кэмпфаер

Придем с ней в какое-нибудь кино и сразу возьмемся за руки и не разнимаем рук, пока картина не кончится. И даже не думаем ни о чем, не шелохнемся.

— Он че реально не дышит? — Побойся Бога, Юджин, — шикают откуда-то сверху, — Иначе у Хао-хёна случится инсульт, как у соседской бабки Кым. Вся деревня тогда сбежалась. Рики пытается сфокусировать взгляд ипонять, что вообще происходит. Кажется, он лежит на чьих-то коленях, пока кто-то упорно тыкает ему в лицо пятерней. Голова жутко раскалывалась, а спина болела настолько сильно, что Рики даже задумался, а не сломал ли он позвоночник. — Эй, малой, ты меня слышишь вообще? — тянет назойливый, как муха, голос, — Пальцев показываю сколько? Рука перед глазами активнее замахала, чем вызвала еще большее головокружение. — Господи, да отвали, — огрызается Рики, предпринимая попытку подняться, — Пять пальцев, пять. К горлу тут же подкатывает тошнотворный комок. Как будто он съел что-то не то, а теперь готов вывернуться всеми органами наружу. Чужие руки осторожно надавливают на плечи, заставляя остаться в лежачем положении. Ловкие пальцы начинают осторожно и успокаивающе перебирать волосы. В целом ощущалось очень даже неплохо. Рики и подумать не мог, что на голове так много нервных окончаний и простое перебирание волос может быть таким приятным. Рики прислушивается к голосам. — Значит жить будешь, правда, пальцев было три. — Джиун, скройся. — Да ладно, тебе Хао, я всего лишь хотел как лучше, — фыркает, по всей видимости, тот самый Джиун, отходя в сторону. Постепенно мутные образы начинают приобретать четкий контур. Шестеренки в голове со скрипом прокручиваются, дополняя картину. Вот он, на поводу у собственного любопытства оказывается у реки. Кто-то кричит, удар, темнота. А потом он очухивается, лежа у какого-то незнакомого парня на коленях. Похоже на сюжет какого-то артхаусного триллера, снятого под всевозможными барбитуратами и опиатами. Но к сожалению, сейчас Рики ощущал себя реальнее некуда. И мерзкую головную боль тоже. И когда кажется, что хуже быть уже не может, на лоб с громким шлепком приземляется влажная тряпка. Вонючая влажная тряпка. И вот это действие, его самолюбие уже точно не выдержит. — Ай, да какого хрена, — хрипит он, скидывая с себя руки и кое-как принимая сидячее положение, — Вы кто вообще такие? Взгляд цепляется сначала за единственное знакомое лицо. Джиун стоит в стороне, убирая прилипшие ко лбу прядки. Ловкие пальцы что-то сворачивают, отдалено похожее на сигарету. Всем своим видом он показывал непричастность к ситуации, отстраненно смотря куда-то в сторону. Рики решает, что диалога с ним точно не построить, поэтому переключается на самого ближайшего к нему парня, у которого он так хорошо лежал на коленях. Судя по всему, это и был тот Хао, которого мог хватить приступ. Маленькое лицо, с аккуратными, почти что аристократичными чертами, неконтролируемое беспокойство в темных глазах-бусинах. Красивый. Даже очень. Он то открывал, то закрывал рот, видимо так и не решаясь начать говорить. Но ему и не пришлось. — Посланники божьи, пришли чтобы забрать твою грешную душу, — слышится откуда-то сбоку. Рики оглядывается, натыкаясь на него. Высокий, в шортах, что раньше явно были джинсами, судя по криво обрезанному краю. Растянутой цветастой майке и торчащим в разные стороны гнездом на голове. Квинтэссенция всего и сразу. Целая кипа плетеных браслетов на руках, синие коленки, покрытые гематомами и абсолютно дурацкая улыбка. Он, очевидно, был слишком доволен своей до жути остроумной шуткой, которая таковой не была. И если бы у Рики были силы, он бы точно съязвил что-нибудь в ответ. Потому что все, что вызывал у него этот парень, была одна сплошная неприязнь. — Я бы на твоем месте молчал в тряпочку, это твоя задница приземлилась ему на голову, — бормочет подсевший рядом мальчик, — Меня, кстати, Юджином звать, а вот эту дылду, что чуть не отправила тебя на тот свет, это Кюбин. — Смотри как бы ты на тот свет не отправился, чепух, — отмахивается Кюбин, — Он же живой? Живой. Значит, все нормально. — Живым можно считать все то, что движется, ест, растет и размножается, — подает голос Джиун, выпуская струйку полупрозрачного дыма, — В таком случае, даже огонь можно считать живым. Но по другой из версий, мы все в каком-то смысле уже давно мертвы и просто пытаемся… — Бога ради, закрой свой рот, если я еще раз услышу твою философскую херню, то ты полетишь с дерева следующим. — взрывается Хао, хватаясь за голову, а потом тут же успокаивается, как по щелчку, поворачиваясь обратно к Рики, — Ты как? Если не считать того, что он вообще ничего не понимает, головной боли и легкого звона в ушах, то замечательно. А если еще не думать о том, что на него пять минут назад свалился какой-то придурок, то вообще прекрасно. При чем этот самый придурок теперь стоит рядом и сверлит его каким-то надменным взглядом, как будто Рики сам его спихнул с дерева. Кто вообще лазит по деревьям, учитывая такой рост? Да и весит он явно не как перышко. А судя по ноющей спине, точно как слон. Рики впервые чувствует такое дикое желание подраться. Хотя он, первый никогда в драку не лезет. Он, вообще-то, не дерется. Будет еще руки марать о всяких холопах. — Может все-таки врача? — спрашивает Юджин, осторожно косясь в сторону, — Ты, кажется, ему голову все-таки повредил. — Было бы чему вредить, — язвит Кюбин, запихивая в рот тонкий тростниковый стебель, — По нему видно, что там пусто. — Ты нарываешься? — не выдерживает Рики, поднимаясь на ноги. Оказывается, они практически одного роста. Это выясняется, когда он встает напротив, сталкиваясь с насмешливым взглядом. Так и хочется начистить ему лицо, чтобы неповадно было. И судя по всему, это его желание абсолютно взаимное. Юджин с визгом «ура драка», резко ретировался за чужие спины, занимая позицию наблюдателя. Вообще-то, Рики не любит драки. Ну, он, собственно, никогда раньше и не дрался. Но сейчас кулаки чесались по ощущениям за все года сразу. — Никакой драки. Кюбин, ты сейчас же извинишься перед Рики, — довольно произнес Хао, пригрозив пальцем, словно отчитывает малого ребенка. Рики старается не думать о том, откуда им вообще стало известно как его зовут. Хотя, чего еще можно было ожидать от деревни. Но, с другой стороны, это была победа. Приятное чувство собственного величия пощекотало живот. Даже жить как-то стало легче в эту секунду. — А потом доставишь его домой в целости и невредимости. Громкое «да я лучше сдохну», выкрикнутое одновременно, звучит почти что комично. Рики отпрыгивает назад, как ошпаренный и не удержав равновесие чуть не падает с бетонной плиты в реку. Но все же, его успевают поймать цепкие длинные руки. Руки Кюбина. И думается ему, что лучше бы он промок насквозь в мутной воде. Когда равновесие восстанавливается, Рики бурчит скомканное: «сам бы справился» и отходит на еще пару шагов. Ну так, на всякий случай. Вдруг он заразиться чем-нибудь, кто знает этих деревенских. — Видите, вы уже почти что лучшие друзья, — кивает Хао, — Вот и славно, вот и решили. Учти, Кюбин, я узнаю, если ты убьешь его по дороге. — Скажи честно, — стонет Кюбин, поправляя разноцветную панаму, — Ты просто хочешь поскорее сбежать к Ханбин-хёну. — Молчать. Рики не знает, про каких там Ханбинов, про каких хёнов, идет речь. Он вообще мало чего понимает из происходящего. Ему хочется, чтобы все это оказалось дурным сном, а завтра он проснется в своей постели, в центре Сеула, с панорамными окнами и приставкой. Будет целый день ничего не делать, играть, слушать новый альбом любимой группы. В общем, как обычно. Но, как говорила бабушка, мы не всегда получаем желаемого. Скрипя зубами, челюстями, костями и всем чем только природа позволяет, Рики все же идет следом, игнорируя всеобщую напряженность и какую-то тупую и очень «загадочную» фразу от Джиуна. И в целом, все проходит относительно спокойно. Пока этот Кюбин молчит, то он не так уж и раздражает. Но, к сожалению, он этого делать видимо не умеет. Половину дороги, он задумчиво и нервно грызет в зубах травинку, то и дело дергаясь, когда они случайно соприкасаются плечами. — Ты хоть знаешь, куда меня вести? — окликает его Рики, утыкаясь взглядом в такую, как на зло широкую спину. И ни в коем случае не завидует, нет. — Да вся деревня уже знает, — фыркает Кюбин, выплевывая пережеванное, точно какой-нибудь козел. Вот кто он, точно. — Здесь слухи быстро разносятся, если ты не знал. Тебя еще на въезде заметили. Ты ж вырядился, как будто не картошку копать приехал, а хвастаться шмотками. Глаз все-таки начинает дергаться, после такого замечания. Особенно, учитывая нелепое сочетание цветов чужой одежды. Рики разглядывает маленькие пятнышки на майке, которая явно носится не первый год и возможно, даже не второй или третий. Настоящая фешенебельная катастрофа. И это еще ему будут говорить, что он плохо оделся. Да его одежда стоит дороже чем весь этот долговязый по частям. И, между прочим, у Рики отменный вкус. — Я не приехал копать картошку, — огрызается Рики, считая себя до ужаса оскорбленным. И кем? Каким-то деревенским дурачком. — Я приехал навестить бабушку. Кюбин отмахивается, звучно смеясь. — Через неделю встретимся на поле и посмотрим. Рики закипает. Он ни на какое поле не собирается. А еще раз встречаться с этим олухом тем более. Он то лопату ни раз в руках не держал, а картошку видел только в магазине и у себя в тарелке, уже приготовленную. Рики в принципе люди нервируют, но вот этот представитель рода человеческого, пока что стоит на вершине топа под названием: «Личный список гандонов от Шен Рики». Есть в нем что-то такое, что его цепляет. А из-за того что он не может понять что, это только больше его раздражает. Замкнутый круг. Уроборос, змея поедающая свой собственный хвост. Рики думает, что эта кличка отлично подходит Кюбину и посмеивается от собственных мыслей. — Ого, шанхайский принц умеет смеяться? — язвит Кюбин, притворно вскидывая брови, — Тебе прямо по улице и повернуть. — Разве тебе не сказали передать меня лично в руки? — Сам дойдешь, не сломаешься, — кривится Кюбин, разворачиваясь и медленно топая в другую сторону. Рики наблюдает за удаляющейся фигурой и мысленно желает ему переломать себе свои длиннющие и красивые ноги. На крыльце виднеется выжженная солнцем, светлая макушка. По ощущениям, Ухён вообще с места не сдвинулся, хотя прошло по меньшей мере пара часов. Он даже позу не сменил, все так же сидел в развалочку, прислонившись к деревянным периллам, задумчиво покуривая. Интересно, как его бабуля еще не прибила за подобное. Она запах сигарет за километр учует, даже если ты весь обмажешься вонючими духами. Порой госпожа Шен пугала до ужаса. Особенно, когда бесшумно подходила со спины. Заползая чуть ли не на четвереньках на второй этаж, Рики с разбега падает на мягкую постель, утыкаясь носом в подушку. Тянет сладкий облепиховый запах, пропитавший комнату. Его любимый. И сам не замечает, как проваливается в темную пучину сновидений о доме, приставке и своих хёнах. Просыпается он от болючих толчков под ребра. За окном уже потемнело, так что он сначала даже не понимает, где вообще находится. Пока не замечает слишком радостное лицо Ухёна прямо перед глазами. Отпрыгивая от неожиданности, он заезжает тому пяткой по подбородку и судя по крику и шипению, это было больно. — Ты когда успел тхэквондо заняться? — отшучивается кузен, потирая ушибленное место, — Вставай, к тебе гости. — Чего? — хлопает глазами Рики, не понимая смысл сказанного. Какие гости? К нему? — Мы до тебя доораться не могли, — пожимает плечами Ухён, с какой-то хитрющей улыбочкой, — Хорош булки мять, спускайся, говорю. Рики недоверчиво косится. Но с кровати все же сползает. Босыми ногами шлепает по деревянному полу, вниз, по скрипучей лестнице. А в груди расползается неприятное предчувствие. Он смотрел слишком много фильмов ужасов, которые начинались точно так же. Из кухни доносятся радостный бабушкин голос, перебиваемый мягкими смешками. Незнакомыми. От этого становиться еще страшнее. По телу пробегаются липкие мурашки. Вот сейчас на него выскочит мужик с топором и ему кранты. Непонимающе останавливаясь в дверном проеме, Рики застает интересную картину. Бабуля, в своем любимом фартуке с клубничками, активно размахивает руками, что-то объясняя неизвестному парню, сидящему за столом напротив. Тот улыбается, превращаясь в какого-то довольного кота, кивает в такт ее словам. А потом резко переводит взгляд. — Привет, прости что разбудили, — тихо отзывается он, поднимаясь с места, поклонившись. Вот это манеры, думает Рики, — Пришел проверить, как ты себя чувствуешь, после сегодняшнего. И заодно познакомиться. Рики улавливает в чужом лице смутно знакомые черты. Светящиеся глаза-бусинки, приятные черты лица. Мысли ворохом пчел крутятся над головой, так что он не успевает поймать ни одну из них. Да и не старается. — Нормально, — хрипит он, все еще отходя ото сна, — А ты кто? — Я Ханбин, но можешь звать меня просто хёном, — представляется он, ярко улыбаясь. — Как ты? Голова все еще немного гудела, а судя по боли в спине, там точно остался синяк размером с их деревню. — Нормально, — шипит он, чувствуя как на поясницу опускается тяжелая рука Ухёна. Тот выглядит подозрительно слишком уж довольным. — Ханбин-хён, вы ведь завтра собираетесь на речку? — хитро тянет он, все крепче сжимая бедного Рики в своих лапищах, — Возьмите малого с собой, пусть развлечется. Вот иногда возникает такое чисто китайское желание, оторвать кому-нибудь язык. И вот Ухён был бы первым на очереди в этом списке. Потому что, какая еще речка? Мало ли какая там вода, вдруг Рики подхватит невесть что. Какую-нибудь амебу, которая сожрет его мозг. Ну уж нет. Он сбрасывает руку, шипящей кошкой отпрыгивая в угол, на безопасное расстояние, чем вызывает только смешки со стороны кузена. Он это специально. Ханбин все еще улыбается, чем вызывает сомнения в своих умственных способностях, если честно. А потом коротко кивает. — Если Рики согласен, то мы только за, — поднимается с места он, подходя чуть ближе, — Будет весело, обещаю. Я прослежу за тем, чтобы с тобой все было в порядке. Рики не согласен. Весело не будет, думает он. Хоть и этот Ханбин и вызывает чувство какого-никакого доверия и надежности, но все же в что-то в его чертах лица напоминает ему о сегодняшнем случае. Только вот, интересно что?