iblood

По его лицу стекала густая кровь, задевающая уголки губ и отдающая мерзким запахом железа. Он облизнулся: чужая на вкус была приятнее своей, ведь обманывать себя было гораздо легче, чем кого-либо ещё. Хотя были ли с ложью проблемы у самого Хёнджина? Прокрутив барабан, блондин передал младшему револьвер, всматриваясь в тёмные глаза напротив. Свои Хван давно наполнил безумием, губами рисуя усмешку. – Патрон один, как диктуют правила. Играем до первой смерти. Если это кто-то из ваших, то деньги вы вернёте сегодня к 7 вечера. Если помрёт малой, босс простит все ваши долги. Мужчина напротив кивнул, показывая свою готовность и серьёзный настрой — ещё бы, подыхать ему явно не хотелось. А вот непутёвым подчинённым обязательно нужно было доебаться. – Почему играет твоя подстилка, а не ты? – Феликс дёрнулся вперёд, но Хёнджин выставил перед ним ладонь, – ещё и с цепи срывается. Старший медленно провёл языком по своей нижней губе, заставив одним движением всех в комнате не на шутку напрячься. Особенно мужчину, что смотрел ему в глаза, не видя в них ничего, кроме хищного желания убивать или иметь. – Мой парень везучий. Феликс подносит револьвер к виску и касается пальцем спускового крючка. Щелчок срабатывает мгновенно, барабан проворачивается дальше. – Твою ж… он блять реально везучий. Босс, мы покойники, я жопой это чувствую. – Лучше бы твоя жопа вовремя поставила меня в известность, что деньги кто-то спёр. Задолжать Кристоферу Бану — значит собрать кости в кучу и сдохнуть. Заткнись и возьми револьвер, иначе ты следующий. Мужчина обернулся на своего подчинённого, чья кровь растекалась по полу из дорогущего дерева. Хёнджин снова не сдержал усмешки. Он бы сорвался с места и сожрал бы каждого, кто находился в диапазоне его рук, а потом на этом же длинном, сколоченном и смертельном столе вытрахал Феликса до потери сознания, просто потому что он мог это сделать. – Я, вашу ж мать, может и так следующий, – шатен с каким-то неконтролируемым психом выхватывает оружие из маленьких рук Ли, которые ещё не успели вернуть его на место, – горите в аду. Барабан снова проворачивается впустую. Тишина зависает в воздухе, тянется слишком долго, затем липким слоем ложится на плечи должников. Хёнджину такое напряжение в удовольствие: у него колом стоит там, где пахнет страхом. Феликс тянется к револьверу, но длинные пальцы плавно охватывают его ладонь, вызывая мурашки и обдавая всё тело током, он невольно приоткрывает губы, в голове мелькают картинки. Сильнее. Глубже. Ещё. – Малыш, я сам, – младший мешкает всего секунду, освобождает руку, снова подносит револьвер вплотную к голове, замечает в глазах Хёнджина мелкое беспокойство, – что ты… Звон в ушах, кровь заливает стол, быстро переливаясь за края, карие стеклянные глаза смотрят куда-то вперёд, за спину Хёнджина. Феликс роняет оружие. Время останавливается.

4:59 a.m

Каждый синяк на теле стрелял болью, горло саднило, руки неприятно дрожали, и от этого ещё яснее была картина собственной беспомощности. Но страх не приходил, в груди — неутолённая ярость, сколько бы его ни избивали, от неё не избавиться. Нетронутым осталось лишь лицо, похоже, что Кристофер был убеждённым идеалистом. – Мягко сказано, что ты охуел. Я уже провёл тебе воспитательную беседу, Хван Хёнджин, но самодеятельности я тебя не учил. Шесть ебучих лет — и твоя безупречная репутация, даже тонущая в сперме, всё равно блестит как бриллиант. Это первое и последнее предупреждение, в следующий раз я сам выстрелю тебе в голову. – Вы забрали деньги? – Заткнись нахрен. Бан оскалился и нанёс очередной удар металлической битой по рёбрам блондина. Характерный хруст заставил его остановиться и удовлетворённо выдохнуть. Через минуту Хваном уже занимались лучшие травматологи. Кейсы с деньгами были переданы Джисону, который мигом нашёл им применение, большую часть надёжно спрятав за плотной дверью хранилища. Остальные он собственноручно пересчитал и отправил «посылку» тем, кому давно уже пора было указать на ошибки и на место под этим палящим солнцем. Неделю спустя Хёнджин выглядел как собака, на которой всё, сука, быстро заживает, словно Бан вообще его не трогал. И эту же неделю он не выпускал Феликса из своих цепких объятий, больше напоминающих сети, в которые неосторожное насекомое попалось, чем, кстати, оба раздражали третьего в их несуразном круговороте «кто, когда, кого». У вечных вопросов Сынмина не было ответов, ему приходилось наблюдать со стороны, иногда в прямом смысле этого слова, быть грёбаным вуайеристом. Только отнюдь не тайным, а прямо смотрящим на то, как объект его воздыхания нещадно толкается в красивое, но такое хрупкое, тело Феликса. Парня это заёбывало не меньше, чем постоянные недовольства Минхо, который отвечал за него ещё с незапамятных времён. Ли привёл Сынмина в банду, отметив исключительные навыки связиста. Да, он оправдал все ожидания Кристофера и заслужил его доверие, но Киму, блять, не нравилось всё, что происходило в стенах клуба и за ними. Потому что его никогда никто не спрашивал. Впрочем, с самого детства. Сынмина мучала травма, которая с годами переросла в зависимость: преподаватель в университете жёстко издевался над парнем, ведь тот старался во всём быть лучшим, затмевая истинных фаворитов. Предлог «позаниматься чуть дольше» казался сомнительным ещё тогда, но доверчивость Кима взяла верх, а потом взяли его, сняли на камеру, крутили каждый божий день, пока преподавателя не уволили к херам по статье. Естественно это противодействие не изменило в его университетской жизни ровным счётом ничего. Каждый думал, что Сынмин — легкодоступная мишень, и парню пришлось научиться себя защищать. Тогда его психика претерпела изменения, и на сам акт изнасилования он стал смотреть по-другому. Именно поэтому в Хёнджине он видел гораздо больше, чем красивого парня, с которым хорошо трахаться. Хёнджин любил власть над людьми: когда в его ладонях сердца, а сквозь пальцы течёт чужая кровь. И ещё лучше, если вместе с ней течёшь и ты. Сынмину ни разу не удалось скрыть свою безудержную симпатию, переросшую в болезненное желание быть самой грязной шлюхой для этого парня. Когда Хван пообещал ему звёздочку с неба, Ким растаял и сразу же превратился в послушную куклу. Да, Хёнджин несколько раз брал его без согласия, в самых неудобных местах, но, чёрт возьми, это так нравилось Сынмину — не было никакого смысла отрицать. Любая боль приравнивалась к любви. Но этот до безумия прекрасный и хитрый Хван всегда возвращался в своё привычное русло, заставляя парня желать его сильнее. Конечно, блять, он возвращался к Феликсу, потому что любил (правда?) его, вкладывал в него немыслимые деньги, а Ли нужно было только улыбнуться, и все богатства мира оказывались перед его ногами. Сынмин смирился, что его парень встречался с кем-то ещё, но не смог смириться с тем, что стал пустым местом, когда Хёнджину надоело с ним спать. Причина была проста: «ты всегда податлив, будто я в тебе чёрную дыру уже проделал, скучно». Разве он виделся с ним чаще, чем с Феликсом? Не могло быть. Тогда почему только его задницу осудили за то, что по факту было очевидным? Это же ебучая причинно-следственная связь. – Ты снова задумчивый, – Чонин высунул чупа-чупс изо рта, положив его на язык, – что? Старший замедлил дыхание, взглядом зацепившись за чужой язык. Ему показалось, что прошла вечность, прежде чем закончилась «заморозка». – Можно вопрос задам? – У-у-у, Ким Сынмин хочет поговорить со мной? Вот уж неожиданно, дерзай. – Каково тебе было в… порно сниматься? Ты ведь многое делал, да? – Сынмин, наконец, выдохнул, ощутив незримую свободу. Брюнет сощурился, как настоящий лис, снова отправляя леденец как можно глубже в глотку. Смакуя каждую капельку, наполненную клубничным вкусом, Ай Эн очень долго думал. Сынмин уже успел прикинуть в голове, насколько это был сложный вопрос для порноактёра в целом. Не сводил глаз с младшего, потому что начал понимать, что в нём действительно могло показаться привлекательным. Опасно привлекательным. – У меня был широкий спектр ролей, но это сложно, Сынмин. Физически сложно выдержать несколько человек за день, когда у тебя перерыв всего 5 минут. А некоторые там ебут так, будто ты резиновый, – Чонин усмехнулся, выкидывая своё сладкое занятие в мусорное ведро, – хочешь на моё место? – Ты ведь ушёл, потому что босс попросил, а не по собственному желанию, вот я и… – Да. Но тебе не советую пробовать. Если это всё, мне нужно идти. Сынмин приоткрыл губы в попытке что-то сказать, но не смог ни слова из себя выдавить. В сердце от чего-то разлилось тепло, которое он давно не ощущал. Словно кто-то переживал за него. – Не хочешь как-нибудь сходить на свидание? – младший остановился в проёме двери, чуть повернув голову в сторону брюнета. – Что? – Я так и думал. Бегай за Хёнджином, пока член не отсохнет, бывай.

*

Рингтон разрывал телефон на протяжении минуты, повторяясь снова и снова, в конце концов, источник раздражения был устранён, и парень, поправив волосы, поднёс динамик к уху. – Опять ты по ночам ебёшься, а потом утром не можешь даже трубку вовремя взять? Ёб твою мать, Хёнджин. – И я рад тебя слышать, Джи, – Хван сел на кровати, прохладной ладонью касаясь чужой обнажённой спины: лёгкое покалывание пробежалось по кончикам пальцев, и блондин невольно улыбнулся. – Феликс с тобой? Надеюсь, что да, вы оба нужны в штабе, боюсь, новости охуеть какие неприятные. Босс в бешенстве, Минхо уже заехал по физиономии, а ты знаешь, он у нас привилегированный — его обычно не трогают. – О, вот оно что, – в трубке послышались отборные маты на такую беззаботную реакцию, но Хёнджин уже не слушал. Парень аккуратно скинул с себя одеяло, перемещаясь на бёдра младшего и так гармонично устраивая свой член между чужих ягодиц. Наклонившись чуть ниже, он языком провёл по розоватому хрящику уха, сладко шепча это невообразимо приятное имя. Феликс. Блондин в ответ дёрнулся, мыча что-то неразборчивое. Поскольку Хван разобрать не смог, он принял решение самостоятельно, немного разводя ноги младшего в стороны, и входя в него наполовину. Ли инстинктивно выгнулся, простонав в подушку, даже если не до конца ещё проснулся. Ему подобное было привычно, за 5 лет отношений с Хёнджином от того можно было ожидать чего угодно, Феликс решил не париться. – Малыш, просыпайся, Кристофер будет ругаться, если мы опоздаем, – парень приятно тянул слоги, от чего у младшего точно сейчас поехала бы крыша. – Почему ты будишь меня именно так… – Феликс повернул голову немного в сторону, чтобы хотя бы боковым зрением видеть это наглое выражение лица. Он не ошибся: Хёнджин довольно улыбался, будто недавно выиграл все партии в покер, – ха… пожалуйста, останови эту пытку, мне даже кончать нечем. – Знаю, – долго уговаривать не пришлось, шалость удалась, от неё больше ничего и не требовалось, – надень мою любимую рубашку. Ли только смог окончательно прийти в себя, чтобы задать вопрос насчёт Бана, но старший уже скрылся за дверью ванной комнаты.

«Надеюсь, они выяснили, кто убил Чанбина».