Странный блеск застывших глаз.

Бой был напряженным донельзя. Пятеро мечников, по силе равных столпам, еле справлялись всего с одним демоном. И ведь это была лишь вторая высшая луна. Страшно представить, какой силищей должен был обладать Мудзан и носитель цифры один в своём глазу. Миниатюрные клоны улыбчивого мерзавца вопреки ожиданиям оказались очень сильными. Конечно, не такими, как неповторимый оригинал, но вкупе с рассевающимся повсюду ледяным воздухом, исходящим от оригинала, и постоянной подменой уже сломанных кукол и бадхисатв истребители начинали постепенно проигрывать. Даже на прибывших не в самом начале боя Иноске и Канао красовались свежие рубцы, синяки и ледяные ожоги, а про остальных и говорить было нечего. Движения истребителей становились всё медленней и медленней, дыхание их слабело, а радужные глаза Доумы были прикованы лишь к одному человеку... В очередной раз, наверно уже превышающий сотню, Шинобу увернулась от града сосулек и парировала взмах ледяных вееров, попутно прикрывая Канао сбоку. Внезапно, охотницы сменили противников, сместившись спина спиной друг к другу, и приемной дочери Кочо достался подошедший слишком близко для её широкого, сильного меча, клон, а столп насекомого рванула на слишком увлёкшуюся созданием ледяных лотосов куклу, на ходу проскальзывая между холодных плетей, и одним точным уколом в центр головы разнесла противника на мелкие кусочки. Пурпурные глаза сразу же заметались по залу в поиске самой высшей луны. "Нельзя дать ему снова создать клона. Иначе всё прийдется начинать по новой. Стоп, где же он?" -Ты кого-то потеряла? Ласковый голос второй высшей прозвучал совсем рядом с ухом, вызывая дрожь по телу. Шинобу среагировала моментально, с разворота нанося слепой удар снизу. Клинок пробил холодную плоть вытянутой руки демона и голову с подбородка, выходя алым лучиком из затылка, однако ладонь Доумы скользнула ниже, хватая меч за защитную гарду, и демон вырвал его, отшвыривая прочь, а свободная рука тесно прижала девушку к себе. -Быстрая! И...У тебя такие красивые глаза...Такие глубокие. -шепот твари был настолько близко, что можно было услышать, как клубится пар его неровного дыхание, пока холодные пальцы обвивают лицо Шинобу, приближаясь к левому глазу. -Я хочу их. И я хочу тебя... -Да пошёл ты! Доума не слушал. Впервые в жизни он испытывал такое сильное влечение к кому либо. Личность пойманной бабочки его совсем не интересовала, но вот её глаза...Бездонные, черно-фиолетовые, как космос. В них можно было утонуть, от их многогранности на бледном лице демона выступал жар, а руки всё теснее прижимали младшую Кочо к себе, лишь бы быть с ней еще ближе, насколько это вообще возможно. Ему хотелось вечность провести, разглядывая эти гипнотизирующие глаза...И эта вечность как раз у него была, осталось лишь подарить такую же вечность этой девушке. -Оставь её! Дыхание цветка, четвертый стиль, алое ханагоромо! Канао налетела сзади неожиданным и сильным порывом, сразу после того, как разобралась со своим клоном. Выглядела она изрядно потрепанной, но всё еще была способна сражаться. Сверкнул в воздухе розовый свет её дыхания, обвившийся вокруг клинка, уже стремящегося к шее демона, а в следующий миг опал. Ледяная кромка разорвала воздух, прогнав алое свечение, и брызнула во все стороны кровь. Нижняя челюсть демона была напрочь отрублена, но Канао падала, схватившись онемевшими в один миг пальцами за синее от тяжелого обморожения, и красное от толчков бьющей вверх красной, неестевственно яркой для этого холодного, серого места артериальной, ещё теплой крови. В лиловых глазах читалось удивление и странная задумчивость, пока из рта выливалась длинной дорожкой черная, венозная жидкость, а тело девушки падало на пол сломанной куклой. Глухую тишину, повисшую в воздухе разорвали протяжные крики учителя погибшей, её сестры и друзей, полные горечи, неверия и боли. -Нет!!! -Канао! -Сестра! -Таору! ****************************** Канаэ хорошо помнила тот день, когда встретила своего ученика. Маленькая, грязная, смотрящая на мир испуганным взглядом, она напоминала старшей Кочо её саму. Но тогда, в тот злополучный день, когда они с сестрой лишились почти всего, им помогли забота друг о друге, а у этой девочки не было ничего. Родные родители бросили её на произвол неизвестности за пару тысяч йен, или даже, быть может, дозу опиума. Разве стоит человеческая жизнь, тем более жизнь ребенка, такой ничтожной цены? Конечно нет. Жизнь, а тем более её молодость бесценны, и никто не вправе ни у кого отнимать эту чудную пору. Столп цветка отдавала себе отчет, что это может лишь материнский инстинкт, но все сокровища мира она легко бы, не раздумывая решилась отдать за то, как сладко и больно одновременно сжималось её сердце, когда она играла с этим ребенком, читала ей книги, смеялась, словно и сама была маленькой девочкой, учила его своему дыханию и искусству меча, видела в ней свое отражение и мечтала о её счастливом будущем, бессонными от кошмаров ночами крепко прижимая худенькое тело к себе и шепча на ухо: -Всё будет хорошо, Канао. Всё будет хорошо. *************************** Канаэ злилась так сильно, как никогда в жизни. Снова порождения ночи отняли у неё одного из самых дорогих людей на свете, и такое простить она уже не могла. Ярость первородным штормом поднималась в груди, текла по венам, пузырилась под кожей и в животе, била ключом в голову, пронизывала всё её тело с кончиков волос до пяток. Воздух словно дрожал вокруг столпа цветка, постепенно нагреваясь, от замерзшей земли и вокруг неё внезапно повалил клубами пар, и вокруг овала лица пробежало странное сияние, а затем появилась метка истребителя демонов, вздувшаяся вместе с сосудами под кожей. Внешне она напоминала побеги плюща фиолетово-лилового цвета, проросшие прямо сквозь лицо и кожу старшей Кочо, обвив лоб, щеки и подбородок. И всё же, пусть в голосе и гремели тяжелые ноты металла, он оставался всё таким же тихим и даже в какой-то мере спокойным. -Ты отнял очень дорогого для меня человека. Вот теперь я и вправду не испытываю к тебе жалости. -О, если тебе нужно поговорить об этом, то я слушаю! Ой, а что это на твоем лице? Неужто ме... Договорить Доума свою лицемерную, лживую тираду не успел. Стоило ему лишь моргнуть, как Канаэ уже была вплотную к нему. Радужные глаза расширились от удивления, потрясённо глядя на то, как наливаются кровью из лопающихся капилляров, окрашиваясь в алый, белки глазных шаров старшей Кочо. В голове успела промелькнуть только одна мысль: Не успеваю среагировать! Прежде чем воздух рассек мощный, хлесткий удар, порвавший шею демона. В последний миг он успел заслониться веерами, не давая отрубить голову окончательно, но с другой стороны в него уже летел Танджиро. Лицо паренька перекосило, из глаз непроизвольно вылетали светлые жемчужины слёз, и тут же замерзали, прямо в воздухе. Камадо до сих пор не мог поверить в смерть Цуюри, но тело двигалось автоматически, а меч превращался в обжигающую, багровую плеть, с треском плавившую даже лёд Доумы. -Хиноками Кагура, жаркое марево! Кончик меча и вправду расплылся в мареве, удлиняясь в продолжительный, огненный кнут, но вторая высшая прогнулся в спине, пропуская его над собой. Казалось, что демон уже избежал атаки, но из правого глаза вновь вышел тонкий, ядовитый клинок Шинобу, а Иноске влетел с другой стороны, ударяя своими мечами в меч Канаэ, помогая продавить его ещё дальше, окончательно отрубая голову демону. Удар вышел настолько сильным, что меч старшей Кочо раскалился докрасна, словно опаляя свежую рану Доумы. Боль была адская, как будто миллионы раскаленных игл впивались ему в шею, но демон не обращал внимания. Взгляд радужных глаз был абсолютно пустым, лишенным всяких эмоций. Луна признавал поражение и отправлялся в ад, в уже уготовленный там ему котел, совершенно отчаявшись найти хоть какой-то смысл жизни и борьбы. -О, похоже, я проиграл. Ну ладно. И всё же, напоследок... Тело демона завибрировало, втягивая в себя весь окружный лёд и холод, всю мертвую мерзлоту этого места, стягивая в один упругий комок, чтобы через мгновение разразиться мощной ударной волной, разбросавшей охотников во все стороны и разнеся шикарные стены и потолок зала в мелкие кусочки. ****************************** Просыпаться было больно, перед глазами всё плыло и кружилось, словно в оптической иллюзии, во рту стоял горький и холодный вкус крови, а затылок просто раскалывался. Танджиро пока ещё не до конца сообразил, что произошло, но судя по всё более становящемуся четким лицу столпа цветка, они победили. Вокруг головы обвилось что-то теплое, мягкое и сырое. Наверно, бинты. Неуклюже сев, Камадо схватился за раскалывающийся от боли затылок, запуская пальцы между мокрых волос, и огляделся. Всё выглядело разрушенным, Иноске точил мечи, сидя по-турецки неподалеку и тихо бормоча проклятья, младшая Кочо сидела на корточках около неподвижного тела Канао, слегка покачиваясь и не издавая не звука, а Канаэ сидела напротив только очнувшегося Танджиро. -Тебя нехило приложило затылком, так что в отключке ты был минут двадцать. И да, твое правое легкое повреждено, потому старайся дышать аккуратней. -А? Что? Д-да, понял... От осознания смерти человека, с которым Камадо провел так много вместе, хотелось кричать, не сдерживая слезы и боль, но глядя на то, насколько сухие глаза у обоих её сестер, парень даже не знал, имеет ли право оплакивать этого человека, как бы дорог ему он не был. Все выжившие пребывали в унылом молчании, словно впали в транс, продолжая просто бесцельно сидеть, как алкоголики в глубоком треморе, как вдруг к ним спикировал один из воронов касугай, прямо через дыру в потолке. -Каррр, карр! Хорошая работа, каррр! Отправляйтесь к Кибутсуджи Мудзану и убейте его, каррр! -Поняли. -голос Шинобу звучал глухо. Злость снова пробирала её, хотелось выплеснуть всё наружу, на кого-нибудь, хорошенько выговориться в чье-то молчаливое лицо, хотя бы того же Томиоки, но что-то противным голоском на стенках сознания вещало: это она виновата в смерти Цуюри. Это вина Шинобу. И всё же, бой продолжался, а значит смысла орать на тупую, апатичную птицу нет, как и оплакивать погибших сейчас. Это пустая трата времени и сил. -А что остальные? Как у них дела? -Каррр, каррр! -ворон захлопал крыльями, хрипло начиная вещать. -Столп тумана Токито, Столп ветра Шинадзугава, Столп камня Химеджима и охотник Шинадзугава Генья сразили первую высшую луну, но Токито и Генья погибли, каррр! Остальные ранены, но могут драться, карр! -Ну хоть Санеми жив...-едва слышно прошептала Канаэ, вытирая крошечную, соленую росу с всё еще почти сухих глаз. Где-то сзади снова чертыхнулся Иноске, услышав новость о смерти товарищей, а Танджиро схватился за волосы, роняя тихие слезы на дубовый пол. Душа больше не могла терпеть, и теперь кричала, обжигая глотку. Круговорот имен и лиц усопших мчался в его голове. Ренгоку, Канао, теперь еще и Муичиро с Геньей... -Также столп змеи Игуро, столп любви Канроджи и демон Юширо взяли под контроль четвертую высшую луну, каррр! -продолжал голосить ворон, неистово прыгая на одном месте, чтобы размять затекшие от долгого полета лапы. -А столп воды Гию Томиока продолжает сражение против третьей высшей уже около часа! Напоминаю, двигайтесь к Мудзану, каррр! -Взяли четверку под контроль, ну дают... -хмыкнул Иноске, поднимаясь на ноги с небольшим усилием из-за глубоких царапин и огромных, черных синяков по всему телу. -А половинчатый вообще целый час один на один против почти такой же сражается, а ведь мы еле-еле в пять рыл справились. Какой же он всё-таки сильный! Приказ продолжил висеть воздухе, заполняя мозги и сердца новым направлением и мотивацией сражаться, но в головах Шинобу и Танджиро всё продолжали звучать, растворяясь постепенно затихающим эхом слова: "Против третьей высшей! Целый час!"