Heavens and not only (сборник)

У Пей Мина теперь есть Мингуан, точнее Жунгуан, точнее - душа Жунгуана в клинке Мингуана. Он и сам в этом пока не совсем разобрался, неосознанно путая волосы на затылке широкой, привыкшей к оружию ладонью. В потугах обрести душевное равновесие - трет вензель на виске и скуле, как до этого делал ни раз. Наверное только дражайшая Цзе знает, что именно сюда ему в лицо брызнула кровь хрупкой и смелой Юйши Хуан, восставшей против него в тот день. Возможно, Повелительница Дождя тоже догадывается о чем-то таком, раз каждую их встречу, не опуская в приветственном поклоне головы, наотмашь бьет мудрым и добродетельным взглядом темных глаз именно в эту точку. После этого лицо горит две недели, изредка - дольше. Пока этот взгляд не сотрут губы очередной прекрасной женщины, достойной его внимания и любви. С тенью принцессы павшего государства он смог смириться. Привык за сотни лет не пересекаться, находя сотни поводов для невозможности встреч: уделял время молитвам верующих, уходил в патрули, сражался, занимался любовью, снова сражался, даже несколько раз ослушивался приказов Шеньу и с довольным лицом оказывался под арестом в своем дворце. Лишь бы только не слышать тяжелой поступи быка, несущего свою госпожу. А теперь на поясе, игнорируя любой намек на ножны, нахально болтается, демон его побери, Жунгуан. И Пей Мину совершенно некуда бежать от своего прошлого, которое так хочется забыть за чаркой достойного вина… Не с кем больше пить. Или сбежать в объятья неземных красавиц, так тепло встречающих его в любом облике - будь он божеством или смертным… Совсем не отвлекает. Или… Да какие к черту тут или. Жунгуан трясется от смеха над своим Генералом - одним единственным для него среди Небес и Земли. Подливает масла в огонь, звенит от хохота и нетерпения, требует извинений за каждый прожитый грех, постоянно напоминая о них. Ночью диктует длинный список имен неспящему Пей Мину, поражая своей памятью на лица и события дней, покрывшихся не только пеплом прошедшего времени, а прахом от истлевших костей погибших товарищей. Мингуан славит короткий людской век и беспощадный бег светил, что задуман богами стремительным, чтобы простые смертные не жили веками в надежде на первый за несколько поколений рассвет. С рассветом оружие стихает, прекращает терзать своего хозяина и умиротворенно дремлет на стройном бедре, изредка разделяясь и заползая ящерицей, отбросившей свой хвост, за высокое голенище сапога. Пей Мину бы вышвырнуть его на самое дно черных вод Хэ Сюаня, только не уверен он что даже Черновод сможет переварить такую желчную тварь. Поэтому он носит его, даже прикрывает ладонью рукоять, когда Жунгуан начинает ворчать и смущаться под пристальными взглядами других Небесных чиновников. Что полвека назад было бы моветоном, благодаря Его Высочеству и его свирепой Жое, стало допустимым. В такие дни, чувствуя заботу, меч молчит. Набирается сил, нечестивая тварь. Молчит день. Два. Три. Изводит вежливостью и покладистостью. Мингуан не просто думает - он знает, что тот готовит в спину удар. И настолько погружается в это ожидание, что в один день не успевает разминуться с Юйши Хуан. Почти врезавшись в морду ее верного зверя, Пей Мин наконец-то приходит с себя и неосознанно касается красных линий, желая скрыть их за водопадом волос от той, кому их видеть вовсе не стоит. - Выглядите уставшим, Генерал Пей, - ее голос медленный, словно небесные реки. - Нужно беречь себя. Смотрит прямо, без насмешки и жалости, будто действительно ей есть дело до полководца, уничтожившего ее государство. Будто ему есть дело до ее слов. … есть. Раздерганный мечом, потерями, рухнувшими и снова воспарявшими небесами, он хочет высказать на эту заботу все, что так долго пылилось в сердце. О глупых девчонках, идущих на жертвы, не зная любви. О гордых принцессах, предпочитающих время проводить среди тупых крестьян. О.. В попытках решить что сорвется с языка первым и привести мир к простой логической цепочке Пей Мин строит забавное лицо: немного растерянное, немного жалобно-раздраженное и совершенно не похожее на привычное самодовольное и знающее себе цену. И первый раз слышит смех Государыни Юйши. - Ничуть, - сдувается в миг, словно мыльный пузырь, под ехидный шелест меча, кусая себя за щеку до крови, чтобы не вылетело что-то. - Если устанете еще больше, почтите меня визитом, - злобное дыхание быка, недовольного речами хозяйки почти заглушает приглашение его хозяйки, ласково водящей хрупкой ладонью по крепкой спине животного. - Всенемпеменно, - Гунжуан почти верещит, радостно хлопая по бедру своего Генерала. А Пей Мин растеряно смотрит на мерную поступь черного чудовища, уносящего свою Богиню подальше с небес. Сегодня он точно напьется, вышвырнет прочь из своего Дворца Мингуан, засекая пару часов, которые потребуются на возвращение этой паскуды к нему, и… обязательно приедет. Ведь не может же Мингуан отказать такой женщине.