кэмпфаер

Let's go crazy, crazy, crazy 'til we see the sun I know we only met but let's pretend it's love And never, never, never stop for anyone Tonight let's get some and live while we're young

Каким образом Рики оказывается возле ворот чужого дома, он понимает не до конца. Вообще-то, принимать предложение Ханбина он не собирался. Это все бабушка. Опять настояла на том, что ему нужно больше гулять и завести друзей, а эти ребята очень хорошие и он точно с ними поладит, а то сидит как асоциальная хикка в четырех стенах, на ее бедной старческой шее. В общем, вечно она лезла туда, куда ее не очень-то и просили. На фоне Ухён паркует свое тарахтящее корыто, ласково называемое «ласточкой». Если это ласточка, то точно бескрылая. И сдохшая. — Ну что, салага, пойдем знакомиться? — радостно объявляет кузен, закидывая свою потную ладошку на плечо. Рики увиливает от прикосновения, но Ухён, хоть и гораздо ниже, но объективно сильнее. — Зачем ты вообще со мной поехал? — фыркает Рики. Его подобная опека вообще ни капли не радует. — Мне не нужна нянька. — Да я просто тебя подвез, расслабь булки, — закатывает глаза Ухён, бесцеремонно открывая калитку, как будто он пришел к себе домой, — У меня тоже есть кое-какие дела. Рики не особо интересует какие там дела у этой недо-копии недо-копатыча, поэтому молча идет следом. Чувство такое, словно он вернулся в детство и мама тащит его за руку в первый класс, а он все упирается. Но зато он успевает рассмотреть дом. Небольшой, двухэтажный, выкрашенный белой краской. Внизу под окнами все разрисовано какими-то детскими рисунками солнышек, деревьев и цветочков. Мило. Аккуратно подстриженный газон, какие-то сооружения из древесины, тележка заполненная компостом. И яркие, пахучие клумбы. Видно, что хозяин любит это место. У его бабушки так же, все по линеечке ровно, вплоть до миллиметра. Это немного успокаивает. Ухён доходит с ним прямо до крыльца, а дальше, шлепнув его по самому мягкому месту, сворачивает куда-то за дом, прикрываясь своим важным делом. Рики думает, что его привычка бить людей по заднице абсолютно мерзкая. Дверь поддается с первого раза. Хозяева явно не заботятся о собственной безопасности. А если бы он был каким-то сумасшедшим маньяком с топором? Колокольчик приветственно звенит оповещая о его присутствии и через пару секунд в проеме показывается взьерошенная макушка Ханбина. — О, ты все-таки пришел, — все так же ярко улыбается он, махнув рукой, — Проходи быстрее, мы практически готовы. Рики напрягает это множественное местоимение. И судя по крикам доносящимся откуда-то из глубины дома, совершенно не зря. Смутное предчувствие рождается где-то в груди, копошится мышью, прогрызая себе путь наружу. Но что-то предпринимать уже поздно. Поэтому он скидывает свои шлепанцы и проходит вперед, оказываясь на небольшой кухне, заполненной народом. Хао радостно что-то упаковывает, кажется, какие-то сэндвичи, Юджин радостно восседает на походном рюкзаке, в своих шортах со спанч-бобом, размахивая босыми ногами. Еще один, не знакомый ему парень, с мягким облаком вместо волос и в забавных очках, читает какую-то вырезку из газеты, но тут же останавливается. — Это кто? Он пристально рассматривает Рики, вскинув одну бровь и поправляя сползающую на нос оправу. Все присутствующие разом оборачиваются и от такого внимания становится даже как-то некомфортно. По телу пробегается неприятная дрожь. — Это мой новый друг Рики, — первым отзывается Юджин, вскакивая с места и протягивая свой маленький кулачок, — Здарова, бро. — Понятно, — кивает незнакомый парень, — Он у нас немного гиперактивный, прости. Я Ким Тэрэ, будем знакомы. Хао тихо хихикает, приветственно кивнув. В целом, все идет пока что неплохо. Могло быть гораздо хуже, учитывая вчерашнее «приятное» событие. У Рики до сих пор все болит. Юджин начинает без умолку что-то говорить, болтать о супергероях, новых мультиках и сломанном вентиляторе. Рики слушает только вполуха, а сам осматривается. Светлые обои с цветочками, какие-то фотографии в рамках, на которых он замечает маленького Ханбина, его родителей и, к удивлению самого Юджина. Мысленно делает пометку в голове, чтобы позже спросить. В вазе на столе с небесно голубой скатертью, стоит огромный букет сирени. Рики видел огромное дерево у них во дворе, наверное, оттуда. Горшки на окнах, в плетенных кашпо. Все вокруг кричит об уюте. Наверное, поэтому Ханбин такой. Бабуля всегда говорила, что человек отражает атмосферу своего дома. И похоже, что это правда. Интересно, а как он сам выглядит со стороны? У себя в городе, Рики чувствует себя неплохо. Он привык к постоянному одиночеству, пропадающим в командировках и на работе родителей. Огромной, но пустой квартире и еде на вынос. То ли дело здесь. Все совсем по-другому. Где-то внутри расцветает небольшое семя зависти. Возможно, ему хотелось бы жить так же. Со стороны двери слышится какое-то невнятное бормотание, которое с каждым шагом становится все громче. — …ты обещал, что вы поладите, — злобное шипение, перерастает в почти угрозу, — я тебе уши оторву, Кюбин. Рики дергается от одного только имени. Резко развернувшись, он сталкивается с вошедшим Ханбином, все так же мило улыбающимся и, прости господи, тем самым Кюбином. В ярко желтой панамке, вытянутой футболке, в прорезях которой виднелись яркие косточки ключиц и плавках. Он уже даже осуждать не хочет чужой внешний вид. Он просто по-хорошему не хочет его видеть. Кюбин, по всей видимости, тоже. Потому как он тут же отворачивается, стоит их взглядам пересечься. Да ладно отворачивается, он делает это с таким выражением лица, как будто Рики тут голышом перед ним стоит и склоняет к чему-то. Хотя, окажись в такой ситуации он сам на его месте, он бы согласился. Все таки в зеркало он себя каждый день видит и не всегда в одежде. — Ну, раз мы все собраны, то можем выезжать, — объявляет Ханбин, подбирая огромный рюкзак с пола. Сомнения об адекватности подобного решения усиливаются, вместе с каким-то плохим предчувствием. И не зря. Оно тут же оправдывается, как только Рики понимает на чем они поедут. Старенькие три велосипеда припаркованные около дома уже ждут своих пассажиров. — А почему только три? — спрашивает, как бы между прочим, Рики. — Потому что ты едешь с Юджином, — фыркает Кюбин, не упуская возможности поязвить, за что получает предупреждающий взгляд от Ханбина. Ехать с ребенком, которому скорее всего, не было даже четырнадцати, ему не льстило. Но это всяко лучше, чем ехать с этим дурачком в желтой панамке. Поэтому, Рики ничего не говорит. — Бро, не волнуйся, прокачу с ветерком, — подмигивает Юджин, — Я опытный водила, ни разу еще не падал, хён подтвердит. Ханбин кивает, показывая два пальца вверх. И расплывается в самой мягкой и ласковой улыбке, которую только можно было увидеть. Все таки, эти двое точно как-то связаны. Не будет же он вешать в рамке фотку чужого ребенка. Это, как минимум, странно. А Ханбин на неадекватного пока не похож. Еле как уместившись на багажнике, Рики мысленно помолился богу, в которого не верил до этого момента, на всех знакомых ему языках. Ну мало ли что. Юджин с важным видом натянул на себя защитный шлем. И вот тут стало еще страшнее. Повернувшись назад, он еще раз ухмыльнулся. — Держись крепче, Рики-хён. Молитвы не помогли. Рики трясло на каждой кочке и камне. Пару раз он чуть не свалился, после чего вцепился в бедного ребенка, как в последний свой шанс выжить. А когда они неожиданно свернули с дороги в лес, то он собирал своей макушкой каждую ветку. При этом стараясь игнорировать поганый смех Кюбина, которому, по всей видимости было охренеть как весело. Конечно, он то был за рулем. К озеру они приехали только спустя двадцать минут. За это время Рики успел пожалеть о всех своих жизненных решениях, как и о том, что он вообще появился на свет. У воды было прохладно. Свежий воздух, вперемешку с назойливой мошкарой, забивался в ноздри. Рики сполз с велосипеда, как раз в секунду, когда Юджин с радостным криком, отшвырнул его в сторону, раздеваясь на бегу и бомбочкой отправляясь прямиком в озеро. Вот бы и ему столько же энергии. На заднем фоне что-то кричал Ханбин, вроде как, чтобы мелкий был осторожней и не заходил на глубину, потому что вода все еще холодная. Как настоящая мамочка. Хао с Тэрэ медленно начинают располагаться на берегу, расстилая выцветшие полотенца с небольшими дырочками. Рики купаться все еще не особо хочет, поэтому устраивается рядом, занимая небольшой кусочек в самом теньке, под огромной плакучей ивой. Такой же плакучей, как и его душа сейчас. — Раздевайся, — неожиданно командует Хао. Рики выпучивает глаза. — Чего? — Раздевайся говорю, — хмурится старший, крутя каким-то оранжевым бутылем в руке, — Это солнцезащитный крем. Рак кожи никто не отменял. — Ты его чуть до инфаркта не довел, — смеется Тэрэ, уже успев обмазаться этой непонятной густой жижей, — И не стыдно тебе при Ханбине лезть к младшим? — Закройся, — отвечает Хао, драматично закатывая глаза. Щелкает крышкой, выдавливая огромную каплю на руку, выжидающе переводит взгляд, — Ну? Делать нечего. Рики скрипнув зубами, стягивает футболку через голову, отбрасывая ее в сторону, оставшись в одних шортах. Чувствует на себе пристальные взгляды. Хао быстро скользит сверху вниз, но ничего не говорит. Молча плюхает всю эту белую субстанцию ему на спину. Но не все такие как Хао. Сбоку слышится противный свист. Кюбин, уже полностью мокрый, по всей видимости успевший искупаться, в наглую разглядывает чужое тело. И вот даже ни капли совести нет у этого паршивца. — А я смотрю у нас тут китайский стриптиз в программе? — Рот свой замолчи, — огрызается Рики. И как бы специально откидывается на согнутые руки, чтобы открыть вид получше. Хочет смотреть? Пусть смотрит. Хао под ухом бубнит что-то вроде: «боже, дети, нашли чем мериться», но крем втирать продолжает. Все таки на нем лежат обязанности мамочки для этих детей, по крайней мере, пока они в его поле зрения. Рядом неожиданно оказывается Тэрэ. — Вау, ты качаешься? — замечает он, подсаживаясь ближе, — Выглядишь круто. Можно? Рики не знает о чем именно его просят, но на всякий случай кивает, соглашаясь со всем сразу. И вот о чем он точно не думал, так это о том, что тут же почувствует теплую ладонь на своем животе. Тэрэ пальцами пересчитывает слегка выступающие кубики пресса, смеясь, когда чувствует как мышцы под прикосновениями заметно напрягаются. Введет вверх, обводя торчащие ключицы, потом снова вниз. И удовлетворительно кивнув, поднимает голову, ярко улыбаясь обнажив зубы. А потом, подмигнув, быстро ретируется обратно. — Пиздец, че устроили, — кисло кривится Кюбин. И отворачиваясь, с разбега ныряет в воду, что-то выкрикивая. Рики думает, что он просто завидует. Хотя, сам он, признаться, выглядит тоже неплохо. Ну, он не то, чтобы рассматривал. Но, ладно, да, он рассматривал. А что, Кюбину можно, а ему нет? Да и что в этом такого, всего лишь по-мужски оценил красоту чужого тела. Если есть на что смотреть, то ничего позорного в этом нет. Правда же? — Ты купаться не пойдешь? — спрашивает подошедший Ханбин. С темных волос стекали капельки воды. Вот если на кого и смотреть, то на него. Рики неосознанно бегает взглядом, думая, что теперь он в целом понимает тут же покрасневшего Хао, который тут же отвернулся, делая вид, что очень занят поеданием листа салата. Рики отрицательно качает головой. Мысли про амебу все еще крутятся в голове. При чем теперь, он даже знает, какую амебу, жрущую мозг, он там может подхватить. Кюбином зовут. Вытягиваясь на полотенце, Рики, кажется, даже начинает дремать. Наконец-то он не чувствует отвратительной духоты и жары, от которой вся одежда липнет к телу. Над ухом кто-то тихо переговаривается. Наверное, старшие. В целом, все даже не так плохо. Пока он не чувствует холодные капли, касающиеся живота. Подскакивая, он протирает глаза. Рядом стоящий Кюбин мерзко смеется, продолжая трясти головой. — Ты что, псина какая-то? — почти прорыкивает Рики, — можно своих блох стряхивать подальше от меня? — А что? Боишься заразиться? — ухмыляется тот, специально садясь рядом, — Какие же мы нежные. Рики замахивается, то ли чтобы ударить, то ли еще зачем, но запястья ловко перехватывают, выкручивая. Кюбин победно улыбается, улюлюкая, а потом со всей дури щипает под ребра. — Блять, ты дебил, — как ошпаренный подскакивает с места Шен, стараясь убраться как можно дальше. Потирает ушибленное место, думая, что теперь он точно заразился чем-нибудь. А Кюбин этот как пиявка, не иначе. — Говорю же, — пожимает плечами он, накидывая полотенце на плечи, — Неженка. У тебя даже кожа такая, мягкая прям. — Как это по-гейски, — встревает Тэрэ, запихивая мармелад за щеку, — Продолжайте. Рики сплевывает накопившуюся слюну куда-то в камыши. Отворачивается. Вглядывается в голубую гладь. На удивление, вода здесь почти прозрачная, не считая кувшинок. Вон, там даже, похоже рыба какая-то крупная плещется вдалеке. Только, какая-то странная. Черная, и, лохматая что-ли? Удивительная флора и фауна в этих краях однако. Громкий крик заставляет обернуться. Кюбин подбегает, чуть ли не снося Рики прямиком в воду. Тэрэ в истерике ищет свои очки, Хао ему абсолютно не помогает, но отчаянно пытается. — Ты видел Юджина? А глаза доверху заполнены перманентным ужасом. — Нет? — Твою мать, — хватается за голову он, оборачиваясь, — Где хён? — Ушел за водой, — истерически бурчит Хао, наконец-то находя очки и цепляя на чужой нос, — Ну? Где он? Ты его видишь? — Что происходит? Кюбин со злостью отпинывает лежащую рядом консервную банку с супом, хватается за голову, ходит туда-сюда. Как будто не понимает, что ему делать. — Он плохо плавает, — объясняет Хао, чуть дрожащим голосом, — Он однажды чуть не утонул, ногу свело судорогой. Рики замирает. Перед глазами пролетает картинка с слишком огромной рыбой, барахтающейся на поверхности. До уха долетает отчаянный визг. И тело реагирует незамедлительно. Рики даже толком понять не успевает, что происходит быстрее. Одно знает точно, он никогда в жизни не плавал так быстро. Он доплывает до места, где последний раз видел темную макушку, но Юджина нигде не видно. Рики ныряет. Глубина — метра четыре, не меньше, вода мутная, и продвигается приходится ощупью, не видя ничего вокруг. Время останавливается, как только он нащупывает руку Юджина и тянет на поверхность. К моменту, как он добирается до берега, в голове проясняется случившееся. И ужасает настолько, что Рики практически не может дышать. Но с хладнокровностью бывалого спасателя вытягивает младшего на берег, делает все то, чему его учили в школе и на занятиях по плаванию. Пока не слышится первый хриплый звук, а после Юджин распахивает глаза, кашляя и одновременно с тем выплевывая воду из легких. Его кто-то отталкивает, кажется это Кюбин. Тот трясущимися руками прижимает ничего не понимающего Юджина к себе, что-то громко кричит, и, вроде как даже плачет. На плечи ложится мягкое полотенце, а теплая пара рук пробирается к талии. Его трясут, что-то говорят, но он не понимает что именно. Перед глазами только жуткая картина не дышащего Юджина. — Господи, Рики, — запинается о собственный язык Хао, параллельно вытаскивая запутавшиеся водоросли и какие-то палочки, — Боже, детка, как ты? Рики трясет головой. Он не понимает. Все что он видит, это как содрогается спина Кюбина. Через пару минут, когда возвращается Ханбин, младший уже окончательно приходит в чувства. Укутанный в сто одеял, он довольно жует бутерброд, но маленькие бусины глаз все еще до одури перепуганные. Кюбин не отходит, сидит рядом, сжимая чужую ладошку и ероша темные, почти высохшие волосы. У этих двоих какая-то особая связь. — Рики повел себя как настоящий герой, — увлеченно рассказывает Хао, стараясь скрыть слегка подрагивающие пальцы, — Если бы не он… — Не надо, — качает головой Рики. — Нет, это правда, — поддакивает Тэрэ, укладывая голову ему на плечо и горячо выдыхая в шею, — Ты молодец. Усталость берет свое. Рики обмякает в чужих руках, обнимающих за талию. И ему уже даже плевать на то, что они оба практически без одежды и мерзко мокрые и липкие. Ханбин ничего не говорил с момента как пришел. Только долго-долго смотрел на Рики, примерно с три минуты. Но он его понял. Молчаливая благодарность буквально сочилась из этого парня и ему даже не нужны были слова, чтобы это показать. — Чуваки, — внезапно шепчет Юджин, — А откуда эта кровища? Хао, как главный трусишка тут же подскакивает и инстинктивно бросается на Ханбина, чуть ли не роняя того на землю. Как будто тут не про кровь сказали, а про змею. Или как будто эта самая кровь спидозная и ты заразишься и вообще умрешь если на нее посмотришь. Рики чувствует, как медленно слипаются собственные глаза, пока его в очередной раз за день кто-то не начинает трясти. — Твою ж мать, Рики, твоя нога, — кричит в ухо Тэрэ, параллельно ища что-то. Нога как нога, что с ней не так? Шен опускает непонимающий взгляд вниз. И замирает. Ступня полностью окровавлена, вместе с полотенцем и травой вокруг. И она не останавливается. Ликвор алой жижецей продолжает вытекать, пачкая еще и его единственную футболку, оказавшуюся рядом. А в самой середине, на сгибе, торчит прозрачный кусок стекла. Тошнота подступает к горлу. — Боже, Ханбин, вытащи его, — паникует Хао, размахивая руками, — Он сейчас умрет от кровопотери. — Малыш, если она попала в вену, я боюсь что… — начинает Ханбин. Пытается подобрать нужное слово, но быстро сдается, пожимая плечами. — В пятках что есть вены? — хмурится Юджин, которого снова начало потряхивать от происходящего. Для его детской одиннадцатилетней психики это уже слишком. Видимо, шок помогал мозгу Рики справляться, а теперь, он готов почти орать от ноющей боли. Ноги мягко касаются холодные руки, заставляя обратить внимание на того, кто вообще осмелился это сделать. И к удивлению, Кюбин внимательно рассматривает место куда вошла стекляшка. — Если будет совсем хреново, зажми полотенце зубами, ладно? Рики не успевает спросить зачем, как волна боли пронзает все тело. Он может только выкрикнуть какие-то маты на китайском, ловя понимающий взгляд Хао и согнуться пополам. Хотелось плакать, если честно, но гордость была сильнее. Голова кружилась почти как в тот раз, когда Кюбин чуть не убил его, рухнув на него с ветки. И почему только от этого парня столько проблем. — Позвоните Ухёну, пусть он подъедет, — командует Кюбин, с нечеловеческим хладнокровием. — Он не приедет, — кривится Хао, — Они с Джиуном укуриваются на пару на сеновале. — Или не только укуриваются, — загадочно тянет Тэрэ, — Короче, не вариант. Кюбин выдыхает. И делает самую странную вещь в жизни. Ловко обмотав ногу, первой попавшейся тряпкой, которая к ужасу Рики, была его футболкой, поворачивается спиной. — Три секунды даю тебе чтобы ты залез, иначе передумаю и ты пошлепаешь пешком. Выбора у него, по всей видимости, не остается. Тэрэ с Ханбином помогают ему залезть на чужую спину, ждут пока Кюбин крепко обхватит лодыжки и поднимется на ноги. Вообще, надежностью этот план не пах за километр. Но на велосипеде ехать будет проблематично. Если нога попадет в спицу, то пиши пропало. Там уже только мясной комбинат останется. Поэтому Рики молчит. Молчит и втягивает носом приятный облепиховый аромат, оставшийся отпечатком на задней стороне шеи. Медленно начинает клевать носом. — Не спать, — предупреждает Кюбин, перешагивая через кочку, — Я уже чувствую как ты начинаешь сладко похрапывать, принцесса. — Пошел в задницу, — рявкает Рики, — Это вообще все из-за тебя. Когда ты появляешься рядом, вечно случается какой-то пиздец. При чем именно со мной. — Отличный повод не встречаться не считаешь, принцесса? — Еще раз скажешь принцесса, не досчитаешься зуба. — Принцесса. Рики ворочается, пытаясь дотянуться до заветного места на груди, чтобы как можно больнее ущипнуть. И ему конечно удается. Правда Кюбин чуть не роняет его на землю. А потом долго бурчит, что никакой благодарности не дождешься от него, и вообще, если он будет так делать, то он бросит Рики по середине леса на ближайшем пне. А потом пусть ищут его всем селом. Больше он не щипается. И вообще ведет себя вполне прилично. Ну разве что постоянно бубнит и сыплет оскорблениями. Но это, наверное, от нервов. Вся тяжесть, бесконтрольный ужас произошедшего обрушивается на него в одночасье, и глотку сдавливается осознанием того, что Юджин мог утонуть. — Эй, Кюбин. — Чего тебе, олух? Рики прикусывает язык, чтобы лишний раз не сматериться. — Кто тебе Юджин? Вопрос в лоб очевидно застает врасплох настолько, что Кюбин даже спотыкается, запнувшись о камень. А потом шумно выдыхает. — Его бабушка классная женщина, — начинает он, — но херовая бабушка. Ей абсолютно плевать на внука и она может неделями не звонить ему и не следить хотя бы за тем, поел ли он. Родители пытались уговорить ее передать права опеки, но та уперлась рогами, говоря что дает ему все, что может. Но все что она дает, это деньги. Слова отпечатываются в подсознании чем-то темным и неприятным. Потому что Рики в каком-то смысле понимает. Он сам живет в подобном мире уже несколько лет. Начиная с подросткового возраста, когда родители в одночасье практически перестали появляться дома. — Он практически часть нашей семьи, — продолжает Кюбин, чуть запинаясь. А в голосе слышится неприкрытая боль, — Мы с Ханбином считаем его нашим братом. — Вы с Ханбином? Рики практически чувствует улыбку на чужом лице. Даже если не видит его. — Хён мой старший брат. А вот теперь все встает на свои места. Все те повадки, знакомые черты лица, которые все время напоминали ему что-то. — Эй, Рики, — отзывается Кюбин, нарушая повисшее молчание. — Чего тебе, олух? — Спасибо, — почти шепчет он, — За Юджина. Спасибо что спас его. Я бы не смог. Рики кажется, что он в каком-то ситкоме. И теперь заклятые враги по закону жанра должны стать друзьями. Но, нет, увольте. А тем временем тело наполняется легкостью. А в глазах стремительно темнеет. Последнее, что он слышит это: «Не отключайся, придурок», а дальше полнейшая темнота. Кажется, у него уже привычка вырубаться рядом с Кюбином.