Странный блеск застывших глаз.

-НЕТ, ГЕНЬЯ!!! НЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!! Санеми сломлен, а тело младшего брата постепенно испаряется, лежа у него на руках. Он просто не может, отказывается верить, что самый дорогой на свете человек обращается в пепел, а он, такой сильный и грозный столп ветра, ничего не может с этим поделать, а лишь молить что-то свыше не забирать Генью так рано. Но небо не ждет мольбы, оно не слышит угроз и само решает, когда и кто найдет свой конец. Так и сейчас оно непреклонно обрывает жизнь младшего Шинадзугавы. Санеми не понимал, вот почему его младший брат пошел по этому тернистому и опасному пути истребителя? Почему не захотел жить нормальной жизнью? Он что, умер бы от злой тоски, если бы имел жену, детей, домик с грядкой, да приторговывал бы, горшками например? Жгучая обида наполняла сердце беловолосого, от того, как прахом пошли все его усилия ради защиты брата, какой бесполезной в итоге оказалась грубая ложь и фальшивая ненависть, направленная на его защиту. В таком состоянии Шинадзугава мог просидеть ещё очень долго, но сзади раздался мягкий, но требовательный голос Гемея: -Шинадзугава. Надо идти. -Да, Химеджима-сан. Шмыгнув носом, парень унял свои слезы и поднялся, сжимая меч. Мудзан ещё не повержен. Канаэ и другие его товарищи живы. И больше он точно не допустит смерти ни одного из них. Ни за что на свете. Холодный, осмысленный гнев наполнил его голову, и Санеми помчался к месту столкновения с Мудзаном, как стрела, да настолько быстро, что Гёмей едва поспевал за ним. *************************** Холодная решимость охотников вела их уже прямиком к Мудзану и Тамаё, когда наконец одна из ворон доставила сообщение, что травница мертва, а прародитель демонов вырвался на свободу. Лицо Шинобу слегка скривилось от этой новости, Канаэ лишь тяжко вздохнула, Танджиро нахмурился, а Иноске грязно выругался. По пути стали всё чаще встречаться расчлененные тела охотников. Оторванные головы и конечности, неопрятные гроздья фарша из плоти и органов, реки крови и куски костей производили бы жуткое впечатление даже на самого хладнокровного человека, но истребители даже не обращали внимания, равнодушно переступая останки своих товарищей. Сердца превращаются в камень, стоит лишь начать ранить их слишком часто и сильно, словно покрываясь панцирем, броней. И это жутко, ибо именно так люди понемногу перестают быть людьми. Наконец, впереди показалась длинная, плоская площадка из гладких, сосновых досок, а прямо посередине возвышалась фигура короля демонов. Длинные, волнистые волосы цвета серебра переливались с красно-белым клеймом по всему телу, из самых неожиданных его участков торчали уродливыми буграми рты, а демон был совершенно спокоен, разглядывая истребителей, как диковинное насекомое, высокомерно и изучающе. Наконец, прародитель зычно заговорил. -Какие же вы упрямцы. Вы не смогли смириться с потерями и решили мстить, но ваш путь ведет вас лишь на верную смерть. Ко мне. Почему же люди не мстят природным катастрофам? Смиритесь, я бедствие той же породы, и ваша борьба бессмысленна. Давление от ауры короля демонов просто страшное, но его слова ещё страшнее. В головах всех без исключения проносятся все, кто пал по его вине: семья, родные, застенчивый взгляд Геньи, что может резко стать грубым, задумчиво-счастливый лишь в последние месяцы жизни Муичиро, широкая, пламенная улыбка Ренгоку, доверчивые, тихие глаза Канао, суровое и надежное как стена спокойствие Томиоки и ещё много-много других имен и лиц...И души всех без исключения загораются с новой силой и стержнем, ведя их в бой. Охотники стояли молча и сурово, как неизбежный рок, и лишь Танджиро гневно процедил через зубы, знаменуя начало финальной мясорубки: -Такой мрази как ты не должно быть позволено жить на этой земле. И ты расплатишься кровью за свои грехи. В атаку бросились без исключения все, комбинируя удары и стили друг друга в один, казалось, непроломимый шквал, однако Мудзан лишь взмахнул руками, словно музыкант, и отбросил назад абсолютно всех, начиная непрерывно атаковать резкими, едва заметными движениями. В один миг на груди Иноске закрасовалась длинная, багровая полоса, Шинобу чуть не лишилась ноги, но ей лишь рассекло бедро, а Танджиро потерял правый глаз. Кибутсуджи в свою очередь продолжил давить охотников, неизбежно загоняя их в угол, как вдруг сверху на него свалилась огромная колонна, а крепость стала рушится. Все переместились наружу, прямо в центр спящего города. Луна уже медленно клонилась на запад, знаменуя скорый рассвет на другой стороне горизонта, уже начинали замолкать сверчки, а черное небо спокойно перекрашивалось в серый. Городок даже в кошмарном сне не мог представить, какой ад вскоре развернется здесь. -Вороны! Срочно! Мудзан здесь! Стягивайте все силы сюда!!! -орала Канаэ, попутно стараясь выловить товарищей. Шинобу оказалась в полном порядке, Иноске кряхтя вылезал из под завала, осыпая трехэтажными проклятьями всё, что происходило, а Танджиро...Камадо лежал ничком на земле. Из пробитой головы торчала безобразная опухоль, а палтцы судорожно сжимали рукоять катаны в предсмертном спазме. Он совсем не шевелился, не подавая никаких признаков жизни. Очередной истребитель был мертв. Внезапно, куча обломков посреди улицы разорвалась в клочья, обнажая уже поднявшегося на ноги прародителя демонов, и он яростно заорал: -О, хотите драться до рассвета?! Милости прошу!!! -Ты чё, Гонпачиро грохнул?! Ты не жилец, мужик!!! -Руки Иноске бессильно сжали рукояти кривых, зазубренных мечей. Впервые в жизни ему было так горько и больно. Впервые он терял настолько близкого друга, которого знал уже несколько лет. И всё из-за мерзавца, стоявшего перед ним. Эмоции били через край, дополняясь болью от ран, и по всему телу Хашибиры пробежала звериная дрожь. Воздух вокруг юноши нагрелся, и на спине вздулся рисунок в форме бледно-голубых лент, переплетенных в контур с его мышцами. Новоявленный меченый с новыми силами бросился в бой, втрое увеличив напор и скорость, больше не чувствуя боли от рана и смертельного жжения яда внутри. Появление метки у Иноске помогло истребителям окрепнуть, и организовать слаженное сопротивление, пока в бой подходили новые силы. Охотники бросались в бой и почти тут же умирали, даже не успевая увидеть, что именно их убило. Мудзан буквально крошил их пачками, окрашивая улицу в алый, однако даже так истребители бесстрашно зажимали, давя его в клещи. "Чёрт...так они и вправду смогут удержать меня. Надо избавиться от девчонки с дыханием цветка, от нее больше всего проблем. Сконцентрирую атаку на ней, а затем разорву всех оставшихся." Длинные руки-плети и десятки кинжалов-тентаклей, проросших со спины Мудзана, метнулись в сторону Канаэ, зажимая со всех сторон с целью разорвать в клочья. -Дыхание цветка, второй стиль, спелая вишня! Старшая Кочо крутанулась на месте, отбивая веер атак, но этого было недостаточно. Около дюжины клинков проломили её защиту, отбив клинок в сторону, и устремились охотнице в грудь. Канаэ смутно видела атаку, но среагировать тело уже не успевало. Видимо, это был конец. Фиолетывые глаза лишь увидели, как наперерез потоку лезвий бросилась Шинобу, с надрывным, болезненным криком: -Нэ-сан! Канаэ только улыбнулась, глядя младшей сестре в лицо, совершенно неосознанно и успела подумать только одно: "Прощай и береги себя сестренка." Однако в следующий миг мощный порыв ветра вместе с гигантским железным цепом врезались в отростки плоти Кибутсуджи, кроша их в фарш, а сзади того едва не сбили с ног кружащийся прообраз змеи, что вился вокруг пластичного клинка столпа с перемотанным лицом, и розовый клинок, больше походящий на кнут или ленту в руках гимнаста. На поле боя обьявились Санеми, Гемей, Мицури, Агатсума и Обонай: -Прошу прощения, мы задержались. -прогудел Химеджима, раскручивая цеп. -Кьяяяяя! Как стыдно-то! -завизжала Мицури, хватаясь за покрасневшие щёки. -Стало быть, вы сдерживали Мудзана вчетвером? Похвально, похвально... -задумчиво произнес Игуро, поглаживая забинтованный подбородок. -Народ, если вы раскалите свои клинки докрасна, то регенерация этого урода замедлится! А теперь, порубим его в фарш!!! -проорал Шинадзугава. -Иноске, а где Танджиро? Убит?! Чёееееееерт!!! -лицо Зеницу исказилось, и на правой щеке вспыхнул узор в виде желтого раската грома с черной каймой. У каждого из прибывших уже сияла, переливаясь хищным пламенем, метка истребителя демонов, а клинок Игуро светился люминесцентным, красным цветом. С свежими столпами, охотники, способные сдерживать Мудзана, вновь рванули в бой, в этот раз действительно зажимая его со всех направлений и не давая даже шагу ступить. Шар и топор Гемея врезались друг в друга, опаляя воздух железным жаром, Зеницу, Канаэ и Санеми все вместе столкнули мечи, окрашивая их в алый, Иноске врезал двумя своими саблями друг о друга, сжимая изо всех сил и тоже получив смертоносное, кровавое свечение, а Мицури просто сжала рукоять, сделав ленту своего оружия таким же багровым. -Дыхание змеи, второй стиль, удар змеи! -Дыхание камня, пятый стиль, каменное колесо правосудия! -Дыхание ветра, седьмой стиль, шторм! -Дыхание грома, седьмой стиль, пылающий бог грома! -Дыхание цветка, пятый стиль, пионы пустоты. -Дыхание зверя, пятый клык, неисстово рассечь! -Дыхание любви, первый стиль, кошачья лапка, бриз! -Дыхание насекомого, четвертый стиль, танец многоножки. Алый свет врезался в Мудзана со всех сторон, принося телу тысячелетнего демона неистовые страдания, и лишь только маленький, тонкий меч Шинобу был абсолютно бесполезен. Девушка просто металась из стороны в сторону, кое-как помогая товарищам отбивать ответные удары Мудзана, однако даже это вряд ли можно было назвать помощью, когда большую часть атаки они всё же отражали сами, да и уклонялась младшая Кочо на одних инстинктах. В душе снова загорался пожар, вызванный несправедливостью. Столько лет усердно тренироваться, столько квалывать и страдать, чтобы в единочасье понять, что её тело всё такое же маленькое и слабое, как и раньше. "Чёрт! От меня в бою толку почти нет! И уворачиваюсь на инстинктах! Почему всегда так?! Почему я такая слабая?! Будь на моем месте Томиока или Ренгоку, они бы точно не были так же бесполезны! Вот дерьмо..." От осознания этой реальности хотелось бить кулаками в землю, разбивать что-то на куски и грязно ругаться, но в следующий миг всё потухло. Шинобу почувствовала, как тело становится невесомым и словно пропадает, а траектория её прыжка резко меняется в другую сторону, перенаправляя её в стену дома. Отброшенная назад, столп-бабочка проломила кирпичное здание своим хрупким телом и так и осталась неподвижно лежать под руинами. Из её рассеченного живота обильно шла кровь, а сознание начинало уплывать... "Почему..?" ***************************** Мудзан всегда был борцом. Всю свою долгую, нелегкую жизнь он боролся за право продолжать её, и он свято верил в свою правоту. Зло? Справедливость? Добро? Всё это лишь жалкие понятия отсталого вида, что пытался замаскировать свой звериный инстинкт к уничтожению себе подобных, а он...Он был выше этого. Новой ступенью в эволюции, нынешним венцом творения природы, вобравшей в себя лучшее от всего, что когда либо появлялось на земле. Кибутсуджи не считал себя плохим или хорошим, он был всего лишь новым видом, а понятие добра и зла создано для идиотов, ибо каждый человек всегда будет считать добром себя, а злом-своего врага, и так по обе стороны фронта, и лишь очень редкие случаи выходили за эту узколобую рамку. И сейчас Мудзан не собирался сдаваться. Что с того, что его загнали в угол и рубят на куски алым светом? Лишь сотни лет назад существовал единственный способный победить его мечник, но он сгинул в никуда. И как бы больно не было теперь, король демонов был уверен, что пройдет через это. Яд и алые клинки не помеха. Сцепив зубы от напряжения, Кибутсуджи издал гигантскую ударную волну, швырнувших охотников врассыпную, и обрушил целый квартал, оставшись стоять в одиночестве посреди руин. Изломанные, окровавленные туши истребителей больше не могли сопротивляться. Он победил. Неспешно ступая по горячей от крови земле, демон шел в известном лишь ему одному направлении, как вдруг сзади раздался хриплый голос. -Куда это ты пошёл? Мы еще с тобой не закончили. Обернувшись, Мудзан увидел поднявшегося Танджиро. Выглядел он просто ужасно-с наростом на голове, одежда превратилась в лохмотья и пропиталась кровью, но волосы и меч паренька горели алым пламенем, а глаза смотрели так, словно видели этот мир насквозь. Не говоря не слова, прародитель демонов и тот, кто унаследовал сильнейшее дыхание, бросились друг к другу. Солнце против крови. Сталь против плоти. Противостояние, что длилось уже столько веков, теперь неизбежно шло к развязке здесь. Но теперь всё было по другому, Кибутсуджи чувствовал тошноту и рвоту, а солнечное пламя словно выжигало его изнутри. Регенерация всё замедлялась, не давая ему восстановиться, а во рту демона стоял уже не ощущаемый сотни лет привкус свинца. "Что это? В глазах всё плывёт...Я теряю сознание? Нет...Я умираю. Он убьет меня. Этот выбившийся из сил человек. Нет, я не должен кончить так. Не должен. Я должен бежать. Бежать. Бежать!" Повернувшись спиной, демон рванул прочь гигантскими скачками, но руки из преисподней уже схватили его. Как зомби поднимались столпы, снова берясь за багровое оружие, и снова навалились на него всем скопом, безжалостно рассекая плоть на части, метя точно в мозги и сердца прародителя. Им было плевать, как сильно бил Кибутсуджи их в ответ, отрывая конечности, дробя кости и органы, словно они были одержимы. А восток уже горел, и солнце готовилось перескочить горизонт, чтобы сжечь его дотла. Спасенья не было, и Мудзан просто не верил, что это конец. Плоть демона вздулась во все стороны, образуя огромный купол и вновь расшвыряв истребителей, однако внутри него каким-то чудом оказался Танджиро. -Не в нашу смену! Где бы ты не прятался, Мудзан...мы настигнем и покараем тебя! Истекая кровью из отрубленной по плечо руки, Камадо метнулся в сторону последнего целого сердца Мудзана и разрубил его на две части, вложив в этот удар все остатки своих сил. Чудовищный вой огласил окрестности, и потух, утопая в лучах взошедшего солнца. ******************************************** Канаэ просто сидела на земле, туго перетянув ремнем отрубленную по колено ногу. Какуши только-только подходили на поле боя, обрабатывая раненых и отмечая погибших. Всё вокруг было усеяно изуродованными трупами её товарищей, и даже единицам тех, кому повезло чудом выжить в этой бойне, были тяжело искалечены. Шинобу умерла прямо на носилках после страшного удара в живот, едва не разорвавшую её пополам и сломавшей ей позвоночник, пусть и успела передать одному из какушей какой-то важный препарат, судя по всему, для обращения человека в демона. Сидя на небольшом холме, вверял свою душу богу вместе с молчаливой молитвой, отдававшейся лишь почти незаметными движениями губ, Гемей. Обанай и Мицури тихо умирали на руках друг у друга, о чем-то перешептываясь со слезами и улыбкой. Санеми лежал ничком вниз, совсем не шевелясь. Белые волосы намокли от крови и теперь поникли, напоминая прибитую дождём траву. На ногах остались лишь Зеницу да Иноске, но и те уже едва не падали от полученных травм . Всё происходящее казалось жутким кошмаром, и старшая Кочо тихо плакала, роняя перемешанные с кровью слезы в землю. Рядом с какушами суетилась Незуко, видимо искавшая своего брата. Страшно и тяжело было поверить, что всё кончилось, но кончилось так больно. Однако, у судьбы были свои планы на это. Из под руин послышался звериный вой, от которого кровь стыла в жилах, и на поверхность вырвался обратившийся в демона Танджиро Камадо. Солнечный свет, бивший его в лицо, заставлял монстра лишь слегка щуриться, глядя на ожидавший его обед. -Монджиро, что с тобой?! В ответ тишина и голодный рык. Длинный, красивый прыжок, после взмах когтистой лапой, сразу же швырнувшей кабана на землю и вырвавшей из его груди сердце. Лицо Иноске исказилось, выбравшись из под отброшенной в сторону маски, глаза выражали удивление и обиду, а после потухли. Тело парня обмякло, а взгляд ушел куда-то высоко, в безоблачное, утреннее небо, туда, где были живы все их друзья, родные и близкие, а может и не были, и там было еще более пусто и одиноко, чем здесь, на оскверненной побоищем земле. Зеницу тоже встал в последний раз, не в силах принять происходящее. Желтые глаза не верили в то, что видят. В последний миг блондин успел прошептать лишь одно, прежде чем когтистая лапа превратила его голову в кашу. -Танджиро... Все бежали, волоча за собой раненых, рискуя и самим пасть жертвой, пока обезумевшая тварь догоняла и убивала отстающих, и лишь одна Незуко метнулась вперёд, хватая шею брата, чтобы вколоть в неё антидот. -Братик, перестань! Тело парня успокоилось, глаза потухли, и он, держась за свою сестру, в полном непонимании того, что происходило, тихо прошептал, прежде чем рухнуть без сознания: -Так ты человек, Незуко...Я так счастлив...И Зеницу навярняка будет рад...