послышался голос Себастиана над ухом, а по сжатым кулакам почувствовались постукивания костяшек его пальцев.       — Он ушёл. Я теперь без пары и вообще никак не могу… Я думала, я буду в паре с Картером, а не…       — И ты правда так просто дашь ему уйти? Я знаю, что обещал поставить тебя с Брендоном, но мне показалось, что если ты окажешься в паре с человеком, который вызывает у тебя сейчас больше эмоций, то быстрее найдёшь внутренний рычаг.       — Этот дурацкий барьер окрасился в красный два раза подряд, — огрызнулась Кэролайн, на шаг отступая от Себастиана и поворачиваясь к нему лицом. — Нет у меня никакого рычага!       — Допустим, ты в самом деле слабая ведьма, но ты действительно дашь ему оставить себя без спарринг-партнёра?       — Да! Он сильный волшебник, а я вообще ничего не умею. Теперь у него просто есть ещё один повод игнорировать меня. Наверняка идёт рассказывать своим друзьям, какая я слабачка, а он крутой.       — Ну что ж… Ты можешь говорить что угодно о своих магических силах, но умение оставаться спокойной у тебя здоровское, — сказал Себастиан, глядя вслед Фосети. — Меня бы это разозлило. Стоять здесь одной среди одноадранцев и знакомых, пока они занимаются… И ладно бы это был какой-нибудь неумёха, но моя бывшая девушка, потомственная волшебница, таким способом опозорила не только меня как волшебника, но и выставила бы слабым парнем, которым можно так помыкать. Надо будет попросить мистера Конноли поговорить с его подопечным. Выпрашивать разрешение прийти и так подводить учителя, ещё и тебя обижать, некрасиво.       — Он выпросил разрешение? Почему?       — Да, на его месте должна была быть девочка годом старше. Среди наших учеников она почти что самая лучшая, но в последний момент, как мне кажется, не без просьбы того же Фосети, уступила место ему. Люси, дорогая, старайся делать луч поуже, — отвлёкся на другую ученицу Себастиан. — Кэролайн, ты пока встань к кому-нибудь потренироваться, я потом поговорю с мистером Конноли и Фосети.       — Я сама с ним поговорю, — сказала Кэролайн в никуда и сжала кулаки. Та сила, с которой она это сделала, та отрезвляющая боль от собственной силы будто бы стали спусковым крючком — она двинулась в сторону Вермора, не очень вежливо пропихиваясь сквозь толпу. — Если он упросил ради того, чтобы посмеяться надо мной, так просто от меня не уйдёт.       Фосети был почти у выхода и разговаривал с Паркер и её противницей. С Паркер! После того, как бросил её, Кэролайн. Будто не жаловался весь прошлый год на глупость этой самой мюридхаудки. От злости чесались ладони, и можно было всеми клеточками тела ощутить бурлящую под кожей магию. Кэролайн протискивалась между тренирующимися парами и даже не обращала внимания на вспышки света рядом с собой — единственное, что она ясно видела, было лицо Фосети. Когда до него осталась буквально пара шагов, она сбавила скорость и на ходу прокричала:       — Мы ещё не закончили!       — Я — да, — только и ответил Фосети после секундного замешательства.       — Дагда, Дан, ты просто жалкая, — раздался голос Паркер. Она стояла с самым противным выражением лица, на которое в принципе способен человек, сцепив руки в замок на груди. От одного этого вида, от глупой надменности, от самодовольства её и таких, как она, у Кэролайн скрипели зубы. Дан молча махнула в сторону раздражающей особы рукой, и поток волшебного ветра ударил Паркер в лицо, заставив замолчать. Второй взмах уже оказался в сторону Фосети. Магия света мощным лучом дала бы ему прямо в грудь, если бы он не успел создать защитный барьер, который поглотил луч с яркой вспышкой.       — Ты спятила?! — крикнул он, делая широкий шаг по направлению к ней. — Ты могла меня ослепить!       — Кто решил проявлять самодеятельность на уроке? — послышался строгий голос мистера Конноли. — Вам сказано, какой барьер использовать! Кто решил оставить одноадранцев без глаз?       — Ты спятил, Вермор? — передразнила тут же Кэролайн бывшего парня. — Захотел оставить нас всех без глаз?       — Что ты себе позволяешь? Думаешь, такая особенная?       — Не хуже тебя уж точно. — Ещё один залп волшебного света вырвался из её рук и влетел уже требуемый мистером Конноли барьер. Тот от столкновения с магией окрасился в зелёно-жёлтый цвет, правда ни в этот, не в следующие два раза Кэролайн даже не обратила на это внимания. Как не обращала внимания и на визги Паркер, которая, видимо, хотела остановить нападки, лишив слуха.       — Или ты думаешь, что лучше меня, только потому что ты великий Фосети Вермор, наследный лорд и потомственный волшебник?! О, спасибо, что снизошли до меня, мой лорд, и позволили поцеловать вашу ручку!       — Ты должна радоваться, что я вообще на тебя посмотрел, — ответил Фостети из-за барьера под незаканчивающиеся визги со стороны Паркер и потоки заклинаний Кэролайн.       — Если хочешь нанести урон, лучше бить в одну небольшую точку, чем лупить по всему барьеру. Который, кстати, надо обновить, у тебя уже сил его держать почти не осталось, — совсем рядом послышался голос Себастиана. — И не забывайте меняться.       Фосети попытался выкрикнуть имя учителя, но тот уже подсказывал другим ребятам, как управляться с магией света. Тогда Кэролайн показалось, что её бывший парень хочет уловчиться и атаковать её в перерывах между залпами заклинаний, и страх перед умениями и силами Фосети, злость на него заставили её сконцентрировать все свои силы и внимание. Магия бурлила в крови, и казалось, что может просочиться сквозь кожу и разрушить потолок. Обида и страх вызывали такое количество ярости, что заклинания вырывались из её рук почти что сами собой. И едва совет Себастиана дошёл до её мозга, руки и разум успели сделать ещё до того, как к ней пришло понимание её действий. Тонкий яркий луч магии устремился точно между рёбер Фосети и растворился в едва возведённом барьере, окрасив его в насыщенно-голубой цвет.       — Из-за тебя я чувствую себя ничтожеством! — крикнула Кэролайн вдогонку заклинанию. — Ты всегда унижаешь меня, заставляешь думать, что я недостаточно хороша во всём! И из-за тебя я… Если я здесь, то я достаточно сильная волшебница. И могла бы дружить с другими!       Фосети ничего не ответил и как будто даже не поменялся в выражении лица. Но что-то промелькнувшее в его взгляде заставило её осознать, каким цветом окрасился барьер. Он был голубым. Ярким, насыщенным голубым. Паркер продолжала пищать что-то про сумасшествие Кэролайн, про её неуравновешенность и отсутствие идиотов, которые захотят дружить с психопаткой, но Кэролайн смотрела только на Фосети. Вокруг них проносились потоки магии, барьеры окрашивались в разные цвета, доносились разговоры и недовольные восклицания: никто будто бы не видел или не хотел замечать, как магия рвалась из жил Кэролайн, как у неё тряслись руки от едва сдерживаемых сил и сердце выпрыгивало из груди от злости и… страха. Перед самой собой. Ликование от открывшихся сил даже не успело зародиться, как разбилось об взгляд Фосети.       Фосети хотел что-то сказать. Кэролайн видела, как он набрал воздух в лёгкие и уже начал открывать рот. Она уже слышала, что он хочет сказать. Что она правда сумасшедшая и байки про первых в своём роду — не байки. Что она доказала не силу своей магии, а размеры своей ненормальности. И что он никогда не ошибался на её счёт. Что она могла серьёзно ранить его, не успей Фосети возвести барьер. И до того, как он успел произнести хоть одно из этих предложений, Кэролайн ломанулась к выходу.

***

      Ветер был холодным и неприятным, пронизывающим до костей, но Кэролайн не хотела пользоваться согревающими чарами. Она слонялась по узкому балкону Южного крыла и надеялась, что ветер сможет её успокоить. Однако ни он, ни блуждания по пыльным коридорам предыдущие полчаса всё никак не заглушали бурление магии под кожей. Сила, которую она так хотела ощутить, которую представляла каждый раз перед тем, как уснуть, пугала. Злость всё никак не уходила, а лишь также крутилась и разрывала грудную клетку, заставляла сжимать и разжимать кулаки и желать разнести ближайшую стену в крошку. Ну или хотя бы куда-нибудь деть все эти эмоции и, самое главное, магию, раздирающую изнутри. Но она никак не могла придумать, как справиться с этой проблемой.       Кэролайн никогда такого не чувствовала. Ни когда ссорилась со старшей кузиной в мире хабиталов, ни когда Картер задирал её и Фосети или управлял роем фей. Ни когда Фосети выхватил её альбом и заставил прочувствовать все те эмоции, которые она старательно в себе глушила. Она никогда в жизни так не злилась, не чувствовала, как магия перемешивается с кровью и сбивает дыхание. Она никогда не была такой сильной, способной навредить или напугать. И ей самой было до одури страшно, что эта сила её не слушалась и никак не заглушалась.       Кэролайн сжимала холодные перила балкона и старалась делать как можно более глубокие вздохи. Но это не помогало. Как и не успокаивали всё более различимые шаги за её спиной. Делить сейчас с кем-то этот балкон было выше её сил, а ветер казался единственным способом привести мысли в порядок. Однако шаги раздавались всё ближе, и совсем скоро кто-то перешагнул порог балкона. Кэролайн отвернулась и затаила дыхание в надежде, что это не её знакомый. Чьи-то согревающие чары коснулись кожи и окутали её, чем совсем уж разозлили. Она резко повернулась к нарушителю уединения и наткнулась на тёплый взгляд Себастиана.       — Мне казалось, я озвучивал важность пребывания в тепле, когда половина вашего потока заболела, — сказал он, опираясь на перила балкона.       — Я просто дышала, — несколько дерзко ответила Кэролайн, решая для себя задержаться в компании учителя на полминуты ради приличия.       Себастиан ничего не ответил, а поднял с помощью магии лист с пола и зажёг на ладони небольшой огонь. Он посмотрел на Кэролайн так, словно живёт уже триста лет и пытается вразумить своего прапраправнука не плакать из-за потерянной игрушки.       — Говорят, когда волшебник очень злится, он может разжечь костёр без бумаги и щепок. Но у меня за всю жизнь так и не получилось. — Он замолчал, нарушая план Кэролайн уйти как можно быстрее, будто бы в ожидании ответа. — Я видел, как барьер окрасился в голубой. Ты молодец.       — Я могла его ранить.       — Да.       — Зачем ты поставил меня в пару с Фосети? Я теперь должна сражаться с ним, а не с Картером? Это была какая-то проверка или что?       — Можно и так сказать. Я всего лишь твой учитель, Кэролайн, и не могу вмешиваться в твою жизнь вне класса. Но я посчитал своим человеческим долгом помочь тебе понять себя чуть лучше.       — Я могла его ранить! — воскликнула Кэролайн, сжимая перила ещё сильнее. Железо так врезалось ей в кожу, что казалось, будто сквозь пальцы невозможным образом просачивается магия. — Чем же мне это помогло?!       — Я в первый раз за эти полтора года увидел в тебе ту самую сильную волшебницу, который ты являешься, но никак не могла разбудить. Увидел твою магию и мощь, которая, поверь мне, не сильно уступает силе наследных волшебников. Да, возможно, опасно было подвергать тебя и Фосети твоему гневу, но ты теперь знаешь, что значит чувствовать магию. Осталось лишь научиться ею управлять. Дело за малым, ведь теперь ты точно знаешь, на что способна.       — Но я монстр. Я… так себя испугалась, — прошептала Кэролайн, глядя на сжимающие перила руки. — Неужели я теперь всегда буду чувствовать себя так? У меня как будто под кожей раскалённое железо. И я теперь всегда буду казаться себе опасной?       — А ты не хочешь ощущать свои силы? Это ведь часть тебя. Та часть, которой можно управлять, и, как только ты научишься это делать, перестанешь казаться себе опасной.       — Но ведь спортсмены не ощущают себя готовыми тягать железо каждую секунду своей жизни, — спустя несколько секунд раздумий ответила Кэролайн. — Я не хочу быть психопаткой. Я хочу, чтобы Фосети видел во мне волшебницу, сильную волшебницу, а не первую в своём роду. Такую же, как и он сам, а не кого-то... слабого. Или сумасшедшего.       — Ты просто испугалась ощущений, в этом нет ничего страшного. И уж точно не имеет ничего общего с психопатией, ненормальностью и остальными подобными характеристиками. У некоторых силы «пробуждаются» по нарастающей, у других триггерным чувством становится не злость, а… ну не знаю, азарт. А у тебя это первая вспышка неконтролируемой магии, которая ещё и родилась из-за отрицательных эмоций. Тебе просто надо успокоиться, и я покажу как. Встань ко мне лицом.       Кэролайн несколько замешкалась, прежде чем повернуться к Себастиану. Отцеплять руки от перил было всё равно что лишиться опоры: они опять начали легонько трястись, когда Себастиан накрыл их своими и повернул ладонями вверх.       — Сейчас я воспользуюсь малоизвестным способом в Великобритании, но потом расскажу, как ты можешь успокаивать себя самостоятельно.       Его руки принялись наколдовывать шар магии, искрящийся и белоснежный, как звезда. От него исходило тепло, настолько приятное, что хотелось схватить его, прижать к груди и так уснуть. Кэролайн неотрывно следила за ним, лишь пару раз посмотрев на уверенный взгляд Себастиана. Он точно знал, сколько сил надо приложить, как контролировать мельчайшие изменения в исходящей из его рук магии. Поверить в то, что он когда-то точно также, как и она, учился волшебству, было не то что сложно, а почти невозможно. Кэролайн несколько раз порывалась сжать кулаки, когда магия была будто бы на грани того, чтобы прорвать кожу, но каждый раз останавливала себя. Сердце бешено стучало в груди, тревога всё не отпускала, но Кэролайн старалась дышать через раз и не ожидать волшебного исцеления настолько отчаянно.       В какой-то момент белый шар дрогнул и медленно начал опускаться ближе к её рукам. Кэролайн загипнотизировано следила за ним, борясь с желанием схватить и наконец ощутить спокойствие. Однако магия Себастиана спустя пару секунд сама дотронулась до её кожи и будто бы начала таять в её ладонях. Кэролайн почувствовала резкое жжение, и как будто что-то инородное проткнуло её руки, а шар стал быстро уменьшаться в размерах и терять свою яркость. От жжения Кэролайн зажмурилась, борясь теперь не только с неконтролируемыми силами, но и с желанием отдёрнуть руки. Правда, неприятные ощущения тут же сменились на тепло, которое уже принялось растекаться по венам. Чужая магия сплеталась с её собственной, и, ровно как магия света обволакивала и усмиряла туман мистера Конноли, заклинание Себастиана успокаивало Кэролайн. Она чувствовала, как её руки перестали дрожать, как челюсти расслабились, а сердцебиение медленно возвращалось к размеренному ритму.       Шар, наверное, уже совсем растворился, когда ощущение тепла достигло солнечного сплетения, точки, где по ощущениям Кэролайн рождалась её собственная магия. Как самый вкусный чай во время простуды, волшебные силы Себастиана согревали и избавляли от ощущения болезненности, будто бы залатывали дыры, из которых прорывалась магия Кэролайн. И когда она сделала вдох, с груди словно подняли камень и заставили вернуться к жизни.       Кэролайн распахнула глаза с фразами благодарности Себастиану, на что он лишь улыбнулся и пожал плечами.       — Я постараюсь быть рядом, когда твои силы опять перестанут тебя слушаться в полной мере. Но если ты будешь одна, то сведи ладони вместе, наколдуй любое заклинание света и выпусти его в воздух. Небольшая разрядка успокоит твои силы, а ты уж постарайся успокоить свои мысли.       — Я буду очень стараться верить в себя.       — Ну и отлично. А теперь спокойной ночи. Скоро время отбоя.       — Спокойной ночи, — ответила Кэролайн, уходя с балкона. — Ой, и кстати, если... Когда Фосети вернётся ко мне, то я больше никогда не дам унизить себя. Обещаю.