Heavens and not only (сборник)

- Викрил и иглу №2, - пара часов утомительной операции практически позади. Осталась самая малость - собрать в аккуратный шов рассеченную скальпелем кожу и еще раз проверить правильность постановки дренажей. Обычно его коллеги на этом этапе операции максимально расслаблялись и могли позволить некоторую вольность и невнимательность, но, наученный горьким опытом, он предпочитал до конца оставаться собранным и держать ситуацию под своим контролем. Не смотря на кажущуюся незначительность, некоторые маленькие допущения всегда могли обернуться большими неприятностями. - Наводим косметику? - его ассистент Инь Юй предпочитал был немногословным, что совершенно устраивало стоящего на первых руках доктора. - Не стоит пока что, - Хуа Чен деликатно поддержал зажимом расходящийся край раны. - Через месяц будем снимать железо, тогда и сделаем красиво. Пока хватит и обычных швов. Больной потихонечку начал реагировать на их манипуляции, едва вздрагивая и будто бы инстинктивно пытаясь уйти от боли. Наркозная аппаратура, к которой он был подключен протяжно пискнула, ябедничая откровенно скучающему анестезиологу на пациента, пытающегося сделать первые самостоятельные попытки дыхания. - Вы здесь будете просыпаться или в палате? - не отрывая глаз от порхающей над раной иглы поинтересовался доктор Хуа. - Ближайшие минут сорок операционная в вашем распоряжении. - Чтобы нас обглодали тут сонные операционные медсестры и санитары? - до хруста в челюсти зевнул и ответил Хе Сюань, лениво посматривая на приборы. Наркоз шел в штатном режиме и не доставлял излишних проблем, поэтому с каждой минутой все больше и больше вгонял в тоску. Сюань с черной меланхолией на сердце вспоминал, что в ординаторской его ждет недопитый кофе и вполне себе приятный бонус в виде сандвичей, собранных специально для него. Но с самого утра ему так и не удалось отведать эти чудеса кулинарного искусства своей ненаглядной Ши. Потому что стоило только присесть и разгрести километры протоколов и осмотров, так излишне инициативные личности находили ему новые и новые поводы для работы. - С каких пор ты боишься мелкую рыбешку? - последний узелок лег идеально, надежно скрепляя края. Вполне можно было бы наложить скобы, но торопиться было некуда и незачем. Хуа Чен всегда больше доверял своим тактильным ощущениям, чем аппаратной замене некоторых навыков. Хотя и совершенно не чурался в работе новых технологий, сочетая в своем подходе только самое лучше и удобное. - С тех пор, что даже небольшой стайкой пираньи могут доставить сильный психологический дискомфорт, - графики на экране изменились не сильно, ввергая Хе в еще большую глубину меланхолии.- Да и наш дорогой пациент не слишком спешит просыпаться. Все-таки я изначально достаточно углубил наркоз, чтобы обеспечить вам лучшие условия для установки пластин. - Просто признай, что ты хочешь побыстрее свалить к своей ненаглядной котомке с едой, - верхняя пара стерильных перчаток, залитых кровью, полетела в контейнер с отходами. - Мог бы для разнообразия выбрать любой другой грех кроме обжорства. - Так я еще и унываю, когда не могу предаваться чревоугодию! А гордыня прочно занята Вами, дражайший коллега, - Хе Сюань спокойно собрал свои записи. - Хотя какой ты мне коллега. У меня складывается впечатление, что я тебе денег должен, раз так бессовестно меня эксплуатируют. - Спасибо всем за работу, - изящно пропустил мимо ушей стоны анестезиолога Хуа, благодаря за полночные труды всю операционную бригаду. - Пока что все. Там же посмотрим по ситуации. Скинув стерильный халат и оставшиеся перчатки, Хуа с некоторым облегчением и удовольствием вышел из оперблока, оставляя остальных разбираться с мелочами. Он искренне любил свою работу, но момент, когда операция уже завершена и было сделано все возможное и невозможное, для него имел наибольшую ценность. Именно тогда сознание становилось пустым, а дыхание свободным. «Операция закончена. Спасибо всем за работу» - разорванная грудью финишировавшего марафонца лента. Лента, приносящая покой. Хуа Чен только начинал свою карьеру как врач травматолог-ортопед, но уже его перспективы были весьма радужны. Диплом с отличием, стипендии и гранты, прекрасное место работы и адекватный коллектив - все благоволило ему. Будто он смог поймать за хвост Синюю птицу и вытрясти из нее исполнение всех своих желаний. Рабочий телефон заголосил совершенно не вовремя, разбивая в дребезги все надежды на небольшой перекур. Сегодня его напарник не смог выйти на ночное дежурство, а замена не была найдена. Поэтому на молодого доктора этой ночью навалилось все и сразу: курация больных в отделении, операции, дежурство в круглосуточном приемном покое - тут можно взвыть похлеще Хе Сюаня. Только вот некогда. Потерев уставшие глаза, полные тонких красных прожилок Хуа Чен искренне собрался послать звонившего, но все же нашел в себе остатки сил взять трубку. - Да? - Доктор Хуа, спуститесь в приемный покой. Немедленно, - утомленный до крайности женский голос принадлежал заведующей Приемного покоя профессору Линвэнь. Будучи ответственной за такую хаотичную структуру больницы она часто не находила в себе лишних сил объяснять по телефону причины своих пожеланий. Но, стоит отметить, никогда не звонила попусту. Двери оперблока снова распахнулись, пропуская через себя каталку с пациентом в сопровождении анестезиологической бригады. - Что-то случилось? - Хе, еще со времен совместной учебы в медицинском, прекрасно ориентировался в настроении Хуа. - Нам стоит быть готовыми? - Пока не знаю, - опустив руку с зажатым в ней телефоном вниз, пожал плечами травматолог. - Если что, я дам знать. - Иди ты… в приемный. Пока не перекушу - знать ничего о наших дальнейших планах не желаю, - Сюань в голодном состоянии становился совершенно несговорчивым. Хмыкнув, преисполненный осознанием бессмысленности бубнежа своего бывшего однокурсника, Хуа Чен неопределенно махнул в воздухе рукой и направился в логово Линвэнь. - Снова, - ценность Линвэнь как руководителя была неоспорима, но умение сокращать диалоги до смысла делало ее настоящей богиней. - Соболезную - И Вам доброй ночи, - Хуа Чен тоже не любил лишние прелюдии. - Насколько серьезно? - Ничего особенного, - она протянула ему стопку пока еще не скрепленной бумаги, в ближайшим будущем станущей историей болезни. - Толком не понятно что произошло, но уверена, что снова что-то на грани получения премии Дарвина. Вдаваться в лишние подробности в случае это пациента не было никакой необходимости. Хуа Чен знал анамнез пострадавшего лучше чем кто либо другой в этой клинике. Поэтому Линвэнь спокойно взяла изящный фарфоровый чайник, стоящий на ее рабочем столе и наполнила маленькую кружечку изысканной ручной работы, мелодично звякнувшей при контакте с носиком. - Профессор Линвэнь, простите мою бестактность, - Хуа Чен тонко улыбнулся, расписываясь на весу в графе «Лечащий доктор». - Но в кофе «по-ирландски» должен присутствовать еще и сам кофе. - Суть моей работы - создавать порядок из беспрерывного хаоса. Нет времени на промежуточные вариации, - по губам скользнула тень улыбки. - Попрошу Вас поспешить к пациенту. К сожалению в его временной палате слишком много вещей, которые представляют собой опасность для здоровья. Часы на запястье показывали без четверти час, когда Хуа Чен покинул берлогу профессора, работающей за троих. Чтобы понять куда нужно проследовать, ему даже не было необходимости спрашивать снующий по коридору младший персонал. Естественно четвертый кабинет. Хуа Чен поймал себя на мысли,что подсознательно с самого утра уже был готов к этому. Ведь не к добру были с утра эти загадочные разговоры про сюрпризы. - Потерпите немного, сейчас мне нужно будет совершить забор вашей крови на анализы, - подойдя к нужному кабинету, Хуа Чен слегка притормозил, открывая дверь, но не спеша заходить внутрь. Рядом с его ночным пациентом уже хлопотала миловидная медсестричка, ловко набирая в промаркированные пробирки кровь для исследований. Она только недавно пришла в клинику, но работала вполне неплохо. Если бы еще не постоянные попытки флирта в любой особью мужского пола, то цены бы не было этой чертовке. А встретив такого красавца, да еще нуждающегося в помощи и заботе… Пуговичка на декольте сама собой расстегнулась, а нежность во влажном взгляде выкрутилась на максимум. Сидящий же на кушетке молодой мужчина был совершенно растерян от такого напора и чувствовал себя откровенно неуютно. - А теперь давайте я обработаю вашу рану… - почти в ухо мурлыкала она больному, уже неоднократно пытающемуся отодвинуться подальше от соблазнительницы. - К сожалению, это уже входит в мои непосредственные обязанности, - Хуа Чен все же решил спасти попавшего в неудобное положение. - Тем более, что не слишком этично добиваться внимания женатого мужчины. На лице была маска, скрывающая большую часть его мимики, но выражение уставших глаз было мягким и спокойным. Как и его голос. - Если бы супруга была более внимательна и примерна, то находилась бы рядом с ним, - она даже не пыталась скрыть свое раздражение, собирая инструменты в лоток. - И кольца нет. Откуда мне знать, женат или не женат? - Если только это вводит тебя в заблуждение, то придется мне снова одолжить свое, - Хуа Чен откровенно веселился от сложившейся ситуации. Подняв руки, он расстегнул висящую на своей шее цепочку и поймал в ладонь скользнувшее по плетению кольцо. Даже в тусклом свете больничных ламп россыпь рубинов сверкнула как капли крови, стекающие по платиновому ободку - Не снимай, пожалуйста, больше свое, гэгэ, - подойдя к сидящему на кушетке мужчине, Хуа Чен взял его руку и нежно надел слегка великоватое тому кольцо. - Так безответственно морочить головы юным девушкам. - Постараюсь впредь быть более осмотрительным, - впервые подал голос, растеряно наблюдающий за всей развернувшейся сценой Се Лянь. - Прости, я снова не дождался тебя дома. Хуа Чен заинтересованно посмотрел на резко замолкнувшую свою помощницу, ставшую такого интенсивно свекольно-красного цвета, что появились опасения за ее здоровье. Пробирки чуть не выскочили из трясущихся от шока и негодования рук, но она все же нашла в себе силы зафиксировать их в маленький пластиковый штатив для переноски. - Я… - сдавлено начала она. - Пока что можешь быть свободна. Я позову, если что-то понадобится, - вряд ли она дослушала всю фразу целиком, прежде чем пулей вылететь за дверь, но это уже никому не было интересно. - Сань Лан… - Се Лянь выглядел виноватым настолько, насколько это было возможно. Пока он добирался до больницы, подгоняемый воплями Му Цина и Фэн Синя из бесконечно звонящего телефона, то придумал целую тираду, которая бы объяснила все произошедшее с ним. Но стоило увидеть Хуа Чена и все тщательно отрепетированное выступление вылетело из головы. - Как ты опять поранился, гэгэ? - внешних повреждений при беглом осмотре не было видно, но раз Се Лянь не стал дожидаться его возвращения и приехал, значит случилось что-то, что послужило достаточно серьезным поводом для его визита. - Я слегка порезал ногу, пока пытался приготовить тебе торт на день рождения, - кончики ушей и носа Се Ляня порозовели, выдавая его крайнее смущение от произошедшего. Он столько готовился, чтобы придумать как поздравить своего супруга: спросил всех, кого только можно, прошерстил все форумы и даже две недели по настоянию своих друзей ходил тайком на кулинарные курсы. И все ради того, чтобы своей природной неуклюжестью и отсутствием удачи запороть весь сюрприз в один миг. - Давай я посмотрю, - Хуа Чен присел рядом, похлопав себе по бедру, приглашая закинуть на него пострадавшую ногу. Он не стал говорить супругу, что совершенно забыл про собственный День рождения. В сердце же стало так тепло. Пока они не познакомились, Хуа Чен никогда не уделял достаточного внимания каким-либо датам и событиям в собственной жизни. Но теперь, чувствуя тепло и любовь своего родного человека, с трепетом принимал все, что тот делал для него. Се Лянь послушно положил ногу на указанное место, закатывая домашние штаны, в которых он приехал. Хуа Чен почувствовал как по темной ткани хирургического костюма начало разливаться влажное пятно. Взгляд гетерохромных глаз тут же потемнел, а внутри пробежал легкий холодок беспокойства. Аккуратно стянув тяжелый кроссовок с ноги, доктор увидел криво намотанные большим клубком бинты, почти полностью пропитанные кровью. Обувь изнутри так же была залита красным, основательно пропитавшись и потяжелев. - Как давно получил травму? Чем? Как добирался?- все тепло из голоса ушло, оставив только профессиональную твердость и конкретику. - Примерно час назад, - Се Лянь опустил глаза, чувствуя себя крайне виноватым. - Разбил стеклянный поднос и наступил на него. Часть осколков получилось вытащить, и есть ли там еще я не знаю… Приехал за рулем. Больше всего неудачливый кондитер переживал не за свои травмы, а за нарушенное обещание. После того, как он уже несколько раз оказывался в операционной с разными повреждениями, то клятвенно обещал своему личному доктору быть как можно более аккуратным. А после того раза, как он разбился на машине на зимней трассе… Больше всего на свете он не хотел, вновь очнувшись, увидеть такого Сань Лана. Уже потом Му Цин рассказал ему, что все восемь часов пока его оперировали, Хуа Чен никому не позволил его сменить у операционного стола. А уже в реанимации, если бы не старания Хе Сюаня, его тогда еще будущего супруга не смогли бы даже заставить поспать, не говоря уже о какой-то там еде. Для Се Ляня это было три выпавших из жизни недели, а вот для Хуа Чена - целая жизнь, которую бы он с радостью отдал за здоровье своего любимого. - Укладывайся пока что ровно, - Се Лянь повиновался, вытягиваясь и закрывая ладонью глаза. - Сейчас мы переедем с тобой в нормальную смотровую и тогда я смогу что-нибудь придумать. - Со мной все в порядке. Не переживай. Смотри, я даже пальцами могу спокойно двигать, - пальцы на пострадавшей ноге неловко двинулись, а из-под повязки побежала кровавая дорожка, отчетливо видная на мраморной коже. - Не двигайся, - Хуа Чену хотелось заорать, но он сдержал поднявшийся в душе гнев и произнес это спокойно. Он злился не на своего мужа, а на себя. Сколько раз было обещано и высечено на сердце каленым железом клятв, что его любовь больше никогда не будет испытывать боль и безразличный холод хирургических инструментов. Но вот снова Се Лянь в крови у него на работе. И каждый раз в этом виноват ни кто иной как он сам. Если бы не этот псом влюблённый День рождения, то сейчас Се Лянь бы просто смотрел фильмы до утра дожидаясь его. А после прихода с дежурства поил бы свежезаваренным чаем и мягко укладывал в кровать, обнимая пока Хуа Чен не уснет. - Да успокоишься ты сегодня? - после пары гудков по рабочему телефону отозвались с того конца. - Пожрать дал, так теперь опять на амбразуры приглашаешь? - Хе, давай в малую. Ты мне нужен минут на двадцать, - Хуа Чен взъерошил волосы лежащего и нежно провел по щеке большим пальцем, успокаивая. - Что ты как маленький! - Хе Сюань твердо вознамерился отбиваться от незапланированной работы. В чем-то он очень сильно походил сейчас на героев любимого фильма своей девушки - Гремлинов. Если успевал принять душ и перекусить после полуночи, то уровень мрачности и злобности в нем выкручивался на максимум. - Инфильтрируй ткани ультракаином и ковыряйся сколько влезет. - Хе Сюань, ты сейчас оторвешь свою жопу и прибудешь в малую перевязочную с полными карманами своих приблуд, - Хуа Чен не повышал голос, но сейчас своим гневом был готов вскипятить океан. - У меня тут Се Лянь. - Так с этого бы и начал. Иду я, - короткие гудки возвестили, что абонент бросил трубку. Се Лянь вздрогнул, когда почувствовал руки Хуа Чена у себя под лопатками и коленями. Его легко оторвали от кушетки, поднимая вверх и перехватывая поудобнее. По всем правилам таких больных как он стоило транспортировать на сидячей каталке в сопровождении медсестры или санитара, но Хуа Чен позволил себе такую вольность. Второй час ночи не добавлял лишних глаз и ушей в коридорах клиники, а Линвэнь не станет делать ему замечания. Будучи мудрой женщиной, она умела вовремя прикрыть свои глаза и промолчать, оставляя в памяти небольшую пометку. - Ничего не бойся. Я проверю рану на наличие осколков и, если необходимо, наложу пару швов, пока ты поспишь, - маска на лице мешала ему оставить на темной макушке успокаивающий поцелуй. - Хорошо, Сань Лан, только пообещай мне не волноваться, - твердо произнес Се Лянь. - Я живой. Со мной просто произошла очередная неприятность и только. - Ну вы там где, голубки? - Хе помахал им рукой с другого конца коридора. - Я тут ночевать не собираюсь. У меня в ординаторской диванчик стынет. - Ты можешь хоть иногда скрывать свой скотский характер? - перевязочная находилась не так далеко, поэтому их передислокация заняла немного времени. - Иногда приятно послушать тишину. - Нет. Сейчас ночь, а я не сплю, - когда Се Ляня нежно аккуратно опустили на смотровой стол, Хе приветственно помахал ему. Пока же Хуа Чен аккуратно разбинтовывал порезанную ногу, Сюань ловко установил в руку катетер и замерил основные жизненные показатели. - Се, ну что? Полетаем минут пятнадцать, пока этот демон упивается твоей кровью и моими жизненными силами? - Почему бы и нет, - Се Лянь лежал спокойно и терпеливо. Ему было страшно снова оказаться среди приборов и инструментов, но он стойко держался, чтобы не показать перед Сань Ланом свой мандраж. Уже можно было бы привыкнуть за столько лет к больничной обстановке, но с каждым разом становилось все дискомфортнее. - Тогда закрывай глаза и не сопротивляйся сну, - тонкой струйкой препараты побежали по мягкому внутривенному катетеру, смешиваясь с бегущей кровью и одурманивая голову. Монитор тихонько попискивал, показывая стабильные параметры, а дыхание постепенно становилось все глубже и спокойнее. Незаметно сжимающие в волнении футболку пальцы разжались. Хе Сюань проверил зрачки, убеждаясь, что сейчас его пациент достаточно погружен в наркоз чтобы можно было бы начать, и махнул рукой травматологу. Хуа Чен сдернул остатки бинтов с расслабленной стопы, рассматривая в ярком освещении поврежденный свод стопы. Зрелище было более оптимистичным, чем его ожидания. Несколько глубоких порезов и пара осколков. Кровь была густая и темная, кое где даже уже начала сворачиваться, а кое где текла ленивыми толчками в такт мерно сокращающемуся сердцу. - Ну что там? - Хе Сюань заглянул через плечо сидящего Хуа. - Слушай, неприятно, но не смертельно. - Не смертельно, - первый толстый и острый осколок звякнул по стерильному лоточку. - Но довольно глубоко. Се Лянь еще и доехать за рулем сам смог. Вот и вколотил парочку. - Вы с ним два сапога пара, - зевнул Сюань. - Оба корчите из себя невесть что, будто думаете о друг друге как о стеклянной игрушке, которая разобьется в каждый момент. Поэтому ты изводишься каждый раз, видя его здесь. А он - терпит до последнего и боится доставить тебе хлопот. - Много ты понимаешь, - Хуа Чен остановил кровотечение и вытащил оставшиеся осколки. - Открой мне шовный. Наложу парочку. - Взрослые уже мужики, а все как дети, - Хе сделал все необходимое и снова ввел препарат. - Он у тебя чемпион по фехтованию, а ты носишься с ним как с принцесской. - Кто бы говорил, - короткий смешок. - А сам пылинки сдуваешь со своей королевы. Стоит ей вздохнуть и обиженно сложить губки, как великий и ужасный Хе становится как дрессированный морской котик. - Да пошел ты, - у его приятеля закончились аргументы, поэтому разговор затух сам собой. Да и откровенно уже не осталось сил на праздные разговоры. Хуа Чен устало моргнул, закрыв глаза на пару секунд. Уж точно он не считал Се Ляня хрупкой принцесской. Просто хотел защищать от любой боли этого стойкого и жизнерадостного человека, наполняющего его, Хуа Чена, жизнь смыслом. Последний тур бинта лег на ногу, прочно фиксируя. - Сань Лан… - действие лекарств закончилось и Се Лянь начал постепенно приходить в себя. В теле разливалась приятное блаженство и нега, манящая поспать еще немного. - Все прошло успешно, - не смотря на ехидный смешок анестезиолога, Хуа Чен стянул маску и коснулся губами слипающихся ото сна век супруга. - Подержи немного. До утра побудешь здесь. - Я не хочу… Давай поедем домой… - действие гипнотиков еще не закончилось, поэтому Се Лянь, в трезвом уме никогда бы не произнесший подобного, сжал губы в упрямую линию. - Утром, - Хуа Чен с удовольствием бросил бы все, но до конца дежурства осталась всего пара часов и десяток кружек еще не выпитого кофе. - Я побуду с тобой в палате, пока ты не уснешь. Се Лянь лениво ответил кивком согласия и закрыл глаза, проваливаясь в поверхностный сон. Перемещение в плату прошло без приключений. Оказавшись на мягком матраце Се Лянь тут же свернулся, подгребая под себя одеяло и хмурясь во сне. Хуа Чен пальцами расправил складочку между бровями уснувшего, скользнув подушечкой пальца вдоль переносицы к кончику носа. Сам же присел в кресло, открывая рабочий ноутбук и кладя рядом корпоративный телефон. Он не стал уходить далеко, но и заполнить истории было необходимо до прихода следующей смены и руководства, чтобы со спокойной совестью утром забрать свое ходячее несчастье домой. В какой момент это утро наступило Хуа Чен так и не понял. Почувствовав на запястье вибрацию будильника, установленного на часах, он в первые пару секунд с трудом осознавал что происходит: почему так тепло и на груди и коленях приятная тяжесть. Только когда кожа на шее ощутила чужое мерное дыхание, до утомленной головы дошло, что за окном потихонечку начинает дребезжать рассвет, а на нем компактно разместился Се Лянь, прижимаясь во сне и мерно сопя в шею. Ноутбук был деликатно отставлен на прикроватный столик. Их же дует был сверху накрыт тонким больничным одеялом. Хуа Чен довольно улыбнулся, поудобнее обнимая свой ценный груз. Небо за окном из темно-синего с каждой минутой становилось все более ярким и чистым. Редкие облака начинали вбирать себя рассветные краски, яркими всполохами расцветая на небе. В коридорах стояла тишина, столь редкая гостья в клинике. Покой наполнил собой каждый уголок палаты. - С Днем рождения меня, - прижавшись щекой к растрепанным ото сна волосам Се Ляня, тихо сказал Хуа Чен. Все таки у него лучшая работа в мире. И лучший в мире любимый человек.