она сияет ярче звёзд

Мирослава вообще не хочет вспоминать эту неделю. Началось все с воскресения. Когда кто-то из девочек спиздил алкашку, до сих пор не понятно конкретно кто, прикрывают друг друга они жестко. Да и похуй на самом деле. И Кристина, которая и так с предыдущей недели питает к Лизе не очень приятные чувства, по синьке вообще решила ее отпиздить. Мира занималась своими делами, готовилась ко сну, слушала музыку. Но страшные звуки она все равно услышала. Как бы не говорили Ви и Лера, по-настоящему защищала Лизу Мира. Она её не пинала в конце, не делала абы как. Она вообще была в таком шоке, что физически не могла понять, что происходит. А ведь ей было так стыдно за то высказывание у психолога. Про брата. Самой же больно, когда говорят про отца, блять. Если Крис не хочет, чтобы с ней серьезно говорили — это не удасться. Но мирина совесть не успокаивалась, соответственно, и она тоже. Выходя из ванны, шума наткнулась буквально носом в Миру. Оперативно, Титова запихнула Крис обратно, заперлась, и обернулась к ней. — Кристин, — уже было видно, что шума недовольна, но Мира не унималась, — Мне очень стыдно за то, что я сказала. Прости меня. Вынести взгляд почти вошедшей в ярость девушки было невыносимо. Мира знала, что вулкан напротив мог взорваться в любую секунду, но не могла себе позволить хоть на толику напрячься. У Крис не получалось разозлиться на неё. Обычно ей было похуй, кто перед ней, из-за чего разозлилась. Сейчас же, смотря в ее голубые глаза, полные раскаяния, она каким-то образом держалась. На что ее хватило, так это прохрипеть назревший в ту же секунду, как она произнесла те слова, вопрос: — Как ты вообще, блять, узнала? — Я не знала, — расслаблять очко рано, Мира, вещество ещё не в стабильном состоянии, — Были какие-то маленькие звоночки, но тогда я на эмоциях тыкнула пальцем в небо. Попала. — В точку. И вроде бы все у них хорошо закончилось, но ключевое слово «у них», а вот у Крис с Лизой то нет. В ту ночь Инь-Янь впервые спали вместе. На одной кровати. В обнимку. Мира не смогла оторвать себя от Лизы. Смотреть на своего котёнка, избитого, закрытого, огрызающегося — было невероятно тяжело. Брюнетка только начала меняться, открываться людям, хоть чуть-чуть. И тут снова то, что именно она ожидала. Мира понимает ее мысли: «да, с ними я не так сблизилась как с солнцем, но кто даёт гарантию, что она не поступит так же?» Лиза превратилась в сжавшийся комок, с уже обработанными ранами, периодически всхлипывающий, но упрямо повёрнутый в сторону от Миры. Она гладит ее по спине, котёнок не понимает, тянутся за лаской или шипеть, чтоб отстали. — Кот. Лиза лишь сильнее сжалась, отрицательно мотая головой. — Я понимаю, тебе очень больно, обидно. Но, пожалуйста, прекрати обвинять хотя бы себя. Обвиняй меня, но не себя. … — Почему… — она скорее не стирает слёзы, а просто размазывает по всему лицу, проводя ладошками от глаз до щёк, смотря на потолок, чтобы слёзы не вытекали хотя бы чуть-чуть, — Почему люди такие… Боже… На этих словах, комочек разжался, будто показывая «мне больно, я устал держать колючки, хоть кто-нибудь помогите мне». — Я их ненавижу. Я их всех ненавижу, — Лиза низко рычит, крепко сцепляя руки, смотрит исподлобья, готовая всегда вгрызться в плоть от ненависти. Впрочем, она уже прогрызла подбородок Юле, блондинка считает заслуженно. Мира лишь сильно прижимает к себе спиной, утыкается ей в загривок лбом, — Я ненавижу их. Последние слова она громко простонала, захлебываясь в слезах. Она совсем обмякла, будто устав источать злобу. Мира ее развернула, укладывая на себя, будто ребёнка, заставляя дышать в шею. — Почему эта биомасса ебанутых наркоманов такая тупая? Почему они думают, что лучше меня, что я психопат? Ненависть к людям у Лизы конечно сильна, но ненависть к себе у неё ещё сильнее, Мира это видит в ее глазах. В ее голосе, в ее зажиме челюсти, в ее постоянно напряженных руках. Она то как раз таки, в первую очередь, очень сомневается в том, что она не психопат, ей внушили это. Мира знает кто. — Забудь о нем, хватит мыслить как он. Ты не сумасшедшая, ты же сама говорила, что у всех есть проблемы, и они есть у тебя, но это не делает тебя психом, — стоило бы говорить это спокойным уверенным голосом, но мирин срывался, отчаянно вбивая эти слова в девушку, — А насчёт биомассы, — девушка усмехнулась, смотря в потолок, — Каждый из нас имеет огромную дырку в сердце, ну или в мозгу, и каждый сам решает, чем ее заливать. Ненавистью, алкоголем, наркотиками, сигаретами, сексом, селфхармом. Просто не каждый может это признать. Они не могут, вот и бесятся. Она снова смотрит ей в глаза. Лиза, будто утопающий, схватилась за пижаму Миры, тонкими пальчиками. От блондинки настолько близко срывало башню от переизбытка смешанных чувств. И страшно, и безопасно, хочется кричать и плакать, хочется умолять остаться. Мира потерлась носом о её волосы, оставаясь вот так, пока Лиза уговаривала сердце перестать стучать в висках. Брюнетка спрятала лицо Титовой в грудь, слыша, как быстро стучит ее сердце. Собственное остановилось в тот момент, когда почувствовала сомкнутые руки и Мира буквально завернула Андрющенко в объятия, укладывая на себя. Для удобства, Лиза развела ноги, усаживаясь на бёдра Титовой, легла полностью на торс девушки, а руки, грея, просунула под спину. Мирины же руки сами расположились на лизиной талии, мяли, переходя медленно к спине, и обратно. Брюнетка, посмеиваясь, изгибалась от щекотки. Блондинка положила ладонь на щёку Лизы, поглаживала большим пальцем все неровности, небольшие шрамики. Коснулась легким поцелуем местечка между сведёнными бровями. — Я видела, как Крис и Даше захуярила, — Мира мягко улыбнулась на ошарашенное лицо сверху, Лиза уже сидит, а не лежит на блондинке, — Могу с уверенностью заявить, что ее выгонят, а потом вернут. — А чего вернут то? — Потому что, самых агрессивных, какую бы они хуйню не травили, держат до финала. А если они ее не выгонят, то аудитория разозлится. — Ой, твоё это маркетинговое образование ведёт тебя к чему-то не хорошему. — Чёй-то? — Душнишь много. Ведёшь себя, как я. Бесишь. Ну хоть настроение у неё повысилось, улыбаться начала. Не реветь сквозь зубы, а жмуря глазки, криво улыбаться. Вторая рука вернулась в своему месту, Мира повела их выше, оглаживала лопатки, а затем схватилась за шею и спину и окончательно, и безоговорочно уложила на себя. Лизе рефлекторно выставила локти, упёрлась в кровать, сталкивается с блондинкой носом к носу. Мира не знала, что сказать — слов на языке крутилось много, но все из них обиженный на весь непонятный ему мир котёнок может понять не так. — Лиза, на кого-то ты обижена сейчас больше всего? Взгляд стал совсем другим. Глаза стали красными, губы поджались, отрицательное мотание головой. Слеза упала прям на Миру. — Ты живёшь в самообмане. Говоря, что тебе никто не нужен, ты сама справишься, никому не доверяешь не потому что тебе страшно, а потому что вся такая независимая, ты остаёшься на месте, — Лиза сильнее сжалась, скуксившись, слёзы полились дождем, — Закрываясь, ты в конце концов сгоришь от ненависти ко всему миру, а самое главное к себе. Здесь хотят узнать тебя, почему тебе так больно, что у тебя в голове. И не для того, чтобы обесценить, все мы прекрасно знаем, какого это, когда смеются над тем, над чем ты кричишь в душе, а для того, чтобы помочь тебе, — брюнетка начала дёргаться, не сильно хлопая Мире по груди, как по комарам, яростно отрицая головой, бормоча «я не буду рассказывать, я не хочу», — Пожалуйста, котёнок. И она рассказала. Как он пренебрегал ее чувствами, как манипулировал, как стебал, как обесценивал, продолжая говорить «я люблю тебя». Как затащил в психушку, как заставлял быть агрессивной. Лиза с трудом сглотнула, чувствуя, как сжался желудок, а пальцы резко похолодели. Мирино молчание вгоняло её в панику. Кто знает, как она отреагирует на ее рассказ, ее жизнь намного страшнее, чем лизина. Вдруг она сейчас скажет прям как он «ну и что? Боже, ты такой ребёнок, а что не ревела, когда бутербродик упал, м?». Пожалуйста, нет. — Я сейчас очень зла на него, за то, что он сделал с тобой. Это скотское отношение к тебе, ты его не заслуживала. Я не Мессия, чтобы заставлять тебя его простить, но прости себя. Ты в этом не виновата, какая бы ты наивная и юная не была, познакомившись с ним. Он останется там, на ссаных стримах с зеками, а вот ты изменишься. И станешь ещё лучше, чем раньше. Слёзы сильнее лились от ее слов, а от её красных стеклянных глаз захотелось орать. Мира схватила Лизу за щеки, привлекая к себе. Через переглядки опухших красных глаз, но с ясными радужками пробегает немой диалог:

Защити меня Я защищу тебя Помоги мне Я помогу тебе Почувствуй меня Я чувствую тебя Люби меня Я люблю теб—

— Я тебя никогда не осужу, слышишь? Ты лучшее, что со мной случалось, — блондинка начала мелко осыпать безумно красивое лицо поцелуями, продолжая держать её, — Мы справимся, веришь? — Верю. От легких чуть влажных прикосновений у Лизы сердце подлетает. Внутри абсолютная пустота, конечности будто в невесомости. От крепких объятий, у них у двоих в голове бегущей строкой летит: «Ялюблютебяялюблютебяятебялюблюлюблюлюблюблюлюблю»