она сияет ярче звёзд

Честно, стоя около школы, увидеть живую — и невредимую(!) — Вету было очень неожиданно. Ну правда. Виолетта внешностью и поведением была прям во вкусе Миры, особенно трезвая, поэтому блондинка явно лучше относится к ней, нежели ее одноклассницы. Ну, угарная она, чувство юмора у Миры с ней одинаковое, почему бы и нет? Испытания в школе было настолько скучное, что Мира почти ничего не помнит. Что она делала наверняка, так это стопорила пацанок. Так получилось, что попала она в группу с Лерой и Аминой. Они в ответ на критику, можно даже сказать оскорбления, отвечают одним — агрессией. Мира не хочет, чтобы они вылетели, поэтому главная ее задача была их успокаивать и поддерживать. Она не знает хорошей ли поддержкой являются фразы по типу «ты можешь её остановить словами, только не руками», «терпи, чуть-чуть осталось». Сама же Мира очень болезненно относится к критике. С одной стороны она всю жизнь это выслушивала, и лучше всех остальных знает насколько она ужасная и мерзкая, а с другой хочется просто уничтожить человека, чтобы эти слова, что кажется выжжены на каждой частичке ее тела, она больше не слышала никогда. Но она себя очень сильно контролирует, чтобы нахер не вылететь. Но все это копится, и она не знает, когда это все выльется. В конце концов, она может случайно — случайно — переломать себе пальцы или разодрать кожу на руках. Так становится легче. Но в какой-то момент выдерживать этот наплыв оскорблений в сторону девочек, она уже не могла, и подняла руку. — Прошу прощения, а вам за оскорбления доплачивают? — К чему вопрос? — Просто хочется понять, почему же вы язва такая. — Я могу критиковать, я учитель, без этого ничему не научишься. — Вы не критикуете, вы обсираете внешность, а это, извините, никак не относится к танцам. Раз критикуете, то оцениваете их, а не вес. И порезы на руках спрячьте, стыдно учителю должно быть. Она в целом понимает почему на сеансах психологии Ронни держит все в себе и не плачет. В детдоме слёзы — это слабость, хочешь не хочешь становишься копилкой эмоций, ведь за них получишь втрое. Мира с буллингом от одноклассников или одногруппников не сталкивалась. Она всегда считала себя невидимкой, будто спросишь у кого-угодно про неё, они ответят «кого? А как она выглядит? Не, не помню.». Но оглядываясь назад, она может сделать вывод, что все ее знали, но имени нет. Ее невозможно было не заметить. И не из-за модных вещей или ярких волос. У неё такая энергетика, притягивающая. Она слишком сильный эмпат, буквально видит насквозь человека, его слабые стороны, триггеры. Мира всегда была очень внимательной, могла догадаться до чего угодно, и не из-за чуйки, а просто от маленьких фактов, которые замечала только она. Из-за этого умения манипулировать людьми ей удавалось легко. И познакомиться с кем-угодно, и достать откуда угодно, и сломать. У неё не было такого развлечения, делала такое только в ответ. Чтобы все было взаимно, так сказать. — Что заставило тебя, Кира, что заставило тебя Крис, Мира, стать буллером? Кристина хотела начать говорить, но ее опередила Мира. — Я не могу назвать себя буллером. Я сильно манипулировала всеми, учителями, школьниками, чтобы добиться своего. Но целенаправленно над кем-то издеваться, не помню такого, — девушка размеренно разговаривала, поза была расслаблена, рука повисла на спинке стула, — Я другого способа взять своё не видела, меня семья научила. Дальше говорили другие девочки, но психолог зачем то спутала карты, и Лизу слегка не поняли, особенно Крис, которая начала агрессировать. — Крис, уйми свои гормоны, и включай мозги, — Мира сидела между ними, правда через них сидели ещё другие люди, но ей было достояно немного нагнуться, чтобы увидеть Захарову и закрыть Лизу. — А хули ты её защищаешь, Мать Тереза, блять. — Наверное, потому что родственник до конца совесть не вытрахал, как некоторым. Динь-Динь-Динь. Крис, как с братом играется? У них истории похожи тем, что получали сексуальное насилие со стороны родственника. Просто Захарова делает вид, что ее это не слишком то и убило, но Мира знает какого это. Это ее слабая сторона, и она сразу ее увидела в Крис. Ночью она снова почти не спала. Вся эта постоянная головомойка потихоньку сводит ее с ума. А от недостатка сигарет, у неё просто чешется все внутри. Хочется засунуть в себя ёршик от унитаза — без понятия через какое место — чтобы просто прочесать позвоночник, как следует. Иногда её глючит, и она будто на долю секунды чувствует никотин, но потом это теряется, и она будто в лужу садится. Она дико скучает по легкости от алкоголя. Когда весь мир крутится, время не чувствуется. Очень хочется к Лизе. Они почти не виделись весь день, их разделили на испытании. Только в автобусе им удаётся, хоть чуть-чуть, но делится тёплом. И Миру очень сильно бесит чужие взгляды. Все всё понимают, одни они тупые и понятия не имеют, что между ними. Лиза сидела на кровати, облокотившись на подголовник, смотрела в упор на дверь. Что ж, у них уже традиция каждую ночь думать друг о друге. У брюнетки никогда не было зависимости. Была от человека, да. От сладкого, да. Теперь она зависима от другого. Зависима от прикосновений. Не думала, что у неё такой голод по чужому телу. Она слишком дотошная к гигиене, чтобы захотеть человека. Возможно, увидев в первый раз, она смогла бы оценить просто образ. Но вглядываясь в детали, она отмечает все больше и больше вещей, что убивают ее желание. Тут она и как только увидела, и по сию секунду хочет прикасаться. Трогать, рассматривать, чувствовать тепло. Она все так же не имеет эрогенных зон, не возбуждается от прикосновений к себе. Но она хочет возбуждать. Это чувство у неё впервые. Она хочет доставлять удовольствие, хочет, чтобы Мира извивалась от её рук. Хочет слышать ее судорожное дыхание, не от слёз, а от эйфории, что не никогда не ведала сама Лиза, но судя по трясущейся внутренней части бедра, Мира вполне себе ведает. Так стоп. Когда она успела закрыть глаза? Когда эти картинки появились перед ее глазами? Она все так же сидит в своей комнате, сгорает от желания крепко обнять блондинку, чтобы она снова уткнулась Лизе в шею. Но встать и пойти к ней она не может. Каждый раз сомневается в себе. Тихо усмехается под нос. А Мира будто не сомневается. Конечно, она не видела от Лизы активной инициативы, но она всегда берет и делает. Надо брать пример, Лиза. Сидя перед телевизором, смотреть, как Мария и какой-то хуй критикуют их трусы, конечно весело, но, слава богу, мирины трусы они проигнорировали, как простые — скучные — бесшовные трусы. Но вот она стоит перед этим самым хуём — Алексеем — который передаёт ей темно-фиолетовый комплект нижнего белья. — О, мой любимый цвет, благодарю, — Алексей на это лишь улыбнулся со словами «пожалуйста». В их комнате все девочки адекватно надели бельё, а в другой творился настоящий цирк. В хорошем смысле. Мира бы не додумалась это всё надеть поверх чего-либо. Ну, такая она простая, сказали надеть красивое бельё — надела. Лиза же надела только лифчик, оставаясь в штанах. Мира очень умилялась с неё, такая она няша-стесняша. Глупые комплименты и объятия вроде как привели ее в себя, но Мира хотела бы больше поддержки дать этому неуверенному котёночку. А Мира вообще свободно ходит во всему дому. А что? В кружевном лифчике, где из фиолетового, только чашечки, а косточки и лямки чёрные, в трусах, где основная часть чёрная, а фиолетовая только по бокам, и фиолетовом поясе для чулков, только вместо них портупеи вокруг ляжек — лично Мира чувствовала себя прекрасно. И выглядела она по своему скромному мнению потрясающе. Судя по взглядам некоторых девушек не одна она так думала На дефиле довольные остались все. И Татьяна с ху— ладно, Алексеем, и одноклассницы, и сама Мира. Хоть сексуализация себя и причиняет боль вспышками воспоминаний, зато привычна. Когда был выход Лизы, кто громче всех орал? Да, именно та статуя. А что? Стоять у забора на месте, когда справа чувствуешь горячий взгляд, и при этом обращать внимание только на девочек, было невыносимо. Хотелось увидеть эти глаза. Увидеть, что в голове представлял этот человек. Мира вот многое представляла. Эта чертова тату, привлекающая внимание, манила лизнуть её шею, почувствовать её вкус. Покусать сильно выступающие ключицы, трогательные уши, оттянуть зубами тонкую кожу, ласково снова облизать, поцеловать. Сама Лиза в это время может только смотреть на нее и внутренне со всей силы въебывать в себя стекло, захлебываясь в непонятных чувствах. Она в целом не очень решительный человек, но перед этой девушкой она вообще не может ничего вычленить из себя. Стольким она хотела с ней поделиться, но каждое мгновение всплывает ёбанная неуверенность в себе, намекающая на предыдущие отношения. «Ты уверена, что для неё ты не пустое место, не лекарство от скуки?» По планам у них вечеринка. Вообще, если это не как то утро с чертовыми люльками, то обычно Мира и волосы укладывает, и накраситься, и пизду побреет, как говорится. Детство приучило всегда быть готовой ко всему. Но в этот раз все как-то решили активно шутить, что «а для кого это ты так марафетишься? Понравился кто?», будто до этого она не «марафетилась». Особенно громко и часто выражалась Кристина. Видимо этот человек, мало того, берегов не видит и может брать человека а'ля под свой контроль без его ведома — в голове ещё играл их один вечерний разговор, где Крис очень активно хотела выторговать у Миры признание в том, что Крис ей ахуеть как нравится, ага — так ещё не знает слово «нет». Эти шуточки ещё. Мире нравятся пошлые шутки, особенно в свою сторону, ведь, если нет юмористического окраса, то простые обсуждения воспоминания вызывают такие, что хочется закрыть все замки и отключится, выйти из тела. Она очень хочет, чтобы это не было её телом, её лицом. Слишком больно. Она делает выбор не замечать это, но не получается. Не получается игнорировать эти шепотки при ней, или случайно подслушанные разговоры. «Ну фигурка то у неё», «Красотка она конечно сумасшедшая» и так далее. Такое выслушивала всю жизнь, начиная от отца, заканчивая от прохожих. Не то, чтобы на улицах Рязани людей красивых мало, просто у неё был период красных волос, которые привлекали ещё больше внимания. Дети подбегали, называли куклой, русалочкой, принцессой. Одногруппники, коллеги, просто случайные прохожие, так или иначе делали абсолютно ей ненужные и неосторожные комплименты. Для неё это триггер, вся вскользь сказанная лесть, в голове звенит отцовским голосом. И никак иначе. Так что избегает этот факт — что многие, так или иначе, словили краш на Миру — она не потому что хочет всего и сразу, и прям нуждается в этом внимании. Она просто, как обычно, избегает боль. На самой тусовке Мира не пила. Не потому что взяла пример с Лизы, а потому что там опять только вино, шампанское и пиво. А крепких напитков не существует, да? Так что она только кушает и тащит Лизу танцевать. И этого ей достаточно, чтобы наебениться. Камеры периодически делают акцент на них, даже тогда, когда одна Мира танцевала. Её вообще ничего не стесняло, даже юбка с вырезом, больше похожая на пояс, ведь под ней были шорты, чтобы никто ничего позорного не увидел. Поэтому соблазнительно изогнутое тело с почти нечеловеческим прогибом, крутое бедро, изящные руки, что то и дело оглаживали изгибы или взмывались вверх — удавалось без каких либо сложностей под ритм. Лиза периодически устаёт и садится на скамейки, либо тусит в сухом бассейне, что позже кто-то перевернёт — не будем указывать пальцем — но не суть. В самый разгар веселья Лиза не вклинивается, а вот Мира лезет. Ну весело ей с пьяных людей, веселее конечно, когда она тоже пьяная, но рыба не мясо — не улетит, Мира потерпит. Все равно угарно, разговаривать и расспрашивать их, правда, когда жопа чует синьку, Инь-янь тактично съебывает. — Ты такая уютная в этом свитшоте, — в абсолютной тишине комнаты, где не слышен шум с улицы, тихий голос пробрался Лизе под кожу, — Я и так тебя тискать постоянно хочу, а тут ты ещё. Посмеиваясь, девушки укладываются на мирину кровать. Лиза первая легла, между ее ног расположилась Мира, чувствуя спиной тот самый мягкий уютный свитшот на таком мягком и уютном котёнке. — Вау, — мягкий выдох в светлые волосы, — Ты такая маленькая, — у неё ощущение, будто хрупкая фигура сломается в её руках, — Я так то дрыщ, но сейчас чувствую себя прям качком. Мира цокнув, смеялась, как и Лиза. Блондинка начала играться с венистыми руками. Перебирала пальцы, сплетала вместе со своими ладонями, мяла — как котёнок — водила никому не известные узоры. Лиза мягко перехватывая власть, продолжила ее забаву. Титова полностью расслабилась, уложила голову на чужое плечо. В какой-то момент она полностью повернувшись к лицу Лизы, рассматривала её лицо очень близко, каждую морщинку, пору, ресничку. В комнате освещаемой только светом фонаря из окон, это сложно сделать, но Мира старается. — Ты слышала, что они сегодня обсуждали? Точнее кого. Лиза упрямо смотрела в потолок, игнорируя взгляд. Понимает, что блондинка очень близко, а если она повернётся тоже, то они точно пересекут черту. Мира на вопрос на секунду поморщилась. — Давно уже знаю, — на вслух не сказанный, но вздернутой бровью заданный вопрос, она хмыкнула и продолжила, — Стараюсь игнорировать. Мне комплименты не очень приятны. Типа, я могу кому-угодно сказать, что он красивый, если я правда так считаю, но в мою сторону… — Мира скривилась, вжимаясь в тело под собой, утыкаясь в чужую шею холодным носом, — Плохие ассоциации. Лизе стоило быстрее догадаться, но все, что она может делать сейчас, это сильнее укутать это чудо в свои руки. — У меня тоже с ними проблемы, редко кто говорил их, — о боже, Мире не послышалось? Откровение от Мисс Закрытость? — Но они мне не нужны. Недолго фраер танцевал. Дверь закрыта, никого не пускаем. — Ага, то есть, если я скажу, что в последние дни только и залипаю на твои глаза и мимику, то ты не засмущаешься? А что ты думаешь насчёт того, что твой нос очаровательный? Или, что твои блядские руки с твоими блядскими татушками просто каждый раз меня встряхивают, как игрушку? — наблюдать за очень старательно скрываемой улыбкой весело, — Комплименты не нужны, да? — скептично протянула блондинка, устраиваясь удобнее на лизиной груди. — Ну, как из дробовика меня комплиментами не окидывали так точно. — Я могу ещё раз стрельнуть. — Не надо. Хватило, спасибо. Судя по дыханию в шею, Мира смеётся. Они уже почти лежат, Титова обутые ноги подобрала поближе к себе, а потом и вовсе приватизировав талию Лизы, положила их туда. Брюнетка незаметно нюхает ее волосы, вдыхая цитрусовый травяной запах. Вот, чтобы не случилось, где бы она не была, пахла всегда потрясающе. Лиза гладит кончиком носом её макушку под аккомпанемент мириных звуков умиления. Она всегда издаёт забавные звуки, то кряхтит, то мурчит, то прикрикнет забавно. Вот сейчас сильнее зарывается в шею, забавно пофыркивая, когда Лиза начинает массировать ее голову. Пальцы плавно перешли на затылок, почесывая загривок. Мира на это взвизгнула и вжала голову в свои плечи. — Это что тут такое, м? — умиленно протягивает брюнетка, продолжая занятие, — Мира. — Ммм. — Можно тебя называть солнцем? Большие глаза напротив становятся еще больше, брови трогательно заламываются. Забавно наклоняет голову, будто щеночек. — Ты… — Мира стараясь сдерживать улыбку от страха в чужих глазах из-за долгого молчания, поджимает губы, — Можно, котёнок. — Спасибо. Правда спасибо, — выдохнув, Лиза закатила глаза, — Но не делай так больше, я всё же старше тебя, сердце прихватит ещё, кто отвечать будет. — Может ты умрешь загадочной смертью, а не от приступа, и по нашей истории напишут детектив, — забавно подергивая бровями, заискивающе проговорила Мира. — Агата Кристи умерла, а на любого другого автора я не согласна. — А как же Дэшил Хэммет? — Так. Спать они не ложились ещё очень долго. Потому что обсуждение убийств невозможно отложить до завтра.