My Best Friend Became a Queen

      Как только они добрались до места назначения, перед ними открылась дверь в мирное на вид место, где не было слишком много людей. Несколько устрашающего вида парней в фирменной униформе Томана стояли у подножия святилища. Все они смотрела на Аккуна пронзающими взглядами, и он почувствовал непреодолимое желание вернуться в машину.       Но Такемичи был прямо за ним. Он посмотрел прямо им в души:       — Относитесь к моему гостю с уважением! — заявил он.       «Такемичи, ты всё ещё мой лучший друг, и я ценю твою верность, но серьезно, если из-за тебя нас убьют-» — к его удивлению, все те люди отступили и поклонились Такемичи.       — Приносим свои извинения, Сано-сама!       Майки посмеивался позади них, держа Чиаки на руках, в то время как малыш положил голову ему на плечо.       — Только я могу свирепо смотреть на него, — добавил он, игриво высунув язык, пока Такемичи шипел. Майки мотнул головой в сторону лестницы. — Давай, Аккун. Поднимайся.       Аккун уже карабкавшийся вверх по ступенькам, чуть не споткнулся. Такемичи топнул ногой:       — Я же уже просил не обижать его, Майки-кун! — рассуждал он, следуя за своим мужем вверх по ступенькам, в то время как Чиаки махал ему в ответ.       — Ах, ты сказал не причинять ему вреда, — бросил Майки в ответ, протягивая свободную, левую, руку с таким же кольцом, как у омеги, чтобы взять руку Такемичи и пойти вместе.       Ух, он и вправду сказал это... но он не собирался позволять Майки победить!       — Его чувства тоже имеют значение! — огрызнулся Такемичи.       Майки закатил глаза:       — Меня не волнуют глупые чувства какого-то парня. Меня волнуют только твои!       Он ухмыльнулся и поцеловал Чиаки в макушку, заставив его взвизгнуть и пошевелиться.       — И Чиаки, детка. Ты можешь добавить Кен-чина в некоторые дни недели. Изана никогда. Хмм... — он начал долго и упорно думать о других, кого мог бы добавить в список людей, о чьих чувствах он готов был побеспокоиться.       Такемичи покачал головой:       — Ты невозможен.       Наконец добравшись до верха лестницы, Майки передал Чиаки Такемичи и сделал знак Ацуши следовать за ним. Дракен, которого Аккун признал вице-президентом с первого взгляда, ждал наверху и смотрел на него с холодным безразличием. Такемичи встал на пути Майки с суровым видом:       — Будь с ним поласковее, Майки-кун, — прошипел он. Майки улыбнулся и нежно поцеловал его, затем потянувшись, чтобы уткнуться носом в своего воркующего сына.       — М'кей~.       Такемичи наблюдал, как Майки уводил Аккуна с Дракеном на буксире. Он прикусил нижнюю губу, когда Казутора присоединился к нему.       — С Аккуном всё будет в порядке? — спросил он. Казутора был занят тем, что махал Чиаки, задумчиво вздыхая.       — По крайней мере, физически он не пострадает, — пробормотал он.

────────

      Майки расхаживал с таким видом, словно это место принадлежало ему, заводя светскую беседу с Дракеном, и Аккун чувствовал себя третьим лишним в разговоре. Хотя он предпочел бы, чтобы его игнорировали, чем попал бы под перекрестный огонь руководителей Томана. Майки внезапно остановился, когда дошел до самого святилища, протянув левую руку, чтобы коснуться старого дерева. Его обручальное кольцо было таким же экстравагантным, как и у Такемичи, с более маленькими бриллиантами, которые рядами окружали кольцо. Было логично, что организация, которая зарабатывала так много денег, могла позволить себе такую ​​роскошь.       Майки вздохнул:       — Мы разговаривали прямо здесь, когда впервые встретились, — пробормотал он так тихо, что Аккун чуть не пропустил.       Майки глубоко вздохнул и закрыл глаза, вспоминая.       — Это было после выпускного. Я поднялся сюда, чтобы побыть наедине с собой после того, как набил морду, — он повернулся к Дракену, на долю секунды встретившись взглядом с Аккуном. — Помнишь то время, Кен-чин?       Дракен закатил глаза, ухмыляясь:       — Черт возьми, да. Тебя чуть не вырвало. Мы думали, ты сбежал, чтобы скрыть тот факт, что ты это делал.       Майки откинул голову назад и рассмеялся.       — Да пошел ты!       Они вместе засмеялись, Аккун остался совершенно неподвижным. Он не собирался рисковать и получить выстрел в голову за то, что смеялся над командиром.       Майки говорил о Такемичи. Когда они впервые встретились. Разрыв в годах, когда Такемичи ушел, мог быть объяснен только им. Аккун умирал от желания узнать, почему Такемичи устроил радиомолчание. И это, конечно, было сделано Томаном.       Майки сел поудобнее и снова уставился в стену:       — В каком-то смысле Томан привел ко мне Такемитчи. Я часто приезжал сюда из-за нас. И в тот раз, когда я пришел сюда, Такемитчи был здесь, — он ностальгически улыбнулся, прислонив голову к дереву. — Мы сидели здесь, прислонившись спинами к стене. У него был только рюкзак и никакого четкого плана. И он выглядел так, словно только что плакал. С тех пор мы все часто это видели.       Они оба усмехнулись, Аккун даже выдавил улыбку.       — Что-то внутри меня подсказывало мне, что я должен защитить его. У меня никогда раньше не было такого чувства по отношению к омеге, кроме Эмы. Мне было наплевать на омег до него, — он поднял голову, не показывая остальным, насколько темными были его глаза. — Он должен был быть моим. Только я один заслуживал его. И только он заслуживал меня.       Выпущенные им феромоны доказывали, насколько он серьезен. Аккун почувствовал позыв на рвоту, но Дракен резко толкнул его локтем, чтобы он сосредоточился на словах Майки.       — Я бы сжег дотла Токио, если бы он попросил меня об этом. Я почти приказал снести Мориоку, когда он рассказал мне об этом гребаном альфе, с которым он чуть не застрял. Помнишь это, Кен-чин?       Он повернулся к нему с опасной ухмылкой на лице и взглядом, острым, как нож. Кровь Аккуна казалась замерзла. Но всегда спокойный Дракен только усмехнулся.       — Конечно, знаю, ты психопат высшего уровня, — проворчал он. — Ты никогда не прислушиваешься к доводам разума, поэтому мы все думали, что вот-вот подожжем это дерьмо из-за твоих глупых, детских припадков.       Вместо того чтобы сильно обидеться, Майки заскулил:       — Такемитчи того стоит! Ты бы тоже поклонялся его заднице. Но! — он обвиняюще погрозил ему пальцем: — Я тебе не позволю! Он мой! Он подарил мне ребенка! Самый милый, самый сладкий щенок, которым, черт возьми, когда-либо был благословлен этот мир!       Дракен раздраженно потер затылок:       — Да-да...       Это ещё больше разозлило Майки. Он свирепо посмотрел на них обоих:       — С ним вся моя жизнь обрела больше смысла. Мы влюбились друг в друга в тот момент, когда встретились. Я был альфой, которого он искал. Я был домом, в котором он нуждался.       Он отвез его домой на своем дорогом CB250t, представил его своей семье и друзьям, которые были поражены. Майки ушел блевать, а вернулся с парнем. Он ударил первого человека, который обвинил его в этом.       Это был Пе-ян.       — После этого Томан взлетел до небес. Сам Такемичи боялся впутывать в это свою прошлую жизнь, поэтому остался с нами. Мы долгое время оставались в подполье, в то время как Томан развивался быстрее, чем мы могли себе представить. Мы поженились, как только Такемичи исполнилось восемнадцать. А затем, — взгляд Майки стал мягким. — Он забеременел почти два года назад. Я годами умолял его создать семью, но Такемитчи заставлял меня сосредоточиться. Когда мы поженились, мы были ещё слишком молоды для щенка. Это было небезопасно для нас, у нас были враги. Мы не были доминирующими. Мы не могли завести ребенка посреди хаоса, чтобы он занял первое место в нашем мире. Но теперь...       Он дьявольски ухмыльнулся:       — Теперь мы номер один.

────────

      Майки упал в постель, полностью восстановившись после драки с бандой Изаны Тенджику, которая привела к слиянию их групп под руководством Томана. Это не было проблемой присоединения, но ни один из братьев не хотел уступать, чтобы позволить другому встать у штурвала.       Тенджику было более подходящим названием.       Нет, Томан.       Почему бы не выбрать новое название вместе?       Нет, ты что, идиот?       Итак, две банды сразились, Томан против Тенджику. Сломанные кости, синяки и переломы, потому что лидеры не хотели прогибаться под другое название. Это был самый глупый бой в мире, с точки зрения капитанов и Шиничиро, но лидеры, ворча, думали иначе.       Такемичи пощипывая переносицу и положив руку на бедро, стоял над кроватью и качал головой.       — Я хотел бы сказать, что не могу поверить, что вы двое сделали это, но я бы обманул себя.       Майки захныкал и протянул руки:       — Мне нужно утешение от моей жены, женушка. Иди сюда.       Такемичи закатил глаза. Это был человек, в которого влюбилось его сердце. Но он отказывался, чтобы его жизнь шла каким-либо другим путем. Он забрался в постель, сняв рубашку. Очевидно, Майки собирался обнять его, но у Такемичи были другие планы.       Майки остановился, когда почувствовал руки на поясе своих боксеров, скользящие вниз, пока они полностью не снялись и не оставили его обнаженным. Он опустил руки, чтобы приподняться, и зашипел, когда Такемичи внезапно взял всю его длину в рот, плотно обхватив губами, и засосал. Что-то, что он делал особенным, потому что это сводило Майки с ума. В последний раз это была их брачная ночь, когда они трахались, как дикие звери. Обычно он воздерживался от этого, потому что Майки завязывал его, как сумасшедший, а Такемичи был уверен, что залетит от него. Кровать была сломана, громко скрипя в местах с помятыми столбиками кровати. Простыни были скомканы, а подушки хаотично отброшены в сторону и смяты до неузнаваемости. Сперма Майки вытекала из Такемичи, когда омега тяжело дышал, его тело сотрясалось от толчков внутри него. Оба покинули комнату с безумными царапинами, любовными укусами и блаженными улыбками.       Теперь Такамичи возвращал все это своим искусным языком.       — Срань господня, Митчи! По какому случаю? — он ахнул и застонал, когда Такемичи сделал это снова, покачивая головой вверх и вниз по его члену. Его глаза закатились, когда он приблизился к нирване. — Ох, бляяяять.       Он откинулся назад, проникая в напряженный рот Такемичи, пока его губы не коснулись основания. Такемичи пошевелил языком, непристойно сюрпая, будто жаждал его спермы. Он засунул руку в боксеры и ощупал себя, уже насквозь мокрого.       Член Майки напрягся, набухая до тех пор, пока полностью не затвердел у Такемичи во рту. Идеально. Его альфа был готов.       Такемичи кончил, дроча ему и облизывая губы, прежде чем провести языком длинную мокрую полосу до самого кончика. Он встал и снял боксеры, медленно притирая кончик члена Майки к своей мокрой киске.       Он откинул голову назад.       — Мммх.       Он опустился вниз, отчаянно потираясь задницей о член Майки, подводя его к оргазму.       От этого зрелища у Майки перехватило дыхание. Он тысячу раз предупредил Митчи, чтобы он этого не делал, он не хотел рисковать, трахая его без презерватива. Такемичи одарил его самой сладкой улыбкой, когда он осторожно вставил кончик члена, окутывая головку своим влажным теплом.       — Давай заведем нашего ребенка, Майки-кун, — за долю секунды Такемичи вобрал в себя весь его член. — Ммм... — он соблазнительно покачивал бедрами, сжимая и массируя член своего альфы своей тугой дырочкой. Глаза Майки потемнели от похоти.       Майки брал его во всех возможных позах на этой кровати. На спине, на самом Майки, на животе. Это стало долгожданным повтором их первой брачной ночи. Девять месяцев спустя у них родился невинный, ласковый малыш.

────────

      Нет, он не делился этим воспоминанием с теми двумя. Он что, извращенец? Ну, да, но он не собирался позволять им воображать Такемичи и его прекрасную задницу. Его Такемитчи.       Он прочистил горло.       — Кен-чин, расскажи Сендо Ацуши о предупреждении, которое я сделал миру, когда родился Чиаки.       Аккун вздрогнул от прямого обращения, бросив обеспокоенный взгляд на вице-президента. Дракен одарил его пустым взглядом.       — Если бы что-нибудь случилось с Такемитчи и Чиаки, ты бы выпотрошил Токио. Кто бы ни был ответственен, ты бы подвергал их пыткам в течение нескольких месяцев и заставил бы их семьи смотреть. Ты бы убил всю банду, от самых низших чинов до главаря. Быстрее всего было бы разобраться с нижними. Капитаны и лидер вешались бы в морозильную камеру и умирали от голода. Затем... — Дракен передернул плечами, как будто он представил на себе их ужасное состояние. — Я думаю, он понял суть.       Аккун понял. Каждая ужасная деталь медленно заставляла краску отхлынуть от лица. Дракен не хотел, чтобы беднягу вывернуло на святое место.       Майки не моргал на протяжении всей угрозы, о которой рассказывал Дракен.       — Такемичи и мой сын стали моим домом. Если бы мир забрал их у меня, — его взгляд обещал убийство, будто Аккун был причастен к тем событиям. Несмотря на обещание, которое он дал своей жене, хаотичная демоническая аура проскальзывала наружу от ранее веселого лидера. — Он заплатит за эту ошибку. Я убью любого, кто угрожает тем, кто принадлежит мне. Они мои. Смерть милосердна. Я нет. Если когда-нибудь придет это время и ты окажешься в подвале за то, что забрал мою семью, помни, что я твой Бог.       Колени Аккуна подогнулись, когда он почувствовал давление, вызванное угрожающей аурой Майки. Майки стоял над ним, не продвигаясь дальше, но и не давая Аккуну свободного пространства. Его аура была постоянным присутствием. Аккун не знал, разозлит ли Майки его движение со своего места. Всё, что он мог чувствовать, это то, как его сердце бешено колотилось в груди.       Этот альфа мог бы использовать свои клыки, чтобы разорвать ему горло. Это была лучшая смерть, чем та, которую планировал Майки. Тревожный взгляд Майки, жестокость в его словах, запечатленное в них обещание...       Воссоединение Аккуна со своим лучшим другом привело к тому, что этот монстр узнал о его существовании.       Даже с ощущением сдавленной груди он заговорил и заставил себя сдержать скулеж:       — Та-Такемичи... — выдавил он, его горло пересохло.       Имя жены Майки вызвало его жестокий взгляд. Скажи что-нибудь глупое, предупреждало он.       — Что насчет него?       Аккун сглотнул.       — Т-ты с-сумасшедший... ч-что, если т-ты отвернешься от него?       Наглость, просто гребаная наглость этого гребаного беты-! Майки стиснул зубы, сжимая кулак и сгибая правую ногу, готовый пнуть этого ублюдка через всю территорию за то, что он был таким чертовски нелепым...       Нет, он заставил себя сделать глубокий вдох. Это лучший друг Такемичи. Он только сейчас узнал, что тот был женат на почтенном командире Томана. Единственная криминальная история Сендо Ацуши была связана с его поведением на публике, когда он был несовершеннолетним.       Порядочные люди хотели бы, чтобы их близкие тоже были с порядочными людьми. Несмотря на убийства, незаконную деятельность и явную угрозу обществу, Майки был отличным парнем.       — Я дал клятву Такемичи, когда мы поженились, — ответил он, удивив всех, включая самого себя, тем, насколько спокойно это прозвучало. — Я никогда не причиню ему вреда. Если бы Такемичи умер раньше меня, и Бог был бы так жесток, сохранив мне жизнь и помешав присоединиться к нему в тот же момент, тогда я бы страдал до тех пор, пока, наконец, не смог бы закрыть глаза навсегда, — лишь слабый намек на то, что его голос надломился. Потеря Такемичи была более ужасной участью, чем сама смерть. — Даже Чиаки не сможет заполнить то, что осталось бы от меня. Все, что я делаю сейчас — защищаю их. Томан пустил свои корни так глубоко в Японию, что любой, кто осмелится попытаться захватить власть, рискует больше потерять, чем получить. Томан верен самому себе. Мы ни перед кем не склоняемся. Это жизнь для Такемичи и Чиаки. Даже самые мерзкие куски дерьма в преступном мире достаточно умны, чтобы никогда не пересекаться с ними. Таковы были условия Такемичи, чтобы родить нашего ребенка. Я быстрее уничтожу Томан, прежде чем у меня когда-либо возникнет мысль причинить вред моей семье.       Аккун поразила искренность в голосе Майки. Подумать только, что командир Томана мог так сильно переживать за семью, когда многие лидеры преступного мира рисковали своими семьями ради собственной выгоды. Такемичи выглядел довольным, а Чиаки, несмотря на то, что Ацуши знал его всего несколько мгновений, был самым счастливым ребенком, которого он когда-либо видел.       Такемичи был по большей части идиотом, проигрывал в каждом бою, в котором участвовал, плакал по малейшему поводу, но он был одним из самых верных друзей, которые у него когда-либо были. Аккун любил его, как будто он был его младшим братом-идиотом. Аккун не мог защитить Такемичи, когда тот нуждался в ком-то больше всего, но Майки был рядом с ним и даже больше. Он верил, что Майки продолжит делать все для Такемичи.       Майки протянул ему руку, помогая подняться, когда его угрожающие феромоны исчезли:       — Вставай, пока Такемичи не пришел и не подумал, что я тебе угрожаю.       Дракен возмущенно щелкнул языком:       — Именно это ты и делал.       — Моя должная исполнительность как альфы! — Майки злобно огрызнулся в ответ, погрозив ему кулаком.       Аккун махнул рукой, прежде чем положить их на бедра, чтобы подышать, сгорбившись.       — Нет, я больше не беспокоюсь об этом. У нас больше нет разногласий.       Дракен усмехнулся:       — Ты не способен спорить с нами. Не тот, кто оказался на земле, придавленный феромонами и не способный говорить, пока его не отпустят. Давай, — он потянулся к руке Аккуна, перекидывая ее через плечо, чтобы Дракен мог поддержать его. — Тебе нужно где-нибудь присесть. Это нормально, ты не привык общаться с такими феромонами, как наши.       Аккун не воспринял это как оскорбление.

────────

      Такемичи сидел на каменной скамье под гигантским деревом, в то время как Чиаки дремал у него на руках. Он был измотан за сегодняшний день. По словам Казуторы, Майки потратил всю энергию Чиаки, когда посадил его в игрушечную машинку и помчал по двору. Чиаки смеялся и визжал все это время, пока Майки не вытащил его, а затем он заснул, пока Майки сходил с ума из-за продолжающегося отсутствия Такемичи.       — Ты вышел замуж за придурка, — пробормотал Кадзутора, прислоняясь к дереву. Он не мог сидеть рядом с Такемичи. Он не хотел, чтобы у невинных прохожих сложилось неверное представление и они бы подумали, что они вместе. Потому что ревность Майки была забавной только в том случае, когда Казутора не был в это вовлечен.       — Я не прошу многого, — сказал однажды Майки ни с того ни с сего. В комнате воцарилась тишина, пока остальные осмысливали то, что он сказал. Это длилось недолго, пока Дракен не взорвался от ярости.       — Ты буквально потребовал, чтобы кто-то принес тебе шоколадное парфе во время встречи, прекрасно зная, что ты должен есть это дерьмо в кафе!       — Ты также заставил меня перешить куртку Такемичи, когда вы двое поженились, чтобы официально назвать его Сано.       — Ты заставил меня повесить эти плотные шторы в твоей комнате, потому что Такемичи сказал тебе, что однажды утром у него заболели глаза от яркого солнца.       — Ты заставил меня заплатить за ту пиццу две недели назад. Где мои деньги?       Майки ощетинился. Сейчас было не время возникать глупым капитанам!       — Это требования вашего командира, гребаные придурки! — он прочистил горло, предупреждая любого из них, чтобы они не перебивали его. — Все, о чем я прошу, это чтобы Такемичи любил меня и только меня. Видеть во мне своего единственного муженька.       Ладно... они неловко переглянулись между собой. Какого хрена они подверглись признаниям Майки в любви? Разве это не должно было быть проблемой Такемичи?       Его глаза открылись, обнажая угрозу в них, когда он прошипел свои следующие слова низким рокотом:       — И если взгляд Такемитчи когда-нибудь оторвется от меня, я заставлю любого ублюдка, желающего его внимания, снова и снова переживать чувство утопления. А затем, — они все слегка отстранились, встревоженные его тоном, когда он солнечно и радужно улыбнулся. — Мы с Такемитчи будем заниматься любовью столько раз, сколько я отправил того другого парня в океан. Я позабочусь, чтобы этого было много~!       Казутора вздрогнул.       — Опасный придурок, — продолжил он, в то время как Такемичи невинно моргнул.       Он вложил свой палец в руки Чиаки, ребенок прижался к нему и заворковал во сне.       — Майки желает добра, несмотря на то, что его методы варварские.       Иногда ему хотелось, чтобы Майки не доводил всё так сильно до крайностей, чтобы Такемичи и Чиаки могли спать спокойно. Но, в конце концов, даже Такемичи не мог отрицать, что это стоило того, чтобы ребенок мог расти нормально. Они не оглядывались через плечо так часто, как это было, когда Томан только пришел к власти.       Чиаки храпел так громко, чтоб разбудил самого себя. Он потер глаз, держа палец Такемичи в другой руке.       — П-папа?       Такемичи мягко улыбнулся ему. Чиаки рос с каждым днем. Казалось, что только вчера Чиаки впервые оказался у него на руках в больнице. Он наклонился и прижал его к себе.       — Ещё нет, щеночек. Папа всё ещё разговаривает с Аккуном-оджи-чан.       Чиаки сонно пробормотал что-то бессвязное, а затем медленно закрыл глаза и задремал. Такими темпами они собирались не спать всю ночь.       — Нэ, Казутора-сенпай. Как ты думаешь… — палец Такемичи напрягся в хватке Чиаки. — Майки-кун убьет Аккуна? Аккун — отличный друг. Он бы подверг себя опасности, чтобы убедиться, что со мной всё будет в порядке. Он часто так делал в детстве. Но Майки-кун...       Столкновение между ними легко привело бы к тому, что Майки выйдет невредимым, а неподвижное окровавленное тело Аккуна будет лежать на полу.       Казутора промурлыкал, погрузившись в свои мысли о товарище-альфе.       — Ну, скажем так. Если бы Аккун сказал что-нибудь против Майки, это было бы ради тебя. Я понимаю, почему он столкнулся с Майки в этом плане. Но как альфа, я также на стороне Майки. Представь, что ты прожил последние несколько лет со своей второй половинкой. Вы, ребята, встречаетесь и налаживаете отношения вместе, сражаетесь в окопах, женитесь и рожаете сына. Альфа заботится о своей омеге, вы двое счастливы, а Чиаки растет с двумя родителями, которые любят друг друга. Внезапно, когда все было хорошо, появляется некий друг и говорит, что ты не тот альфа, которого заслуживает его друг-омега. Если бы Ацуши встретил Майки в то время, когда Томан пробивался наверх, Майки мог бы убить его. Я бы тоже, честно говоря. Все мы, альфы, могли бы это сделать. Теперь, когда мы немного старше, мы больше думаем головой, чем инстинктами.       Такемичи не мог поспорить. Он был рад, что Майки повзрослел и большую часть времени использовал логику. Ему нравилась защита Майки, потому что никто не мог дать ему этого, когда он был моложе. Верность Майки, его напористость и сострадание привели к тому, что Такемичи влюбился и сам, помимо его внутренней омеги, которая инстинктивно мурлыкала, когда они впервые встретились. Когда Такемичи спрашивал Майки, что он может сделать, чтобы помочь ему, Майки просто опускал голову ему на колени и просил Такемичи любить его.       Тогда Дракен или Изана оттаскали бы его за то, что он был унылым болваном.       Все говорили ему, что его жизнь больше не будет нормальной, если он будет с Майки. Майки не был обычным правонарушителем. Он подомнет Преступный мир и сделает его своей сучкой. Пока они были молоды, у него был шанс уйти до того, как Майки смог бы заявить на него права. Но Такемичи решил остаться и стать его омегой. Его милым красноречивой омегой с добрым сердцем. Такемичи точно знал, на чем сосредоточить внимание Майки. Мориока и несколько других районов Токио были в долгу перед Такемичи за то, что он помог им избежать незаслуженного гнева Майки. Вместе они были главами Томана, Королем и Королевой.       Теперь с очаровательным маленьким принцем.       Казутора тихо прогудел, когда увидел троицу, направляющуюся в их сторону, что побудило Такемичи посмотреть в их сторону. Он просиял, радуясь, что Аккун всё ещё на этом свете, а Майки улыбается не как человек, приговоренный к смертной казни. Он встал и помахал свободной рукой.       — Майки-кун! — позвал он, Чиаки пошевелился и открыл глаза. Их сын мгновенно проснулся и завизжал, когда увидел его, протягивая к нему цепкие руки.       — Папа~!       Сердце Майки потеплело от этого зрелища. Его малыши. Он направился прямо к Чиаки и поцеловал его в макушку.       — Я вернулся~.

────────

      Аккун и Такемичи стояли у прилавка для омамори, пока Майки разговаривал со своими людьми, Чиаки всё ещё был в безопасности на руках Такемичи. Чиаки держал палец Аккуна в своих руках, радостно тряс его руку и визжал.       — Такемичи, ты счастлив? В плане, по-настоящему счастлив? — подчеркнул он, когда Такемичи бросил на него странный взгляд.       Он ухмыльнулся:       — Да, Аккун, я счастлив. Я не знал, что могу быть так счастлив с альфой, пока не встретил его. Я не жалею о том, что сбежал. Посмотри, что у меня теперь есть! — он обнял Чиаки, который радостно подпрыгнул и обнял маму в ответ. — Я не могу дождаться большего!       Майки переключил на него свое внимание, как дрессированный пес. Его глаза сверкали, когда он подбежал к своей жене и схватил его за талию.       — Большего? Больше?! Больше щенков?! Сейчас?!?! Мы будем работать над чем-то ещё сейчас?!       Он улыбнулся Чиаки, ожидая ответа, пока Такемичи заикался.       — Чиаки, мой малыш! Мы сделаем из тебя старшего брата! — его подпрыгивания заставляли Чиаки тоже пританцовывать.       Что такое старший брат? Кто знает, папа танцевал, значит, и Чиаки танцевал! Такемичи кипел от злости, крича на своего альфу, как будто он не был Мрачным Жнецом для многих мужчин в Токио.       — Майки-кун, хватит плясать! Прекрати это! Нет, я не хочу ещё одного ребенка прямо сейчас! Чиаки всё ещё ребенок! Майки-кун, ты меня слушаешь?! — прокричал Такемичи, перекрывая радостные возгласы своего мужа.       Аккун улыбнулся, а затем понял, что Казутора подошел к нему сзади. Тигр Томана, который набрасывался на Майки при малейшем движении. Капитаны Томана были настолько опасны, что Аккун, вероятно, всю оставшуюся жизнь будет чувствовать взгляды на своей спине. Казутора безмятежно улыбался.       — Они делают это постоянно, — заверил он, спокойно наблюдая, как Такемичи пытается угомонить свою семью. Препирательства действительно казались веселыми, как Такемичи и говорил ему раньше. Он пожалел, что не видел, как разгорелся спор из-за татуировок.       Наконец Майки надулся в углу, окруженный своими людьми, пытающимися утешить его. У него скоро будет ещё один ребенок! Время решит всё. Майки, перестань быть идиотом. Эту часть сказал Дракен. Чиаки гладил его по щеке и что-то бессвязно бормотал, чтобы превратить надутые губы в улыбку. Майки захотелось расплакаться, его щенок был таким внимательным. Он мог бы быть лучшим старшим братом. Такемичи был просто слишком упрям, чтобы увидеть это прямо сейчас.       Он чмокнул Чиаки в лоб, заставив его хихикать.       — Папа поработает над тем, чтобы завести тебе брата или сестру, щеночек. Я обещаю!       Аккун и Такемичи стояли в стороне, последний всё ещё кипел от злости. Он был неподвижен, как доска, прилежно игнорируя своего ребячливого мужа.       — В любом случае! Было приятно увидеть тебя, Аккун! — Такемичи прошипел сквозь стиснутые зубы и фальшивую улыбку.       Аккун хихикал, пытаясь скрыть свою ухмылку:       — Д-да, тебя тоже, чувак. Надеюсь, что увижу тебя снова. Тебе нужно встретиться с нами на обеде. Как пятерке средней Мизо.       Упоминание о других заставило Такемичи погрузиться в воспоминания. Их самоуверенность, проблемы, в которые они попадали, количество раз, когда они были на грани.       Он улыбнулся:       — Да, я бы с удовольствием.       Санзу пронесся мимо, почти лишив Аккуна пятидесяти лет жизни. Он сурово посмотрел на свою королеву.       — При надлежащем сопровождении, моя Королева, — коротко добавил он.       Такемичи закатил глаза:       — Мне нужна компаньонка в мои двадцать с небольшим? Что угодно. Так что это будет пятерка средней Мизо плюс Санзу в дальнем углу, выглядящий так, будто ему запрещено появляться на территории начальной школы.       Санзу не выглядел очень расстроенным очевидным раздраженным ответом. Аккун чуть не испортил свою прическу, запустив в нее пальцы. Майки наверняка мог бы убить Аккуна, но рот Такемичи может убить его!       Аккун был доставлен домой Санзу, к большому огорчению первого, и Кадзуторы. Дракен проводил Такемичи обратно к машине, где его ждали Майки и Чиаки.       Король Томана, увидев свою милую жену, улыбнулся и протянул ему руку.       — Пойдем домой~.       Такемичи просиял, взял его за руку и последовал за ним в машину.