Странный блеск застывших глаз.

Последние торопливые заплаты на огромных, широких ранах заделаны, и теперь можно привалиться к стенке, чтобы на пару секунд перевести дух. Конечно, Санеми мог справиться и без этого, но всё таки получить такие травмы было весьма болезненно, да и потерю крови никто не отменял. Генья валялся где-то там в темноте, шепотом переговариваясь с Токито, а Химеджима продолжал в одиночку сдерживать первую высшую луну. Поразительный человек. Идеальный пример для подражания-мудрый, сильный духом и телом, да ещё и с приятным характером. Вот только как-то странно получалось, что такого человека никто не ждёт дома, а такой мерзавец, как Санеми, может вернуться ещё очень много куда. *********************** Стоит холодний осенний вечер. Ветер дует сурово и сильно, со всей дури хлопая по морде и раскачивая уже голые деревья. В водоёмах стоит первый, тонкий лёд, птицы давно улетели на юг, и вся оставшаяся природа медленно впадает в кому. Так и Санеми, грубый, упрямый и вечно злой, уже давно не знал, что означает радоваться. Прошлая жизнь с семьей и братом кажется потерянным раем, но столп ветра старается не зацикливаться на этом, ибо ходить с такой же кислой миной, как у Томиоки, ему тошно. Не позволяет чувство собственного достоинства, да и к тому же Шинадзугава знает, зачем сражается. Чтобы Генья мог прожить нормальную, человеческую жизнь, чтобы прокатился ураган его клинка чистилищем по шеям демонов, а такие люди, как Канаэ и дальше могли продолжать улыбаться... -Санеми-сан! -А? Чего тебе? Старшая Кочо легка на помине. Стоит лишь подумать о этой девушке, её добрых, фиолетовых глазах, мягкой, завораживающей улыбке, и она тут как тут. Столп ветра давно, очень давно симпатизировал ей, и в день, когда он узнал, что Канаэ пережила битву с высшей луной, был для него одним из самых нервных. Наверно, у нормальных людей это называется "любовью с первого взгляда", но Санеми не обычный человек. Он истребитель, столп, и не имеет право на такие обычные, милые вещи. Однако все убеждения и здравый смысл рушатся прахом, и Шинадзугава замирает как вкопанный, когда столп цветка аккуратно целует его грубую, покрытую шрамами щёку и шепчет на ухо: -Возвращайся живым, Санеми. *********************** -Скотина...Ну, я тебя...аргх! Шинадзугава поднимается, упирая клинок в пол. Белые одежды пропитаны кровью, все мышцы и кости ломит так, что голова кружится, а мир темнеет, однако новое ощущение затмевает все прошлые. Щёку жжет адским зудом проявившаяся наконец метка, и боль уходит, а тело такое лёгкое, что и горы впору свернуть одной левой. Второе дыхание, второй шанс, и столп ветра цепляется в него железной, нерушимой хваткой, как голодный клещ. Меч парит в руках будто пёрышко, и парень мчится в бой с новыми силами. -Не зря тренировались, Гёмей! Дыхание ветра, девятый стиль, ураган сканды! Теперь охотников двое, и они теснят шестиглазую мерзость с удвоенной силой. Мощные порывы ветра лишают незадолго до этого недосягаемого демона руки, а топор Химеджимы врезается тому в голову, дробя височную кость и напрочь как будто слизывая ухо и щёку. Кровь бьет в голову тяжелыми толчками, раззадоривая Шинадзугаву, как волка, загнавшего в одиночку в угол грозную добычу-могучего лося с твердыми, острыми рогами и копытами, или ещё лучше-хитрого человека с плюющимся огнем железной палкой. Ему есть, за что сражаться, есть, что терять, и есть силы, чтобы защитить это. Всё, как у нормальных людей. И это прекрасно, ощущать такую перемену в себе. ******************** Кулак третьей высшей в очередной раз пролетает в миллиметре от головы Томиоки, словно молния. Уклонялся и парировал он чисто инстинктивно, особо даже не успевая понять, что именно делает. Противник попался чертовски быстрый, ловкий и обладающий колоссальной разрушительной мощью. Гладкий черный кирпич превращался в крошку от одних только ударных волн, исходящих от каждого его движения. В очередной раз промазав прямым ударом рукой, демон продолжил движение, уйдя вниз от контратаки и вмазал ногой с разворота в корпус, метя в печень, но Гию в последний миг успел среагировать и увернуться, пусть и правая пола хаори разорвалась в клочья. -Какие превосходные рефлексы! И ты так изящно фехтуешь, я потрясён! Как тебя зовут?! Я хочу запомнить тебя!!! Голос демона раздражает хуже горькой редьки, хуже звонких подколов и злых слов Шинобу, от него тянет блевать, и всё же Томиока со своим обычным холодным спокойствием сдержанно отвечает своему противнику. -Имя это не то, чем делятся так просто, тем более с демонами. Ненавижу болтать, потому будь добр, не говори со мной. -Болтать не любишь?! А мне даже нравится! Разрушительное поражение цели, стиль ноги: удар светового потока! Веселый оскал третьей высшей оказывается рядом настолько быстро, что столп воды попросту не успевает среагировать. Занесенный меч опускается в пустоту, мимо своей цели, а на истребителя обрушивается целая серия мощных пинков. Ноги отрываются от земли, и Гию летит, прошибая собой камень, дерево и сталь, стены и полы, и наконец останавливается лишь только на огромном, длинном мосту с золотистыми перилами. Кожа на спине идет вперемешку с одеждой клочьями, в глазах всё рябит, а во рту стоит солёный, горький вкус крови. Дыхание вырывается со свистом, тяжело и прерывисто, а фигура Аказы уже маячит в проделанной сквозь крепость дыре. -Меня Аказой звать. Теперь мы друзья, скажи и ты своё имя! Всё равно ведь умрешь, так зачем тянуть резину? Сильнее себя Гию ненавидел только демонов, и то не был уверен в этом на сто процентов. Ведь в конце концов, эти твари просто заблудились на своём жизненном пути, а кто не согласится на вечную, счастливую жизнь в свое удовольствие, когда человеческий путь неизбежно обрушивается в ад из-за болезни, бандита или отсутствия денег? А вот Томиока напротив, не туда и не сюда. Эмоции-просто признак слабости, слова и поступки нелепые, животный страх, что его настоящее лицо повлечет за собой лишь только большие насмешки и последствия, из неоткуда. И как такая мразь может занимать пост столпа? Жалкий, отвратительный, трусливый, бесхребетный червяк без силы воли. От себя самого тошно, тошно видеть своё лицо в уличных лужах или зеркалах, хочется выколоть глаза, лишь бы не видеть монстра в отражении. Почему выжил он, а не Сабито? Он, а не Цутако? Он, а не Ренгоку? Почему такая мерзость имеет право жить? Или не имеет, и это лишь ошибка Бога на земле? Скорее всего последнее...Но теперь идет финальная битва, и каждый может смыть свой позор кровью и заслужить право на жизнь. Гию всегда хотел жить, не выживать, не побираться по углам, а стоять с высоко поднятой головой, смело ловя свое счастье и свободу в кулак. Он хотел быть как Шинобу, не быть рабом своих недостатков, а принимать и побарывать их, быть честным, сильным человеком. И последний их разговор, когда столп насекомого буквально швырнула Томиоке правду в лицо, открыл ему глаза. Неважно, сможет он или нет. Неважно, что творится в душе и кем ты себя считаешь. Важен только долг, а как ты его выполнишь, умерев или выжив, с легкостью или преодолев себя тысячи раз подряд, это неважно. Главное-это результат. Синие глаза распахнулись осмысленно, и на щеке водяного появилась иссиня-черная, как его злоба, печаль, ненависть, помыслы и тайные желания, метка. "Спасибо, Кочо. Если я выживу, то обязательно в один день...Скажу вам всё, что чувствую. Нет. Не если. Когда я выживу, и когда мы одолеем Мудзана." -Какой же ты настырный. Силы прилили, как цунами, сокрушая боль, неуверенность и чувства, оставив лишь одно, цель и мрачную уверенность убить Аказу. Легким рывком Гию сорвался с места, взмахивая клинком с умопомрачительной скоростью. Глаза третьей высшей распахнулись, и он едва успел отпрыгнуть назад, удивленно смотря на столпа. На шее у луны красовалась глубокая, красивая рана, прошедшая до самых позвонков. Удивление сменилось злым азартом, и демон всё еще хрипло от поврежденных связок и кровоточащего горла, проорал. -Я думал ты выдохся! Чудесно, давай драться дальше!!!