iblood

⠀ hyunjin: секс в больничной палате да/нет? seungmin: ты больной? hyunjin: а чего? ты надо мной сидел, пока я был в отключке, теперь я хочу над тобой. seungmin: откуда ты знаешь? hyunjin: головкой чувствую. – И вообще не задавай много вопросов, – блондин щёлкнул дверным замком, переступив порог палаты Сынмина. У того затряслись руки. – Ты сделаешь больно. Не надо. Сейчас правда не надо, я не играю в недотрогу, чтобы быть жёстко выебанным. Хёнджин застыл в паре метров от юноши, плавно наклонившись вперёд. На секунду ему показалось, что всё зашло слишком далеко, пора бы перестать быть таким мудаком. – Ты плакал? Почему? Ким отвёл взгляд, сжимая больничные простыни. Холодно, от самого себя тошно, и противно осознавать, что он слабее каждого в группировке. Им всем нечего терять, а ему всегда есть. Поэтому не вписался. – Сынмин? Не поделишься? – Хван присел на край кровати, пытаясь заглянуть парню в глаза. Тот никак не давал этого сделать, но круги под ними говорили сами за себя, – плакал… Слово, произнесённое будто в пустоту, слившееся с тишиной — так и должно быть, Ким успел себя убедить, но не успел Хёнджина. А он любил докапываться до сути. Это сейчас было некстати. – Малыш, расскажи мне, пожалуйста. Это из-за Минхо? Точно. У Ли простреленная башка. Пуля прошла насквозь, естественно, без возможности восстановления. Там нечего было спасать. – Чёрт, я не… знаю. Я так устал, я думал, что всё делаю как надо, старался как лучше. А теперь нет ни его, ни гарантии, что я не следующий. – Вообще-то, у меня есть одна идея, которую я уже обсудил с Феликсом, пока ты тут лежал. Тебе всё ещё есть что терять? Сынмин, наконец, повернулся в сторону блондина, напрягая скулы. – Я хочу убить Кристофера, пошло всё нахуй. – Этих слов я и ждал.

*

На похоронах было шумно. Слишком шумно, чтобы Джисон успел заподозрить какой-то заговор, разгоравшийся буквально у него за спиной. Преданность Бану могла прям сегодня положить его рядом с Минхо, чтобы помалкивал, чтобы не мешал. Но Хёнджин что-то в нём разглядел, запретил его трогать, пока пытался доработать сырой план. Их осталось трое. Трое против целого преступного мира. Если Хван попросит помощи у других — заявит о себе как предатель. Кристофер узнает и тут же сравняет с землёй: попытки, намерения, самого Хёнджина. Это не пойдёт на пользу бунтующей группе, поэтому было решено держать всё в строжайшем секрете. Они могли полагаться только друг на друга, и то перспектива работать с Феликсом Сынмина вообще никак не прельщала. Нейтральной, но такой необходимой стороной, оставался Ай Эн. Его заботила лишь агрессия старшего брата, которая возникла без каких-либо причин, чего быть просто не могло. Хёнджин несколько раз пытался подступиться к нему и узнать хоть что-то полезное, но маленький лисёнок был слишком хитёр, чтобы выдавать секреты под фразу «я обязательно их сохраню». Плевать он хотел, разболтает ли Хван, станет ли использовать против Бана — всё одно. Чонину просто было лень участвовать в перепалках за лидерство или личную месть. Таким образом, вопрос вставал костью в горле у всех троих: если младший всё же не захочет помогать, его придётся тоже убить. – Я против. Феликс устало потянулся за столом, впиваясь взглядом в Сынмина. – Какого чёрта, Ким? Может ещё Джисона оставим? Давайте тогда сразу признаемся, что мы тут переворот готовим. – Чонин не виноват, что твой брат слетел с ебучих катушек. – Ах, вот как. Может он тебе нравится? Чего тогда перед моим парнем ноги раздвигаешь? Хёнджин шумно выдохнул, едва подняв голову, чтобы посмотреть на реакцию обоих. Они обратили внимание, но, кажется, придали недостаточно значения. – Прекратите оба. Вы вообще не помогаете сосредотачиваться. У Хвана уже кипела голова, но выбора особо не было. Убрать Кристофера — не самая простая задача, которую можно было выполнить вполсилы. Недоступными всё ещё оставались ресурсы вроде времени и стратегической смекалки. И с последним легко мог помочь Ай Эн, наотрез отказавшийся помогать. Да сука. Хёнджин уронил голову на стол, осознавая, что впервые чувствовал себя чертовски уязвимым. Маленькие ладони Феликса коснулись его плеч, через массажные движения посылая волну расслабления по всему телу. Сынмина это тут же напрягло: скорее даже то, что он выглядел бесполезным на фоне Ли. И поскольку он искренне был влюблён в Хёнджина, то априори хотел ему помогать. Ни обстоятельства, ни собственное самочувствие, ни ещё какие-либо факторы не являлись приоритетными. Они были абсолютно незначительными в таких ситуациях. – Принести пиво? Хвану пришлось вылезти из приятной неги и открыть глаза, чтобы до конца понять, казалось бы, обычный вопрос. – Было бы неплохо, спасибо. Парню дважды повторять не надо: Сынмин почти пулей вылетел из помещения. Феликс проводил его тяжёлым взглядом, выдыхая накопившуюся усталость. – Жополиз. – Не, жопу он мне не отлизывал. – Хёнджин! Я серьёзно, долго ты собираешься между мной и ним разрываться? – младший сел на соседний стул, смотря Хёнджину прямо в глаза. – Я и не разрываюсь. Умело лавирую. Если тебя это заебало, давай расстанемся, я говорил уже. – Ты же знаешь, я не хочу. Просто… зачем он тебе? Хван отвечать не стал. Феликса выдавал взгляд: да, он мог говорить, что ему всё равно, что у них свободные отношения, но как же сильно ему хотелось владеть этим произведением искусства в одиночку. Быть его подлинным, единственным хозяином. Чего Хёнджин, естественно, никогда бы не допустил. – Я, кажется, кое-что придумал. Кристофер уже не в себе, а Джисон люто ненавидит меня. Всё это можно обыграть в пользу для нас, но с небольшим риском. Во-первых, – блондин провёл по мятому куску бумаги указательным пальцем, – этот дебил никогда не поверит мне, если я скажу, что хочу просто кое-что обсудить с его боссом, а потом всадить пулю ему в голову. Но поверит Сынмину, потому что после смерти Минхо он поклялся его защищать. Сынмин отвлечёт Джисона своей неизлечимой травмой от потери наставника, минус один. – Это даже… как-то жестоко. Хёнджин перевёл взгляд на Феликса, оценивая сказанное им. – Серьёзно? Пару минут назад ты назвал его жополизом, а теперь переживаешь за его и так к хуям слетевшую менталку? Заебись, Ликс. Может ещё к психологу его отведём? – Я же не об этом… – Тогда не беси меня. Ким вернулся через полчаса поиска отменного пива, потому что, по каким-то подозрительным причинам, открытыми остались только два паба, в которых ещё пришлось уговаривать барменов продать ему алкоголь. Так и хотелось спросить: «вам, блять, что, деньги не нужны?» Брюнет остановился рядом с Хёнджином с противоположной стороны от Феликса и поставил бутылку, по которой аппетитно стекали капли, рядом с его рукой. Едва задел стеклом кожу, чем вызвал небольшое собрание мурашек где-то в области шеи у старшего. Хван был готов поклясться: сейчас Сынмин выглядел взрослым, привлекательно взрослым. Будто он отбросил все сомнения, оставил их на улице, пока бегал за пивом. Это звучало смешно в голове, но на деле действительно было чем-то крутым. Они задержались взглядами друг на друге дольше положенного, и в итоге оба сделали вид, что ничего не было. – Феликс, посвяти его в детали, пожалуйста. Он должен запомнить свою роль от и до, чтобы всё получилось. Помните: у нас только один шанс. Второго не будет никогда. В преступном мире может существовать что угодно, оставаясь абсолютно незаконным. И было лишь одно, чему подчинялись все без исключения. Правило четырёх 't': tell them the truth.