iblood

9 лет назад

По синему экрану стекала свежая кровь, всё ещё липнущая к дулу пистолета. Мужчина тряхнул рукой, предательски натянуто улыбаясь. Приятна ли ему эта ситуация? О чём на самом деле он думал? О чём думал, когда стрелял в него? – Ты ему мозги вышиб… В ответ — тишина, но тягучая, будто глоток крепкого алкоголя. Била в голову, вызывала воспоминания, потом начало тошнить. Брюнет отвернулся, сглатывая и прикрывая рот рукой. Чёртов Кристофер Бан. – Хрен с ним уже. Скажи здесь убраться, малыш. Мне жаль, что ты это увидел. Сынмин знал, что ему по факту было плевать. Вступив в «сомнительное дело» лишь три месяца назад, Ким всё ещё не до конца осознавал, во что вляпался. Его навыки действительно показали себя с лучшей стороны, но это было единственным, что удерживало его от побега. Паренька никто так и не поставил в известность, что за неразумные мысли он мог оказаться тем, кого застрелили бы следующим. Мужчине на вид было лет 36, но, собственно, для исполнения своих целей Кристоферу возраст был побоку. Он смотрел снисходительно на всех, кто не представлял никакой важности, ничего не добился и умел только языком молоть, да ещё и невпопад. В совсем неподходящее время. Для Сынмина это было первое задание — вычислить, изучить, проследить, предоставить координаты и информацию. Удачная поимка, ничего не скажешь. – Я слышал, босс устраивает вечеринку? – Джисон устало растянулся на диване, закинув ногу на ногу, – это не редкое явление, но советую тебе запомнить каждую секунду, проведённую в этих стенах, когда они пропитаны весельем. Для новичка это будет плюсом. Ким вяло качнул головой: оставаться на это «пиршество» не хотелось. Пятая точка подсказывала ему, что закончится всё очень плохо не только для неё, но и в целом для любого человека. Однако за отсутствие на мероприятии его тоже могли убить. Политика этого места напоминала тоталитарный режим. – Ты когда-нибудь был в «Инфернуме»? – Что это? – Сынмин присел рядом, коснувшись затылком подлокотника дивана. – Бар на соседней улице. Сгорел полгода назад, оправдав своё название. Кристофер превратил его в груду пепла, потому что они были нашими должниками. – А не выгоднее было его продать? Джисон усмехнулся, резко сев и наклонившись к лицу младшего. – Эта дыра не принесла бы никакой прибыли. Деньги-то мы из них выбили, как и дóлжно было. Босс захотел уйти с огоньком. – Ясно. Сынмин немного отодвинулся, смущённый близостью мужчины, но был схвачен за подбородок и утянут в свой первый, неразборчивый поцелуй. В нём не было ничего, кроме безрассудства. За Ханом трудно было угнаться, он лишь беспорядочно толкался в чужой рот, будто для него это привычное дело. Банда Кристофера без малого существовала 15 лет. И Джисона нельзя было назвать тем, кто хватался за любую проходящую мимо задницу и пытался её выебать. Как раз наоборот: он никогда прежде ни на кого не западал. Даже обычная потребность в быстром сексе резко отпадала, как только он представлял процесс. Ни с женщинами, ни с мужчинами — это было недостижимое «удовольствие», о котором кричали все, пока Джисон молчал. И нет, Сынмин ничего в нём не пробудил. Просто он был жалок. У всех, кто подчинялся Бану, мозги были заточены на жестокость, иначе они бы не продержались на ринге смерти ни дня. Каждый из них был натренирован до лучших мышц, запрограммирован причинять боль, уничтожать, ровнять с землёй за простое дыхание не в ту сторону, или не на том языке. Они безупречно справлялись с любой задачей, какую бы Кристофер им ни поручил. Даже за мягкой кожей Феликса скрывались вены настоящего маньяка, способного одними словами довести до экстаза или самоубийства — по предпочтениям жертвы. Все умели то, чему их учили. Могли заменить друг друга в разных ситуациях, но не сферах. Поэтому каждый был ценен на своём месте. Но Ким Сынмин так и не смог стать безжалостным убийцей, поэтому то дело с простреленной башкой очередного должника было его первой и последней вылазкой. Больше связист не покидал стен своей «уютной» каморки. Появление Хёнджина в банде стало для него зелёным светом, глотком самой свежей воды из горного родника: парень, лишённый стыда, не скованный никакими рамками, совершенно не боящийся выражать себя и говорить то, что вздумается. Только Хван с самого начала вступления в ряды умел убивать. Ему приходилось выживать в непростых условиях для подростка, которым он когда-то был. А улицы в подобном — самые компетентные преподаватели. И разочаровал он Кима дважды, с удовольствием пригревшись под крылом Кристофера, да ещё и начав встречаться с его младшим братом. Уж точно полное бесстыдство: как можно было из всех возможных кандидатов выбрать этого слишком яркого ребёнка, которого по серьёзности обгонял даже Ай Эн, а ведь ему было бы просительно вести себя по-детски — он был самым юным членом «семьи». Сынмину не повезло с самого начала. И если со вступлением он справился отлично (для связиста), то как человек с обычными потребностями, эмоциями и чувствами он провалился.

*

– Сегодня предлагаю всем взять выходной. Как следует отпразднуйте выздоровление Хвана, потому что с завтрашнего дня мы начнём разгребать накопившееся дерьмо, – Бан пододвинул папку с бумагами к середине стола, – вы, блять, прям как рыцари за ним. – Ты сам просил круглый сделать, – Чонин хитро улыбнулся, сузив глаза, – чё за бумажки? – Потом. Сегодня отдых, как я и сказал. Я отпускаю всех, даже тебя, Джисон. Чтобы завтра как штык был в 7 утра в моём кабинете, если увижу по твоим глазам отсутствие сна… Хан поморщился, махнув рукой, будто отгоняя назойливого комара. Его взгляд невольно зацепился за папку, лежащую на столе, но он не стал заострять внимание, которое могло привести к не самым приятным последствиям. – Я помню, что будет. Обещаю отдохнуть, босс. – И не сломай никому нос на этот раз. Вообще никто из вас сегодня не должен трогать Хёнджина, только если вы не хотите с ним потрахаться, к примеру. – Тогда вам лучше выстроиться в очередь, – блондин, прикусив кончик большого пальца, оценивающе оглядел присутствующих, перемещая свои хищные глаза с тела на тело. Ничего больше за ними он не видел. «Слышал бы это Феликс… впрочем, мне на него плевать. Я провёл с ним в больнице гораздо дольше, он должен достаться мне. Хотя бы сегодня» Сынмин, вроде как довольный своим планом, ощутил на себе чужой взгляд и тут же поёжился. Минхо прожигал в нём дыру, или что-то похожее, но младший совершенно не понимал по какой такой причине. – Ким, нужно поговорить. Я заберу его, ладно? – Ли поднялся, посмотрев на Кристофера и получив его одобрительный кивок, – на выход. Младший вздрогнул, но спорить не стал, быстро встал и вышел за дверь, придержав её для наставника. Раздался привычный щелчок портсигара, Сынмин напрягся ещё больше. – Пожалуйста, не надо. Я тебе всё и так скажу, ты же знаешь. Не хочу снова глотать эту дрянь, меня стошнит… – А меня тошнит от того, что ты ведёшь себя как слепой котёнок. Или побитый щенок, выбирай что хочешь. Долго будешь бегать за ним? – Какое тебе дело до меня? До этого ты не заботился с кем я и где. Ли поджал губы, сдержав подступивший гнев, схватил парня за воротник и с силой прижал к стене. Ким почувствовал, как начали дрожать колени, и в целом стало трудно дышать. – Сейчас будет больно, но мне плевать, что ты почувствуешь. Этот Хван зарекомендовал себя как отличный кандидат на вступление в наши ряды, и пока он действительно оправдывает своё имя. Вот только не по зубам он тебе, Сынмин. Как бы ни было странно, он любит Феликса. Своей, какой-то ёбнутой любовью, выходящей за рамки общепринятого понятия, но действительно любит. Он никогда его не бросит, потому что вкладывает в него бешеные деньги. А Феликс без памяти любит его, потому что тот безупречно трахается, дарит дорогие подарки и уделяет всё свободное время ему. Только ему, понимаешь? Ким моргнул, поняв, что слишком быстро сдался. Щёки обожгло влажной дорожкой слёз, от чего брюнет самовольно вжался в стену, всхлипнув. Он не хотел винить себя в том, что влюбился, потому что не мог это предугадать. И предотвратить тоже, что ему оставалось делать? Убить себя? – Зачем ты… – Чтобы ты выбил дурь из своей башки. Взгляни на Чонина: он с тебя глаз не сводит, но из-за того, что ты полный придурок, не делает ничего, чтобы ты это заметил. – То есть, лучше я буду с тем, кого ебал почти каждый посетитель нашего клуба? С тем, кто продавал себя просто потому, что считал это клёвым? Серьёзно, Минхо? – Хёнджин делает то же самое. Их отличие лишь в позиции. И Чонин единственный, кого он не трогал. Сынмин закашлялся, что заставило его напрочь забыть о потоке слёз, который всего пару минут назад был готов разорвать его на части. Ли похлопал его по спине и тряхнул за плечи. – Приди в себя, как ты вообще ещё жив с такой физической подготовкой? Надо было лучше тобой заниматься. – Постой… секунду, ты сказал, единственный? Получается, ты… о, боже, а Кристофер? Он что…? – К нам этот недоумок лишь яйца подкатывал. От меня получил сразу же, босс с ним немного поиграл и чётко дал понять, где его место на самом деле. В крови у него это, понимаешь? Нашему покойному напарнику повезло лишь потому, что он был не в его вкусе. Отпусти его, Ким. Кристофер не даст вам быть вместе при любых обстоятельствах, а если ты не остановишься и своими действиями причинишь боль Феликсу, Бан тебя убьёт. Мысль о смерти была какой-то слишком привлекательной, что Сынмин уже хотел согласиться на такой исход, но что-то внутри не позволило ему сказать об этом вслух. Он смотрел в глаза напротив, пытаясь зацепиться хоть за отголосок надежды, что, может быть, Минхо просто пытался предостеречь его, но толком и не был против? В темноте этого бездонного океана парень нашёл лишь твёрдость намерений. – Я не смогу. Пойми, я слишком сильно его… Ли отпустил плечи младшего, немного развернулся и заехал кулаком по до этого нетронутой физиономии. От неожиданности Сынмин успел вскрикнуть, зажав нос обеими руками. Сквозь пальцы сочилась кровь, и сложившаяся картина ни капли не порадовала выскочившего в коридор Джисона. – Нам всем пиздец.