iblood

9:30 a.m

С порога повеяло холодом, когда дверь открылась, впуская двух очаровательных блондинов внутрь. В это время клуб был почти никому не нужен: уборщики, инкассаторы, любопытные зеваки — все обходили стороной злосчастное место, считая его эпицентром пандемии, съедавшей мир. Да, преступники мало кому бывают по вкусу. Если вы, конечно, не Ким Сынмин. Когда Минхо затащил его в эту яму, парень и подумать не мог о том, что ебать его будут жёстко, не предохраняясь. И если у Чонина была стальная задница, то Сынмин такой похвастаться не мог. К тому же, какой контрацептив вообще прилагается для защиты мозга? Титанический шлем? В нынешней ситуации завидовать было некому. Безответно влюблённый в меркантильного и слегка шлюховатого похуиста — уже приговор, но у Сынмина есть ещё парочка «крутых» достижений, которыми делиться не очень-то и хотелось. Всё начало напрягать сильнее прежнего, у Кима точно должна была поехать крыша, но ревность Феликса подогревала интерес. – Спасибо за то, что слово «вовремя» тебе абсолютно чужое, Хван Хёнджин, – Кристофер дёрнул рукой, сбрасывая то ли напряжение, то ли скопившуюся на рукаве пиджака пыль, – я в бешенстве и могу скрутить твою шею прямо сейчас, если ты не найдёшь идеальное оправдание за 10 секунд. Блондин сощурился, задумчиво и, кажется, нет, точно специально, чертовски соблазнительно упираясь кончиком языка в собственную щеку. Сынмин сейчас бы проскулил как побитый щенок, сделал бы всё, чтобы лицом оказаться на уровне ширинки Хёнджина, но настроение Бана пугало его, поэтому грязные фантазии остались всего лишь фантазиями. Но никто не отменял их влияние на физиологию. В частности на напряжённый член в тесных джинсах. – Ваше солнышко делает чересчур хороший минет. Вы всегда говорили, что прерывать хорошую работу может только тот, кто сделает её лучше. Отсасываю я хуёво, так что… – Блять, – терпение у Хана отнюдь не резиновое как куклы, что стояли в углу комнаты, он готов был сорваться с места, но Кристофер одним взглядом намертво приклеил его к стулу, – босс, Вы же понимаете, что он блефует? Давайте застрелим его, в конце концов. В эту глотку хотя бы ствол будет приятно вставлять. – Отличная попытка казаться круче, чем ты есть, Джи, – Хёнджин усмехнулся, надавив на плечо Феликса и заставив его опуститься на колени, – малыш, нам, кажется, не верят, а практика — лучший учитель. Мужчина за столом сжал кулаки, челюсть, ягодицы и вообще всё, что можно было сжать. Либо сейчас он действительно выстрелит в эту светлую голову, добавив блонду алых оттенков, либо интерес к навыкам младшего брата одержит верх. Бан трудно принимал подобные решения, а рассечённая губа Минхо не прибавляла ситуации никакого сексуального шарма. Ни грамма ебучего давления, хотя оно было бы кстати. Этот абсурд должен был закончиться ещё в самом начале, когда порог переступили до безобразия вычищенные туфли на небольшой платформе. У него дохуя денег, столько же авторитета и невероятно раздутое эго. Настолько, что заполняло собой всё помещение. Становилось трудно дышать не только Сынмину, но и всем присутствующим. Пошлые, смачные звуки и сладкие, невозможно аппетитные стоны с придыханием просачивались в голову, оставаясь на подкорке сознания. Невыносимо было смотреть, но босс запретил отвлекаться. Это касалось каждого. Ситуация забавляла только Чонина, который с неподдельным интересом отслеживал процесс. Ким же царапал кожаные подлокотники, наблюдая за тем, как плавно двигалась макушка Феликса. Блять, да, конечно, его умениям не только завидовать можно было, их хотелось себе. Отобрать, не отдавать, использовать по-своему, Хёнджину ведь нравится такое? Почему он никогда не позволял делать это Сынмину? Вдруг он справился бы лучше? Без опыта? Как же. Откуда Ли были известны техники, которые смело можно было назвать запретными, никто не знал. Но Криса охватывало ощущение, что когда-то их отец издевался не только над матерью. И все эти ужасные звуки, доносящиеся из спальни, вновь прорезали путь наружу, дробя самообладание на мелкие кусочки. – Хватит. Хёнджин схватил голову Феликса за волосы на затылке, оттягивая от себя. Излиться ему в глотку сейчас не было главным. Эти лица — вот, что непременно нужно было запомнить раз и навсегда. Как же хорошо они подпитывали его безупречное самолюбие. У Кристофера сублимировать получалось хуже. Не в чего было переплавлять его гнев, направленный на самого себя. Он не защитил младшего брата, потому что был слеп. И его чистое солнце оказалось запятнанным. – С цирком закончили. Теперь объясни мне, желательно максимально доходчиво, что ты о себе возомнил? Кто разрешил тебе брать моих людей, встречаться с моими должниками, играть в мои игры? Кто разрешил тебе быть мной? Хван не смог сдержать улыбку, за которую в ту же секунду получил по лицу. Удар оказался настолько сильным, что заставил блондина склониться вниз, а Феликса отшатнуться в сторону от неожиданности. – Отвечай на грёбаный вопрос. Как же ты заебал. – Джисон, пожалуйста, сядь на место. – Да, Джи, – Хёнджин выпрямился, размазывая кровь по своему лицу, – будь хорошей псиной и слушайся хозяина. Жёсткий удар коленом в живот, крепкая хватка пальцев удерживает волосы, вторая рука так удачно приходится по рёбрам — бьёт по недавно зажившим местам. Хван приоткрывает губы, изо рта льётся кровь, но в планах Джисона нет никакой остановки. Он хватает блондина за руку, выворачивает, не добиваясь ни крика, ни похожего на него звука. Снова сжимает волосы, тянет ненавистное лицо на себя и с силой впечатывает его в пол. Тошнотворный хруст режет слух, но удовлетворяет все остальные чувства. У Сынмина дрожат губы и глаза на мокром месте, но плакать — роскошь, которую он себе не позволит в присутствии остальных. Никогда. Чонин успокаивающе устраивает свою голову на его коленях, пока его улыбка говорит об обратном. Будто вторит «я был прав, он жалок». – Твою ж мать, Джисон, какого хуя ты вытворяешь? – Крис хмурится так, как в последнее время не хмурился, понимает, что всё давно вышло из-под контроля, но не находит причин для того, чтобы его правая рука ослушивалась приказов, – отвечай мне, блять. Хан приходит в себя как по щелчку, он запускает ладонь в собственные волосы, убирая их назад. Одними губами произносит нечто разборчивое только для него и пребывающего в шоке Феликса. Если Сынмину хочется броситься к Хвану и помочь, зализать все его раны, то Ли чувствует ярость. К родному брату, которая растёт с каждой секундой. У Феликса в глазах огоньки на фоне совершенной пустоты. Кристофер сглатывает, когда встречается с его взглядом — ему ранее не приходилось думать о том, что подобное вообще может произойти. – Ты сраное чудовище, Кристофер Бан. Как и каждый из вас. Поголовно. Чонин ёрзает, поворачивая голову в сторону Сынмина, словно спрашивая «Какой будет твоя реакция? Согласишься или станешь отрицать?». Учитывая, как сильно Ким хотел выйти из этого дерьма, он всем своим нутром был готов поддержать Феликса. – Подбирай выражения, Ли. – А, подстилка моего брата удобно втискивается в обсуждение, спустя хуеву тучу минут молчания. Что, с тебя сняли обет? Разрешили открыть рот с целью коммуникации? Минхо игнорирует выпады в свою сторону, воспринимая их не более, чем слова обиженного ребёнка. Ни один мускул на его лице не дёргается, даже скулы, которыми он обычно выражает всё своё недовольство. Но у него чертовски сводит зубы, потому что сдерживать себя невероятно трудно. За каждую необдуманно сказанную букву он готов просто уложить Феликса рядом с его недоёбанным парнем, но Минхо не Джисон, нет, он даже не Кристофер, его выдержка позволяет ему спокойно стоять в тени, изредка делясь своим ценным мнением. Крис в свою очередь лишь выдохнул на невозмутимость своего партнёра. Случись что между ним и его братом, пострадал бы Минхо, а Бану не хотелось бить его ещё раз. – Вызови скорую и позаботься о нём как следует. За плохо выполненную работу я прострелю тебе голову, ты меня понял? Хан кивнул, всё ещё пытаясь сложить пазл в своей голове: когда он стал настолько нетерпеливым? Это произошло после смерти Чанбина или же до? – Я попрошу всех разойтись по своим делам, уверен, у вас их дохрена. Феликс, останься. – Можно я поеду с ними? Ли лишь успел немного приоткрыть рот, как слова из его головы застыли на чужих губах. Чёртов Ким Сынмин сейчас находился в более выигрышной позиции и слишком многое себе позволял. – У тебя других занятий нет, связист? – Крис оглядел его с ног до головы, подмечая каждую деталь. Да и что там было подмечать, собственно: Сынмин дрожал так, будто недавно до потери сознания избили его, – чего ты так рвёшься? Да, Кристофер прекрасно знал правду, но озвучивать её при других было бессмысленно. – Я прослежу, чтобы Ваша правая рука снова не слетела с катушек. Аргумент пришёлся мужчине по душе, хотя сдержать Джисона могли только избранные, а в этот круг входили лишь Минхо и уже почивший Чанбин. Вряд ли худому пареньку в лице Сынмина удалось бы сделать хоть что-то, и тем не менее. – Езжай. Ким быстро кивнул, принявшись помогать Хану вынести тело Хёнджина из кабинета, пока остальные не особо спешили его покидать. Ли старший проследил за тем, чтобы помещение действительно освободилось для разговора двух братьев. Феликс не хотел даже смотреть в глаза Криса, поэтому прикусив щёку изнутри, он опустил взгляд вниз, тут же пожалев об этом решении. Кровь на полу не прибавляла ни спокойствия, ни уверенности в том, что всё это ещё можно было мирно согласовать. – Ликс… – Ты забрал у меня всё, доволен теперь? С самого начала был против любых моих отношений, я 20 с хуем лет проходил под твоим крылом, никогда ни с кем не встречаясь, даже не трахаясь. Только чтобы ты был доволен, чтобы знал, что со мной всё в порядке. Так вот, мой дорогой брат, я нихрена не в порядке. Никогда не был. – Отец насиловал тебя? Поэтому ты с ним? Он делает то же самое? Ли будто пронзило током, боль под кожей жгла до слёз, но он запретил себе плакать. Показывать любую слабость, потому что в коем-то веке у него появилась возможность отстоять своё. Пожалуйста, брат, не отбирай её у меня. – Ты действительно чудовище. Тебе плевать на всё, кроме своей репутации. Мы все для тебя — лишь способ достижения цели. – Я задал вопрос. Насиловал ли тебя отец? – Кристофер… Феликс отошёл к двери, сбежать — лучший вариант, он всегда убегал, потому что всё это время старший брат оберегал его от всего, что могло быть потенциально опасным. Феликс не знал, как отвечать на такие вопросы, потому что дважды был жертвой. И во второй раз он пострадал от гиперопеки. – Насиловал или нет? – голос стал твёрже, он пытался стереть грань между братскими отношениями и рабочими. Превратить всё в одно. – Да! Чёрт возьми, да, насиловал! Кристофер моргнул, но ручка двери успела щёлкнуть с другой стороны. Мужчина поднёс пальцы к виску, почувствовав, как кровь бросилась в голову. Прикрыл глаза, пытаясь её заглушить, но с каждой секундой соображать становилось труднее. Со всеми старыми ранами было покончено, когда Бан лично стал причиной смерти своего отца. Безжалостно перерезал горло, твердя, что мстит за ужасную жизнь матери. Что не отпустит ему ни одного греха, что каждый день будет просить кого угодно, чтобы тот горел в аду. И тогда Крис совсем не понимал, почему его отец улыбался. Даже находясь на последнем издыхании, он улыбался. Едко, уверенно, словно выиграл главный приз. Мужчина затылком коснулся спинки кресла, выдыхая. – Сукин сын.