Наконец-то поговорили.

      Юрка, подкравшись так тихо и незаметно, словно мышь, в очередной раз за день хлестнул Костю крапивой по щиколоткам. Костя заверещал. Терпеть это было уже невозможно и он, схватив первую попавшуюся вичку, пустился за другом вдогонку. Юра улепетывал, громко смеясь, сверкая пятками. Костя был выше и сильнее, но за этим проворным кроликом угнаться было нереально. — Я тебя убью!!! — проорал Костя вслед, ускоряясь, крепко сжимая в руках своё оружие. Отхлестать по жопе хотелось сильно. — НЕ НАДА!!! — сквозь смех проорал мальчик, заворачивая к стогам сена. Костя догонял. Одним мощным прыжком накинулся на друга, и они полетели в стог. Костик собирался надавать другу знатных люлей, но сдержался, всего лишь грозно посмотрев, весь в сене. Юра засмеялся, прижавшись к другу. — ну, не злись. — Пошто ты так со мной? — Мне скучно — Юрка прижался, залезая на плечо. Щечки Кости немного вспыхнули, но убирать его он не стал. — Данис мучает меня песнями, кое-как сбежал. — Подняв свои черные глазки, мальчик невинно улыбнулся, находясь нос к носу с Костей. — Еще раз так сделаешь — вичку не выкину. — Ладно — Юра перевернулся на спину, взглянув на небо — смотри, на верблюда похоже! — указал на облачко. На взгляд Екатеринбурга, похоже не было. Но разочаровывать мальчика не хотелось, и он согласно кивнул, незаметно положив ладонь на его плечо. Юра, кажется, против не был, ложась полубоком, лицом к Косте. — я знаешь, что хотел у тебя спросить… — Что же? — А что такое «любить»? — Юра выглядел вдохновленным и жаждущим знаний. Костя улыбнулся, но включил дурачка. — Ну… я вот работать люблю. И поля. — Нет, я имею в виду человека, что такое «любить человека»? — Юрочка нахмурил черные брови. — Я… — Костя задумался. — наверное, хотеть находиться рядом? — Получается, тебя я люблю, да? — Юра призадумался, а у Кости снова загорелись щечки. — Я хочу быть с тобой рядом, ты же мой друг. — он снова нацепил эту невинную улыбочку. — Ты и Даниса любишь, — ничего другого из ответов не нашлось. — Люблю. — Юра положил голову на плечо друга, пригреваясь, словно котенок на солнышке. — А ты кого любишь?       Костенька не нашел ответа, который бы его не смутил, а когда собирался выдать абсолютно такое же невинное детское «тебя», услышал грозный голос старшего брата. — Кустым, вот ты где! — застав картину, когда два мальчика, прижавшись к друг другу, лежали на сене, в его глазах зародился злобный блеск. — Это что такое?!       Юрка соскочил, как пчелой ужаленный, вытянувшись по струнке. Взгляд его сразу изменился на напуганный, и Костя приподнялся на руках, ища оправдания. Юра сообразил быстрее. — Мы просто носились и упали. — проговорил Юрочка, отводя взгляд. — Домой, живо. — мальчик, прощаясь, глянул на Костю, поджав губы, и быстро побежал за братом.

***

      На очередном нуж(д)ном собрании, в перерыве, Юра стоял, запивая стресс водой. В зале отдыха пока что были все, кто-то готовился к отчету, кто-то обсуждал дела, но все происходило очень тихо. Зато у Кости детство заиграло, и он был крайне веселый. Даже чересчур, учитывая ситуацию. — Юрка. — заговорщицки прошептал он прямо над ухом друга, и тот, резко повернувшись, чуть не разлил воду. Судя по взгляду Уралова и нездоровый блеск, сейчас будет что-то. Юра распахнул глаза, поняв, о чем хочет напомнить его друг. Он так делал частенько, когда рядом оказывались все участники той ситуации. — Костян, только не это… — шепотом протянул Челябинск, но Уралова было не остановить. — Михаил… Челябинскович. — Протянул Костя, широко распахнув глаза, словно пытаясь напугать друга, но реакция обоих не заставила себя долго ждать. Оба разразились едва сдерживаемым хохотом. Честно, они старались быть потише, прикрывая рты ладонями. Как школьники, услышавшие впервые «многочлен» на уроке, ребята не могли перестать.       Вокруг Михаила все должно было быть благоговейно тихо, либо же исключительно по делу. Воспринимал он только такие звуки. Конечно, были еще одни звуки, которые он не против был послушать, но, находясь среди других городов, мы корректно промолчим об этом. Александр взглянул на источник шума, увидев двоих уральцев, корчившихся от смеха. Улыбнулся. Перевел взгляд на столицу, который с зарождающимся возмущением смотрел на ребят. Ситуацию нужно было спасать. — Так, а ну давайте на выход. — строго сказал Саша, выталкивая обеими руками ребят в коридор. Те, почувствовав свободу, засмеялись еще громче. — что случилось? — Михаил… Челябинско…вич… — сквозь неуемный хохот протянул Юра, опираясь на плечо друга. Александр сжал губы и втянул воздух носом, чтобы тоже не рассмеяться, вспомнив ту ситуацию и грозное лицо Москвы. — Успокаивайтесь, молодые люди. — с явно сдерживаемым смешком сказал Саша, уходя обратно в комнату отдыха, подальше от их чувства юмора. За спиной все еще слышался веселый смех, так приятно радовавший переживающего Александра.

***

      Юра наматывал круги вокруг Ани на хоккейных коньках, пока та карабкалась по бортику. Она умела, просто забыла, да и коньки туповаты, да и лед покрыт снегом… — Анюта, давай помогу. — с улыбкой протянул Челябинск, подкатывая к подруге. Она недовольно, но очень-очень мило на него зыркнула. — Притащил меня сюда чтобы я упала, да? — Аня надула губки. — Ты сказала, что умеешь! — А вот и умею! — она оттолкнулась от бортика и, заскользив, упала на ручки к Юре. Юра светился. Костя наматывал круги где-то подальше от них, стараясь не мешать, но ситуацию все равно приметил. — Не пущу никуда, Анют. — заметив ее легкие брыкания, он прижал её ближе. Девушка нахмурилась, вцепилась в предплечья Юры и попыталась встать. Без поддержки не получилось бы. — Чего брыкаешься, давай. — Он ловко поднял ее повыше, закатившись за ее спину, и, приобняв талию, вторую руку учтиво подложил под её ладошку. — Ладно. — сдалась красотка. — Кати меня. — уральская гордость немного пошатнулась, но в целом, ей было это приятно. — Так-то лучше. — сказал Челябинск, радостно и гордо. Оттолкнулся ногой и медленно покатил красавицу по кругу, с любовью смотря на рыжие волосы.       Костя на них засмотрелся. Он радовался, но кошки скреблись. Ему было приятно видеть такое счастливое свечение лица Юры и такую смущенную улыбку Ани. Залипнув, он, откровенно говоря, не заметил девочку, ударившись грудью об её лоб и отлетев назад. Юра захохотал, Аня слегка хихикнула, смотря на заснеженного и в кой-то веке упавшего Костю. — Костя, смотри куда едешь! — Костя повернулся на пострадавшую от столкновения девушку. Из-под белой шапки выглядывали черные волосы, черные глазки. Она, увидев, как сконфузился Уралов, засмеялась, потирая ушибленный лоб. Костя поднялся первым, учтиво протянув ей руку, помогая встать. — Извините, леди. — он вежливо улыбнулся. Девушка немного порозовела, улыбаясь в ответ. — позвольте в качестве извинений пригласить вас на танец. — О, конечно! — радостно подпрыгнула на коньках девушка, взявшись за руку Кости посильнее. — ради таких извинений даже лоб не жалко. — и Костя, улыбаясь, покатил её в центр, иногда поглядывая на пару друзей.

***

— Если вы сейчас же не съедите мои посикунчики, я на вас о-би-жусь! — грозно протянула Анна, уперев руки в бока. Костя не мог. Костя еще после пельменей не мог дышать, потому что у Ани они были не то, чтобы маленькими. Юра конкретно умирал, держась за живот. — Анюта, лучик мой, радость моя, солнышко моё, я больше не могу… — прохныкал Юра, впихивая в себя второй пирожочек. — я сейчас лопну… — ЕШЬ! — грозно сказала Аня, зыркнув нахмуренным взглядом. Иногда в ней просыпалась какая-то удивительно бабушкинская забота обо всех на свете. — Сама то ничего не съела! — возразил Костя, чуть не получив лопаточкой по лбу. — А я не для себя готовила. Ешь давай. — придвинула тарелку посикунчиков поближе к Косте. Костя запрокинул голову. — Золотко наше, мы тебя так сильно любим, — Костя быстро посмотрел на Юру — но это слишком много для нас — грустно протянул, сведя разные бровки. — Не едите ничего, ишь какие — запричитала Камская, вставая из-за стола. — Может, чай с тортиком тогда. — АААНЯЯЯЯ — в один голос протянули ребята, расплываясь по стулу с огромными, набитыми Уральской едой, животами.

***

      На этот раз, они договорились подарить что-то связанное с исключительно собственными городами. Сюрпризов не ожидалось, они слишком хорошо знали друг друга, но теплота их вечера была такой, что даже Татищев оттаял, умиленно улыбаясь. — Это, Костик, тебе. — она протянула милый пакетик с розовым бантиком, набитый пермской солью. — очень вкусная, к любому блюду подойдет. — гордясь, сказала Анна, улыбнувшись самой милой улыбкой на свете. — А это тебе, Юрочка. — она старалась не зацикливаться на влюбленных взглядах, просто наслаждаясь друзьями. Его пакетик был перевязан зеленой лентой. — Я коллеги ничего остроумнее не придумал, поэтому держите по танчику. Они классные и даже катаются. — символика собственного города украшала игрушечные танки, и Юра с поднятым носом вручил их друзьям. Танчик для Анны был поменьше и с тщательно нарисованным сердечком, танк Кости был с серпом и молотом. Они заулыбались, притянув их к груди.       Костя немного загрузился. Его подарок был другой, не связанный с Екатеринбургом, но связанный с чувствами к двум своим самым лучшим друзьям. Он ожидал комментарии от Юры по поводу сентиментальности и слезинки от Анны, но все равно решил приготовить именно это. — Я немного другие подарки подготовил. Но, надеюсь, вы будете рады… — он протянул им по прямоугольной, завернутой в праздничную бумагу, коробке. В них были фотографии. Целый ворох, все, которые достал Костя, даже их самая-самая первая, всех втроем. На рамке Ани было написано «Навсегда Уральской Девочке», а на Юркиной «Суровому Челябинску». Он знал, что ему понравится. Реакция обоих друзей оказалась неожиданной. Переглянувшись, оба города накинулись на его плечи, и они, все втроем, крепко обнялись, искренне радуясь тому, что в их жизни есть такие друзья.

***

— УРАААААА!!! — Юрка вопил, как ненормальный, прыгая. Его грозный широкий вид никогда бы не дал подумать, что он умеет так высоко подпрыгивать. Юра был бесконечно счастлив. Нет, ему нравилось конструировать, быть «самой главной поддержкой с тыла» и всё такое, но войны он никогда не любил. Наверное, потому что помнил о том, как страдал Данис, вечно гонимый бойнями. Свердловск смеялся, расслабившись, так счастливо, как, наверное, никогда в своей жизни. И Аня, немного сонная, все равно радостно поддерживала ликование ребят. — Я вас так люблю, товарищи!!! — вскричал Юра, подошел к Ане, взял её за плечи и поцеловал, очень крепко, в каждую щеку по несколько раз, в конце сжав так, что она невольно вякнула. — Молотов, я тебя люблю. — сказал в конце он, обернувшись с радостной улыбкой к Косте. Тот не знал, чего ожидать от опьяненного счастьем друга. — А ну иди сюда. — проговорил он, подошел к другу, взял за грудки формы, притянул. Чмокнул в левую щеку. Чмокнул в правую щеку. А затем, взяв лицо в обе ладони, притянул и оглушительно громко чмокнул в губы. — С любовью от Танкограда, товарищ! — Юра отстранился и продолжил носиться — УРААА, ПОБЕДА!!! — Костя замер в этом положении, с немного приподнятой головой, хлопая глазами. Переглянулся с Аней, которая весело пожала плечами, махнув рукой — этот ваш Танкоград непредсказуем как ветер.

***

— «Пермь» с мягким знаком пишется или без? — проговорил Юра, лежа на диване у Уралова. Костя понял, что тот имел в виду, но ответил просто. — Да. — слегка усмехнулся. — Я имел в виду… — Да понял я тебя. На конце, Юр, между «р» и «м» его нет. — Постоянно путаю, «Молотов» был попроще. — Мне кажется, Аньке больше «Пермь» подходит. А ты что делаешь? — Думаю, куда сводить её. В гости напросился. — Костя покивал. Юра, привстал, поёрзал, вздохнул, огляделся и с совершенно невозмутимым видом лег затылком на колени к Уралову. Тот покраснел и отвел взгляд, но убирать наглого парня не стал. — Как ты думаешь, у меня что-нибудь получится? — Наконец-то поесть? — Косте не нравилась эта тема, но Юра был непонятлив и невозмутим, если бы даже Екат напрямую предложил бы ему помолчать, трещать об Ане он бы все равно продолжил. — Да блин, Костян. — Юра откинул телефон и снова заёрзал, перевернувшись на живот и полностью грудью ложась на колени, раскинув руки по обе стороны. — Нравится она мне. — Я в курсе, Юра. — Костя огляделся, не увидев, куда можно положить руки так, чтобы было удобно, одну спустил на кровать, а вторую аккуратно положил на плечо Татищева. Тот, почувствовав это, вздрогнул, мотнув плечом. — Как-то по пидорски, Катюх. — Уралову ничего не оставалось, как беззвучно заорать возмущенное «А ЛОЖИТЬСЯ НА КОЛЕНИ НЕ ПО ПИДОРСКИ?!». Косте не нравилось, что только его действия попадали в эту категорию.

***

— Оно раньше было солёным… — сказал Юра после очень долгой душевной тишины, в которой наши ребятки сидели у Челябинска в гостях, любуясь на закат над озером. Протянул тихо, словно сам себе, смотря на переливы розового и желтого. Аня с Костей переглянулись и друг другу кивнули, без слов сойдясь на том, что оба помолчат и создадут такому непростому Юрке комфортную атмосферу выговориться. Случалось это с ним крайне редко, но друзья знали, что задавать вопросы и пытаться идти на раскопки души было чревато появлением тупых шуточек. — Даже лечило, тут постоянно дети были, типо коленки от крови оттирали и все такое. А теперь ну вы сами видите. Даж грустно. — Юра вытащил сигарету, словно не он только что сказал о загрязнении, поджигая. Анька замахала руками, отгоняя полетевший в нос дым. Татищев, из двух рядом находившихся плеч, почему-то выбрал Костино, положив на него голову. — Охраняемый объект, епт. — Костя улыбнулся, отведя взгляд от черной макушки и посмотрев вдаль, где за дворцом культуры стояла церковь. Облака отступили, давая последним солнечным лучам как-то даже странно по-божественному осветить купола. «Очень православненько» — протянул он мысль, сдержавшись от смешка, который опасно мог добраться до ушей Юры и разрушить атмосферу доверия. — А тут так красиво. Вон, облагородили даже чето. — махнул рукой вправо. — Меня конечно больше кустики прикалывали, но сейчас тут много народу ходит, гуляют. Любуются, озеро-то красивое. — у Челябинска воды было навалом, хоть заныряйся. Если бы было можно. И карьеры, и крупные, и мелкие, и в каждом районе. Но особенно двоих друзей веселила потрясающая изобретательность и оригинальность Юрки, который назвал четыре подряд идущих озера «Первое», «Второе», «Третье» и «Четвертое». — Ну че, россияне — бодрее сказал Татищев, затушил сигарету об песок и хотел было тут и оставить, но почему-то взял в ладонь и крепко сжал, намереваясь донести до мусорки. — По шавухе да домой?

***

— Как называется пьяный священник? — протянул Юра, пьяно обнимая плечо друга, отмечая маленькую победу с призом в виде сквера. Костя вскинул бровь и тяжело вздохнул, ожидая очередную шутку от прекрасного стенд-ап комика. — Жги, мужик. — Поп — рЫгУнЧиК — Юра засмеялся так сильно, что раздалось эхо. Костя проглотил смешок, раздув ноздри, отвернулся от друга и посмотрел на Аню. — Анют, пойдем отсюда, у него опять метеорит. — Юра тут же закончил смеяться, подбежал к Ане и сильно обнял её за талию со спины. — Не отдам. — Аня, подпив несколько шотов, не особо сопротивлялась Юриным объятиями, но над шуткой тоже не посмеялась, сдержалась, понимая, что опуститься до чувства юмора Челябинска будет поражением. — Ни за что тебя не отдам, слад...солёненькую такую. — Юра умиленно посмотрел на подругу, Костя махнул рукой, мол, в принципе, забирай. Не со зла, но Анюта расстроилась, выскользнув из холодных рук. Екат понял, вздохнул и перевел тему. — Пойдемте ко мне уже, а то холодно и поздно.

***

— Анечка, пойдешь со мной на свидание? — протянул Юра, сложив на обе ладошки голову. — Юрочка, нет. — Аня улыбнулась. Ей было не слишком приятно в очередной раз отказывать Юре, но играться с ним она не хотела. Лучше уж сразу все сказать, чем вот так. — Даже за шоколадку с карамелью? — так же, с глупой умиленной улыбкой протянул Челябинск, вздохнув. — Нет, даже за нее. — Ну, А-а-ань — протянул он, обведя взглядом полукруг. Он, честно, знал, что она ему откажет, но поприставать хотелось. Тем более, вдруг согласится. Ну мало ли. — ну пойдё-ё-ём. — Юрка, перестань. — Аня немного нахмурилась, влюбленный взгляд Юры был неприятен, но его такое странное вдохновленно-умиленное лицо и эти милые растягивания гласных не давали ей разозлиться. Она как будто всё еще наблюдала по-детски влюбленного в неё мальчика. Ей хотелось бы, чтобы на том его этапе все и ограничилось. — Я не хочу, ну. — Ладно, Ань. Но когда-нибудь ты согласишься. — Юра отошел от своего состояния, вставая из-за стола и направляясь курить. — Если бы… — прошептала Аня, печально посмотрев на фотографию троих друзей. Понадеявшись, что ситуация как-нибудь, да разрешится.