Пятая колонна

Делать было нечего – Алексей медленно пошел в сторону сидевшей на скамейке Юлии. Он не желал ее спугнуть, поэтому подходил медленно, будто вовсе не шел в ее сторону, а просто прогуливался по вечернему городу. Когда между ними расстояние уменьшилось до вытянутой руки, мужчина деликатно откашлялся, дабы привлечь внимание женщины. Юлия будто давно почувствовала его присутствие и, не поднимая головы, заговорила: - Как Вы меня нашли? Алексей постоял пару секунд рядом, засунув руки в карманы своего шерстяного пальто, а затем присел рядом с ней. - Я проходил мимо и увидел Вас случайно. Я живу здесь рядом и часто прохожу этот двор, —тихо произнес мужчина, продолжая смотреть на женщину рядом. Она лишь кивнула и продолжала молча смотреть себе под ноги, чуть насупившись. Сейчас Алексей мог разглядеть ее получше: на вид ей было лет 45, но возраст выдавали морщинки на лбу, вокруг глаз и около губ. «Возможно, ей уже за 50. Как и мне…» Из аккуратно уложенных белокурых волос выбилась прядка и мягко развивалась на ветру у самого ее лица. Длинные ресницы украшали незабываемые по цвету глаза, а длинный тонкий нос смотрел кончиком вверх. Она была одета со вкусом, но немного небрежно, как будто одежда была ей не по размеру. Пальто висело на плечах, а шарф давно сполз с головы на плечи и шею. Руки были сложены вместе и покоились на животе, однако Алексей не видел одной очевидной детали – кольца на пальце не было. - Вы наврали мне, что замужем. Юлия чуть дернулась, а затем опустила голову чуть ниже, зарываясь подбородком в шарф. -Извините… Мне не стоило обманывать Вас, хотя вы тоже не сразу сказали свое настоящее имя. - Но Вы ведь и не спрашивали его. Женщина чуть улыбнулась и слегка подняла голову. - И то верно. Мне нужно было лично спросить Вас, а не довериться бейджику. Там ведь не всегда может быть правда. Алексей качнул головой и замолчал. Пару минут они сидели молча. На улицы города все больше опускались сумерки, становилось прохладно, а с неба начал падать легкий снег. Мужчина обвел взглядом двор, а затем повернулся к Юлии, которая уже успела поднять голову и смотрела прямо на него. - Может перейдем на Ты? – предложил он, поправляя очки на носу. - Давай, - с готовностью согласилась Юлия. Они продолжали сидеть молча, как будто боялись заговорить друг с другом. Со стороны казалось, что они просто семейная пара, которая проводит вечер на скамье у дома, а после они поднимутся в квартиру, он поможет снять ей пальто, повесит его рядом со своим, а она пойдет на кухню разогревать им ужин, а уже после они будут вместе смотреть телепередачи в гостиной. Но, к сожалению, это не было реальностью. Молчание решил нарушить Алексей. - Расскажи мне, почему ты наврала про мужа? Юлия потупила взгляд, а затем больше укуталась в пальто и спрятала руки в кончике шарфа, нервно перебирая его в пальцах. - Я не то, чтобы врала. Он мне не муж. Так, очень хороший друг, который когда-то давно помог мне. Я… Мне тяжело об этом говорить. Мужчина кивнул в знак понимания, а затем подвинулся чуть ближе, прижимаясь бедром к бедру женщины. Женщина чуть дернулась, а затем посмотрела на мужчину рядом, начиная улыбаться. Алексей заметил, что она странно косится на его фигуру, от чего посмотрел вниз на свое пальто и невольно улыбнулся: шарф был завязан непойми как, перекосившись и съехав на бок. Совсем не элегантно. - Ты позволишь? Голос женщины ободрился, она как будто расцвела, хотя по сути своей ничего такого не произошло. -Да, конечно, -улыбнулся в ответ мужчина. Женщина повернулась в полуоборот к нему и сняла его длинный кашемировый шарф, а затем притянула его к своему лицу и вдохнула запах холодной ночи, мягкой ткани и древесного одеколона. «Интересно, зачем она это делает? Все так странно… Юля тоже так любила делать. Сомнений не осталось – это моя Юля, но что за…» Юлия открыла глаза и посмотрела прямо на мужчину, а затем изменилась в лице: кожа на щеках побледнела, руки затряслись, а на глазах выступили слезы. Она опустила шарф себе на колени и всхлипнула, закрывая рот рукой от накопившихся рыданий. Мужчина совсем не ожидал, что женщина снова заплачет, но был готов к такому – в последнее время она много плачет при встречах с ним. Но Юлины слова прогремели как гром среди ясного неба, заставив мужчину широко открыть глаза. - Леша… Мой Леша…. «Черт, неужели она…»

***

Pov: Юлия

- Как умер? Этого не может быть!! Юлия стояла в огромной комнате среди людей иностранного происхождения. Сейчас она пребывала в Германии, занимаясь политической деятельностью, а точнее сказать – деятельность, по спасению своего мужа. Прошло уже 7 лет, он все еще сидит в тюрьме, она редко приезжает к нему на свидания из-за глупых запретов. Но надежда каждый день теплится в ней – она обязательно вытащит его, он будет на свободе, и они уедут. Ее Леша… Но сейчас Альберт Штольц, помощник главы счетной палаты Германии и новый друг Юлии, стоял перед ней, сложив руки на груди, и говорил о смерти ее мужа. Штольц был необычным на внешность мужчиной: седовласый, с длинным острым носом и темными глазами, обрамленными бровями, смотрящими в низ – он казался воплощением чего-то злого. Его орлиный с прищуром взгляд зачастую пугал, худое лицо и длинный нос делали его еще более зловещим, а оскал заместо улыбки многих женщин почему-то привлекал. Он был достаточно богат, умен и находился в приближении к правительству, однако влияния сильного не имел. Но Юлию совсем не привлекал такой мужчина, он лишь был помощником в делах освобождения ее мужа из тюрьмы в России. Однако Штольц так не считал – он давно положил глаз на женщину, пытаясь в каждый удобный случай оказаться рядом с ней под предлогом помощи. Вот только ни на поход в ресторан, ни на оперу, ни даже на прогулку по местному парку она не соглашалась, ссылаясь на неотложные дела, плохое самочувствие или что-то другое. В конечном итоге, Альберта это порядком так разозлило, и он пообещал себе любой ценой заполучить женщину, пусть даже это будет грязный ход, неоправданным ничем. Он готов был пойти по головам, сделать больно женщине, отнять у нее самое дорогое, лишь бы она стала его. План его был очень прост – нужно было просто избавиться от горячо любимого мужа, который находился за тысячи километров от Кёльна, где сейчас находилась Юлия по делам, и просто быть рядом, пока страдающая от горя жена не получит должную поддержку и любовь со стороны «друга». Но Штольц перешел все границы – обманув несчастную женщину, передав якобы весть о смерти ее мужа в колонии, он начал рыть себе яму, не понимая, что это может привести к жутким последствиям. Вот и сейчас, стоя перед женщиной и выжимая из себя скорбь, Штольц ехидно улыбался себе в душе от осознания своего зловещего плана. Он решил пойти по головам уже сейчас, не дожидаясь конца срока Алексея. - Мне очень жаль, Юлия Борисовна, но, к сожалению, нам пришли вести из России. - Но почему я узнаю это только сейчас?! Этого не может быть, нет… Вы все врете! – голос женщины переходил от шепота на крик. - Как нам передали, он повесился. Тело нашли в камере на утро. Предположительно, это случилось ночью. Записку он никакую не оставил. Слова Штольца были как белый шум на фоне. Холодный пот стекал по спине женщины, пальцы похолодели, а в ушах зазвенело. «Нет, нет, нет… Он не мог… Не мог так поступить… Не мог» Ноги женщины стали подкашиваться, она приложила холодные пальцы ко лбу и начала медленно опадать, но сильные руки Штольца вовремя подхватили тело женщины и мягко опустили на диван за ее спиной. - Юлия, прошу Вас. Мы делали все, что от нас зависело, но к сожалению… - Я не хочу ничего слышать… Он бы никогда этого не сделал! Мой Алексей такого бы не сделал! Вы врете… Женщина подняла красные от слез глаза и со злобой посмотрела в глаза мужчины. Она отпихнула его руки от себя и медленно поднялась с дивана, чуть покачиваясь. - Вы все врете… Я знаю своего мужа, она бы никогда не повесился, будь он хоть на волоске от отчаяния. Вы все врете, - глаза женщины метали молнии, а руки сжимались в кулаки. Для Штольца запахло жаренным, он понял, что его вранье сейчас может раскрыться, поэтому протянул женщине некое письмо из России, которое подтверждало смерть Алексея. Юлия выхватила письмо из цепких рук мужчины и быстро пробежалась глазами. Слезы наворачивались все больше, капая на лист белоснежной бумаги. «Неужели это правда… Леша… Как же ты мог… Боже» Как снежный вихрь, Юлия помчалась куда-то на улицу, не удосужившись взять свои вещи, оставленные на диване. Белоснежный лист бумаги с поддельной печатью и текстом о том, что борец с коррупцией, главный оппозиционер России повесился, мягко упал на ковер. Ухмыляясь и потирая костлявые руки, Альберт Штольц захватил свое пальто и медленно направился к выходу, по пути наступая на лист бумаги и придавливая его, как придавил горой скорби несчастную женщину. Юлия не разбирала, что делала: она вытащила ключи от арендованной машины из кармана, села в нее, завела мотор и куда-то поехала. Она не разбирала дороги, просто гнала по шоссе, все больше думая о смерти мужа. Конечно, она не верила в этой, это просто не могло быть правдой, но предательский голос внутри говорил, что возможно он просто устал бороться. Слезы лились по щекам, смывая остатки туши, голова гудела, а руки тряслись от переполняющих эмоций. Она не могла в это поверить, пазл никак не складывался в голове. Но думать было уже поздно – она направилась в аэропорт, чтобы первым же рейсом улететь в Россию и разобраться самой. «Я не верю…Пока лично не увижу его тело, пока не увижу доказательства его смерти… Мне надо домой, в Россию» Но кажется, злой рок сегодня был на стороне Штольца. А дальше все, как в тумане: машину повело влево, она вылетает в кювет, переворачивается. Скорая, полиция, спасатели… Все как во сне. Голова болит еще больше, боль в ноге не перестает долбить в виске, а руки не слушаются. Она не может даже поднять их. Сознание теряется. Мигалки, рев скорой помощи, чьи-то голоса, коридор больницы, стекающая теплая струйка крови из носа…

Спустя год.

Женщина сидит в кресле и читает книгу, пока домработница готовит обед. Перелистывая страницу за страницей, Юлия думает о чем-то своем. С последнего года она все чаще впадает в грусть, закрывается в себе и… Совсем ничего не помнит. После той злополучной аварии она потеряла память, врачи сказали, что она вернется к ней, но прошел уже год, а она так и не вспомнила, что произошло. Все как в тумане, отрывки ускользают из ее головы, не давая ухватится за них и вспомнить хоть что-то. Мужчина, который ухаживает за ней, говорит, что она и так помнит достаточно и для их маленькой семьи это хорошо. Штольц все предугадал: он знал ее машину, знал, куда она поедет после того разговора, знал и предвидел все. Он был на шаг впереди событий. Подстроив аварию, он добился того, чего хотел – женщина потеряла память и совсем не помнила своего мужа. Но Альберт переборщил, и Юлия потеряла не только память, радость к жизни и лучезарную улыбку на лице, но и ногу. К сожалению, спасти конечность не удалось, и врачи ампутировали ее. А после – долгое восстановление, заново учится ходить, протез. Штольцу не сильно нравилось возится со всем этим, но у него было достаточно денег, чтобы поставить ее на ноги. Спустя полгода, она сама уже ходила, сначала с палкой для опоры, а затем и сама, без ее помощи. Но все еще не помнила ничего. Штольц для нее был воздыхателем, мужчиной, который спас ее и который был ее другом, но для него она была почти что жена. Выходя в свет вместе с ней, он представлял ее как свою возлюбленную, а за спиной говорил, что уже жена. Однако, женщина не догадывалась, что попала в некое рабство, из которого ей стоило бы сбежать, но куда? Она ничего не помнила, Штольц сказал, что она одинока, у нее не было детей и мужа, и вообще она просто приехала отдыхать в Германию, но случилась беда. Альберт не давал читать ей новости, смотреть телевизор. Он занимал большую часть ее жизни «после», а когда решил сделать ей предложение – получил отказ, на что был зол, как черт. Юлия хоть и была благодарна за помощь, но замужеством не грезила. Каждую ночь ей снились сны, в которых она видела одного и того же мужчину: высокий, худощавый, с белесыми глазами. Он всегда звал ее по имени и так нежно, что сердце сжимало, и она просыпалась. Этот мужчина не был похож на Штольца, ни внешне, ни манерами. - Юлия, моя дорогая, хватит смотреть в окно. Ты там ничего нового не увидишь. Голос Альберта казался холодным, как сталь, от чего Юлия поежилась. Она по долгу могла смотреть в окно, представляя себе совсем другую жизнь. Как только она начинала думать о мужчине из снов, слезы сами катились по ее щекам. «Неужели, я обречена жить здесь до смерти… С этим мужчиной… Штольц хороший друг, он заботится обо мне, но замужество с ним… Я не хочу, не об этом я мечтала. Кто я на самом деле? Я хочу вспомнить свою старую жизнь, хочу понять, что произошло. Альберт не дает мне даже новости смотреть по телевизору, говоря, что это глупые бредни и все вокруг лгут» Но в один из осенних дней Штольц уехал по делам палаты, оставив Юлию под присмотром домработницы с наказом «не давать Юлии ни газет, ни телевизора, ни телефона». Конечно, Юлия не была из тех, кто любил смотреть передачи по телевизору, но и сидеть в тишине она не могла. - Ада, не могли бы Вы принести мне пульт от телевизора. - Господин Штольц запретил мне давать Вам смотреть телевизор, Юлия. Лучше почитайте книгу. Ада была женщина преклонного возраста, лет 65-ти, но с добрыми и милыми чертами лица. Ее поистине ангельское лицо делало ее моложе лет на 10. Но и душой она была человеком с большой буквы. Юлия долго уговаривала ее, пока та не сдалась. - Хорошо, но это будет нашим маленьким секретом. Господин Штольц не должен знать, что я давала Вам смотреть телевизор, он этого не любит. Юлия была на седьмом небе от счастья, поэтому удобно устроившись на диване и спустив ногу с протезом на пол, она счастливая переключала каналы в поисках чего-нибудь интересного. Детские каналы, мелодрамы, детективы… Ничего не привлекало женщину, но это было лучше, чем просто смотреть в окно. То ли сама судьба снизошла на Землю и на крыльях спустилась к Юлии, или это был ангел-хранитель, но среди скучных каналов, внимание женщины привлекли новости. Женщина-ведущая что-то радостно и с придыханием рассказывала на немецком, но по видеоряду было понятно одно – в России вышел из тюрьмы какой-то человек, явно знаменитый, раз даже в немецких новостях рассказывают об этом. Показали пару кадров России, колонии, где был этот мужчина, а затем и самого мужчину, который давал небольшое интервью журналистам. Как ударенная током, Юлия поднялась со всего места и сделала звук погромче. Глаза женщины устремились прямо на экран, где худощавый мужчина в очках улыбался и говорил о своем освобождении. «Я наконец-то на свободе и знаете, что я Вам скажу? Россия наконец-то свободна» Пульт выскользнул из руки женщины и упал на пол, покрытый ковролином. Руки затряслись, дыхание сбилось, а сердцебиение подскочило. «Это Он! Этот тот самый мужчина их моих снов!» - Ада! Ада, подойдите! Через минуту в комнату вошла домработница, держа в руке полотенце с тарелкой. - Что такое, милая? - Кто этот мужчина? – рука Юлии устремилась в экран телевизора. Ада пару секунд смотрела на мужчину немигающим взглядом, а затем из ее рук полетела тарелка и разбилась на три огромных осколка. -Ох, какая я неуклюжая… Господин Штольц будет в ярости… Эти слова прозвучали двояко, но Юлия все никак не унималась. Опустив руками ногу в протезе и откинув одеяло, она медленно поковыляла к экрану. - Он кажется мне знакомым… -Юлия, душечка, прошу Вас не обращайте внимание. Подумаешь, какой-то мужчина из России, тем более это не новое явление, там постоянно кто-то выходит из тюрьмы, а кто-то попадает в нее. -Но этот мужчина особенный, он знаменитый, раз у него берут интервью. -Отнюдь, он просто долго сидел в тюрьме, почти 10 лет. Власть сменилась, и вот он на свободе. Навальный теперь будет жить по-другому. Юлия повернула голову в сторону Ады. - Навальный? Это его фамилия? А как его зовут? Ада побледнела, а затем отступила на шаг назад. - Не знаю. Юлия давайте лучше прогуляемся по саду. Полно Вам смотреть эти глупые новости. Пожилая женщина потянулась за пультом, но Юлия перегородила ей дорогу. - Ада, скажи мне, как его зовут. Я хочу знать. Раз это просто мужчина, зачем столько тайн, - сейчас женщина казалась грозной и озлобленной. Пожилая домработница выдохнула и покачала головой, подбирая с пола пульт и выключая телевизор. - Господин Штольц будет в ярости… Но я тоже не могу молчать и утаивать это от тебя. Не такой я человек, совсем не такой. Это Алексей Навальный – главный борец с коррупцией, российский оппозиционер и твой… Но не успела Ада закончить, как на пороге комнаты уже стоял Альберт и смотрел на женщин своим орлиным, без эмоциональным взглядом. - Что здесь происходит, Ада? Домработница побелела, как смерть, а затем положила пульт на полку. Она хотела что-то сказать, но не успела – тяжелая мужская рука хлестко и звонко дала пощечину бедной женщине. - Я говорил тебе не давать ей смотреть телевизор, а особенно новости! Глупые женщины, я все должен делать сам… - Альберт… Юлия была напугана от увиденного и как смогла подбежала к Аде, чтобы помочь ей. Повернувшись к Штольцу, она грозно посмотрела на него. - Ты монстр… Зачем ты так с бедной женщиной? Она не виновата, я сама взяла пульт и посмотрела новости. От напирающей злости, Штольц схватил белокурые волосы Юлии в кулак, от чего та беспомощно запищала, и сжал их, ставя женщину на место. Противный металлический голос оказался прямо рядом с ухом женщины. - Я говорил тебе не смотреть новости и не приближаться к телевизору? Говорил? Я похож на идиота? Спелась с домработницей и думаешь, что тебе все здесь можно? Да я вытащил тебя из ада, поставил на ноги, а ты еще и называешь меня монстром? Швырнув беззащитную женщину на пол, Штольц вышел из дома приговаривая лишь одну фразу: «Ты такая же, как твой муж» и хлопнул дверью. Юлия приподнялась на локтях и вытерла слезы, которые полились скорее от боли, чем от обиды. Она никогда не видела Альберта таким. К женщине поспешила домработница, помогая подняться ей на ноги. - Это должно было случится однажды… Он не мог бы долго утаивать это от тебя… Юлия шмыгала носом и держалась руками за предплечье Ады. -Что скрывать? Что он монстр и на самом деле не любит меня? Глаза домработницы увлажнились, и она обняла хрупкое тело Юлии, прижимая ее к своей груди. - Ох, Юлия. Бедная малышка. Он врал тебе с самого начала, как только ты попала в больницу после аварии. Штольц гадкий тип, и он приказал мне и всем остальным в окружении тебя никогда не рассказывать тебе правду, но я не могу больше молчать. Я вижу, как ты мучаешься… Тот мужчина с новостей – твой муж. Глаза Юлии расширились, она отшатнулась от женщины, не веря сказанным словам. - Мой муж? Но… А как же Штольц? Он сказал, что я была одинока и… И вообще он мой жених… Я… - Нет, Юля. Он не твой жених и никогда им не был. Может быть, ты сейчас мне и не поверишь, но придется. Ты потеряла память, но частично. Возможно, сказанные мною слова хоть немного помогут тебе восстановить то, что было утеряно. Ада присела на диван, сажая рядом с собой Юлию и начала все рассказывать: про мужа в тюрьме, подставное письмо о его смерти, аварию, больницу и потерю ноги из-за всего этого. Юлия слушала внимательно, пока голова наполнялась потоком информации. Как альбомные листы заполняются фотографиями, так и некоторые моменты приходили в голову женщины. После рассказа, Ада вытерла слезы на глазах и посмотрела на Юлию. - Уезжай. Уезжай отсюда как можно скорее. Я дам тебе денег, их хватит на первое время. Купи билет и улетай в Россию. Найди там мою сестру по папиной линии, Наталью. Она моя младшая сестра. Я позвоню ей и скажу, чтобы она встретила тебя и приютила. Найди своего мужа, он точно живет в Москве, но большего я не знаю. - А как же Вы? Ада, я не могу оставить Вам тут… А если Штольц вернется… - Обо мне не беспокойся. Я уеду из города завтра же, а дальше скроюсь. Возможно, поеду на запад, во Францию. Главное ты улетай. Ада встала и ушла в комнату, а затем вернулась с конвертом, запиской и визиткой. - Вот, это деньги на билет и на первое время. Телефон Натальи, на всякий случай и моя визитка. Если все будет хорошо, дай Бог свидимся. Слезы навернулись на глаза Юлии, когда домработница передала конверт и бумажки в ее руки. Она обняла пожилую женщину, а затем побежала в комнату, собирать свои вещи, которых, к счастью, было не так много. Взяв все самое необходимое, Юлия попрощалась с Адой и, вызвав такси, умчалась в аэропорт, оставив половину вещей, свою палку и пожилую женщину в огромном особняке, который таил в себе только ложь и боль. «Я еду в Россию… Я еду Домой…»