Часть 2
18 октября 2022 г., 10:43
*Flashback*
Бруклин, 1943 год
— Скорее, расступитесь!
Трое врачей везли по узенькому коридору на каталке молодую девушку.
Она была бледной как мел, едва могла ходить, если бы не соседка, которая помогла, доехав с ней на такси и передав в руки врачам, сама бы она просто упала в обморок от боли прямо в своей квартире.
Она с усилием легла на каталку, опираясь на врачей, тут же потеряв сознание.
Сил тужиться небыло, а нужно было.
— Зейнеп Гёкмен-Чинарлы, восемнадцать лет, срок беременности восемь с половиной месяцев. Околоплодные воды отошли, недостаточное раскрытие матки.
Её тут же переложили на кровать, производя необходимые процедуры и манипуляции.
Пожилая женщина врач тем временем подошла к соседке, задавая ряд стандартных вопросов.
— У неё есть документы? Она в стране легально?
Молодая девушка вздёрнув подбородок ответила, одновременно извлекая из сумочки папку.
— Да. Все необходимые документы у нас есть. Она моя подруга, мы с ней вместе сюда приехали.
Мельтем очень оскорбилась подобного рода вопросами, но подавать вида не стала. В конце концов скандал в больнице ни к чему не приведёт, сейчас самое главное, чтобы Зейнеп благополучно родила.
У девушки сердце было не на месте за подругу, да и Джеймс уже на пути в Англию. Неизвестно когда ему можно будет написать, чтобы сообщить о наступивших родах.
А ведь всё было нормально, ничего не предвещало.
Зейнеп проводила Баки на вокзале, долго не могли они распрощаться, безпрестанно целуя друг друга, шепча о любви и обнимаясь. Джеймс всё поглаживал животик, прощаясь и с ещё не родившейся дочкой, шептал молитву, обещая вернуться во что бы то ни стало.
До того это было трогательно и волнительно, что даже равнодушная ко всем этим делам Мельтем, расплакалась сидя в зале ожидания.
Едва поезд скрылся, они с Зейнеп доехали до дома, попрощались.
Мельтем только успела переодеться в домашнее, как в дверь ей уже позвонили, а на пороге, тяжело привалившись к стене стояла Зейнеп, того и гляди готовая потерять сознание прямо на лестничной клетке.
— Хорошо. А где отец ребёнка и почему он не присутствует при родах?
Голос женщины заставил Мельтем вынырнуть из своих мыслей. Она глубоко вздохнула, стараясь взять себя в руки.
— Он отбыл на фронт сегодня утром.
— Куда конкретно? Это не праздное любопытство, а для того чтобы знать куда отправить свидетельство.
— В Англию. Точнее не знаю.
Мельтем растерялась, но затем уточнила.
— Свидетельство о рождении?
Врач смолкла, неловко замявшись переступая с ноги на ногу.
— Это теперь от господа бога зависеть будет. Мы делаем всё, что можно но прогнозы пока не утешительные.
Вы не могли бы назвать мне полные данные отца малышки?
Мельтем сама казалось стала белее стены в больнице от таких новостей, едва пошевелив сухими губами.
— Джеймс Бьюкенен Барнс. Родился десятого марта тысяча девятьсот семнадцатого года. Они с Зейнеп проживают в его квартире, адрес в документах.
— Они состоят в браке?
— Нет, к сожалению не успели.
— Что ж, печально.
С этими словами врач скрылась в операционной, оставляя девушку в одиночестве.
***
Роды шли очень тяжело, хоть и удалось привести Зейнеп в чувство.
Бедная девушка истошно кричала, изо всех сил тужилась, сорванным дыханием шептала молитву, просила Аллаха помочь, даровать ей её малышку, но с каждой попыткой вдохнуть воздуха, настойчивым «тужься!» от врача, становилось всё больнее и невыносимее.
Ей казалось будто её роды длятся целую вечность. Голова начинала болеть, дыхание сбиваться, а сердце грохотать в груди от предчувствия чего-то нехорошего.
— Доченька…любимая моя, прекрасная. Я очень тебя жду…пожалуйста…
Она всё шептала и шептала, из горла выходили уже глухие стоны, вместо криков, а перед глазами начало расплываться.
— Показатели давления падают! Пульс слабеет!
Акушерка, принимающая роды панически взглянула на главврача и прошептала.
— Матка раскрылась всего ничего. Если она не родит в ближайшие полчаса, потеряем обоих.
— Значит будем делать кесарево, по другому никак. Готовьте наркоз.
— У неё слабое сердце, может не оклематься.
— И что?! Бросим всё и пойдём обедать?! Наша задача спасти жизнь если не обоим сразу, то одному из них так точно. А так как приоритетнее сейчас жизнь малышки, значит будем делать всё, что от нас зависит.
Рявкнула низким басом женщина, ловко орудуя на операционном столе, готовив шприц с наркозом.
— Да. Вы делайте, а я помогу.
Послышался из-под маски приглушённый голос, заставляя обратить на себя внимание.
— Вас здесь вообще не должно быть, доктор Эрскин!
Зашипев, женщина ввела уже потерявшей сознание Зейнеп наркоз.
***
Доктор Салливан зашла во внутреннее помещение, прилегающее к акушерской палате, что по совместительству был ещё и её кабинетом. Там её уже ждал Эрскин без медицинской экипировки, в обычной одежде.
— Получилось…
Женщина облегчённо вздохнула, снимая медицинскую шапочку с головы, а в глазах столько тоски и боли, что Аврам понял не обошлось без трагедии.
— Здоровенькая, крепкая девчушка, два шестьсот.
Эрскин кивнул, снимая очки с глаз, пригладив седые волосы.
— Это хорошо. Слава богу. А мать?
Салливан удручённо покачала головой, потирая место под сердцем.
— Умерла… Не выдержало сердце. Жалко то как, совсем девчонка. Всего с полминуты в сознании была, даже не успела подержать свою малютку у груди.
Женщина сжала дрожащие губы, быстро наливая в гранёный стакан воды из графина.
— Сказала что-нибудь?
— Как узнала, что родилась девочка, лишь дала ей имя, прежде чем дух испустить.
— Сафие, говорит её будут звать.
Доктор залпом выпив всю воду, жестом кивнула головой, предлагая её и своему визитёру, но тот отказался.
Тогда она подошла и села за свой стол, вновь взяв в руку папку с документами роженицы.
— Вот-ть, а! Мать умерла, отец на фронте, какая же тяжёлая у ребёнка судьба.
Будем готовить её для перевода в дом малютки.
Эрскин вскинул брови, уставившись на неё с полным недоумением.
— Подождите Иоланда, отец то у неё есть. Зачем же?
— Есть то есть. Но не дезертирует же он, узнав что дочь без матери осталась?
Вот как вернётся, так и сможет её забрать, к тому же мы сегодня же свяжемся с командованием в Нью-Йорке, узнаем где именно находится парень, чтобы написать ему письмо.
Тут Эрскина озарило и он прикинув все варианты, мягко перебил женщину, взглянув ей в глаза.
— Да. Правильно, напишите ему и скажите, что не выжили ни мать, ни девочка. Составьте соответствующие бумаги, чтобы всё было по закону. Я заберу девочку.
Иоланда едва не поперхнулась воздухом, выронив ручку из похолодевших в миг пальцев.
— Вы о чём говорите? Как вы себе это представляете? Просто взять и солгать отцу о том, что его дитя, его кровиночка умерла…боже, это же ужасно. Ему, бедному хватит и того, что потерял несостоявшуюся жену.
Она долго отнекивалась, качала головой, всё никак не в состоянии написать в карточке умершей ни слова. Рука просто безбожно дрожала, а ручка плясала по бумаге закорючками и несуразными завитками.
— Иоланда, поверьте мне. Так будет лучше.
Девочка вырастет достойным человеком, в достатке и сытости. К тому же теперь, у неё появилось предназначение, великая миссия, к которой её начнут подготавливать уже с малых лет.
— И миссия та неразрывно связана с этой ужасной, нескончаемой войной.
***
