Heavens and not only (сборник)

Пей Мин по своему любил обоих - Ши Уду и Линвэнь. Не до звенящей, сжигающей разум страсти, а приземленно, по-человечески. У него никогда не было кровных родственников, кого бы он, гордясь и одобрительно хлопая по плечу, мог бы признать равными себе. Отцом он был неплохим, насколько такое определение вообще применимо к Богу, и своих многочисленных потомков в пределах разумного поддерживал. Вряд ли кого в мире смертных вообще могло удивить упоминание его имени в генеалогическом древе. Разве любить - так порочно? Но оказалось, что любить себе равного - это совсем иное. Своим влиянием Линвень могла заткнуть за пояс любого, а ее острый ум жалил намного больнее чем скорпионовые змеи Бань Юэ. Но она так мило хмурилась на его комплименты и редкие поцелуи в щеку, что на язык само по себе просилось «Дражайшая Цзе». Мужское ее обличье он одарял вниманием не меньше, но вместо поцелуев предпочитал хулигански дергать за испачканную в туши прядь волос, то и дело выпадающую из тугого хвоста. Иногда даже помогал разгрести часть свитков. В его представлении это действие выглядело так - он одним движением скидывал свитки в руки, дрожавшего от окружающей его ауры служащего, выдернутого им произвольно, и отеческим подзатыльником отправлял подальше. Сам же с победным видом устраивался на отвоеванном пространстве и вслух размышлял над рейтингом самых красивых небожительниц и демонес, составленных для ознакомления и развлечения ее дворцом. И никогда не забывал возмутиться почему там нет Совершенного Владыки Линвень. Отвлечь от животрепещущей темы Генерала мог только Ши Уду. Вторая его любовь. Или ненависть. Или больное удовлетворение собственного самолюбия. Он так до конца не определился. Просто Водяной-шисюн был. Уравновешивал пламя Мингуана холодом подвластных ему вод и воплощал собой всю необузданность стихии. А после нескольких чаш крепкого рисового вина склонял голову на чужое колено и внимательно слушал о пережитых сражениях, иногда хмурясь от резкости сказанных слов. Когда они оставались вдвоем, его идеальная осанка давала крен, а опущенные плечи под тяжелым генеральским плащом, наброшенным на них к исходу ночи, пролетающей под разговоры, делали непоколебимый образ гораздо более приземленным. Без воды не расцветает земля, без земли негде пылать огню, без огня не согреть воды. Пей Мин не успел осознать, когда этот привычный и стройный порядок осыпался на его ладони прахом. Один неожиданно стал мертвецом, а другой - предателем. Они никогда друг другу ни в чем не клялись. Тогда бы у него была веская причина их ненавидеть. И перестать любить.