ШАНС

      Бейби оказалась спокойной. Она правда была еще в своем уме. Она шла рядом и за весь путь не проранила ни слова. Даже когда Плюштрап привлекал внимание Спринга к чему-то, попутно поясняя это, Бейби молчала. Было ли ей трудно выговорить даже одно слово или же она просто не хотела дополнять слова Плюштрапа, сказать наверняка было нельзя. А вот ее маленькие балерины были оживлены больше прежнего присуствием Избранного. По крайне мере, так объяснял их активность Спринг. Они хихикали, перешептывались между собой, а бывало даже что-то говорили самой клоунессе, но даже после этого на ее лице не появлялось даже и подобие улыбки.       Храм остался позади, а впереди был еще весь город. Рынок кончился, теперь снова шли обычные жилые дома. На этих улицах уже не так часто встречались люди. Но Спринг всё равно надел капюшон, чтобы не привлекать внимания.       Бейби завела их в одну из подворотней, подвела к бедной двери, за которой слышался шум большого количества людей. Она остановилась, указывая на дверь. Спринг приподнял бровь.       — Голден советовал нам обходить стороной большие скопления людей, — обратился он как бы к обоим.       Плюштрап посмотрел на Бейби, которая собиралась с силами, чтобы ответить, но он тут же сам понял, что она хочет сказать, и озвучил:       — Я думаю, что хоть госпожа Бейби и уважает решение господина Голдена, но она считает более правильным пройти здесь, потому как в толпе легче остаться незамеченным, чем в стороне.       Бейби наклонила голову в бок, улыбнулась через силу краешком губ в благодарность за понимание.       Спринг немного подумал и нашел толк в этих словах.       — Хорошо, мы пойдем тут, если вы так уверены.       Лампочки Бейби промигали в определенном порядке.       — Госпоже Бейби пора. Она прощается с нами, — перевел для Спринга Плюштрап.       — Спасибо вам, — сказал Спринг клоунессе, которая кивнула ему и ушла.       Спринг же и Плюштрап вошли и спустились по ступеням вниз, а потом пошли по коридору. Спринг хоть и доверял Плюштрапу и Голдену, но это место не внушало доверия. Здесь пахло хуже, чем в трущобах. Стены коридора были покрыты многослойными слоями граффити, большинство из которых принадлежали каким-то общественным движениям или бандам. Если приглядеться, то можно догадаться, что за ними когда-то были прекрасные картины, изображавшие красивую жизнь города в прошлом.       Впереди железная дверь, за которой и доносился шум.       — Не нравится мне это место, — пробубнил себе под нос Спринг, но Плюштрап это услышал.       — Не беспокойтесь! Я тут родился, я тут вырос. Я всё тут знаю. И я Вас безопасно проведу. Нас не заметят! — уверил он.       С громким скрипом они открыли железную дверь, вошли в просторное помещение, заполненое, как видно, самым низшим классом. Мебели здесь нет от слова совсем, поэтому большиство сидело на холодном и грязном полу. Народ здесь разнообразен, это все разные семьи, но так таковых отдельных комнат даже нет. Ну, где-то есть какая-то загораживающая дряхлая тряпочка, но эти люди уже так привыкли к такой тесной жизни, что всем было плевать, кто и чем занимается под боком.       В этом подпольном доме никогда не бывает тихо. Новорожденные дети постоянно кричат во всё свое горло, прося материнского молока, тепла или ласки. Но в этой жизни они вряд ли это получат. Из-за отсуствия этих обычных потребностей многие вскоре умрут из-за обычной простуды. Те дети, что постарше, уже понимают это. Они уже учатся выживать, драться за каждый плесневый кусочек. Но это не значит, что все готовы убить своих братьев и сестер за крошку, некоторые еще способны проявлять эмпатию, помогать тем, кто нуждается в чем-то гораздо больше, чем они сами. — Здесь живут те, кто не может себе позволить себе жить даже в трущобах, — пояснил со вздохом Плюштрап, начиная пробираться через толпу. Спринг последовал за ним.       Подростков в основном здесь нет, все они в самом городе, пытаются улучшить свою жизнь там. Те же взрослые, которым не удалось переселиться в трущобы, продолжают жить внизу. От тех пар, которые сидят в углах, издаются нескромные звуки близости. И на это уже тоже никто не обращает внимания.       Неприятных запах режет нос. Спринг натянул на нос шарф. Один из запахов — это запах крови. Спринг не сразу заметил, что уже не раз наступил по запекшейся луже. Многие, как заметил Спринг, имеют импланты, но они дешёвые. А дешёвость и некачественность изделия приводит к иммуной реакции. По этим людям видно, что у них есть воспаления, синяки, а также может появиться боль, зуд и многие другие неприятные вещи. Многие из-за этого отказывается от протезов и живут без этой части тела.       Но кого-то обходит стороной побочные эффекты. А кто-то вынужден сделать имплант. Спринг разглядел среди людей мужчину, который сидел на полу. Его рука до плеча вся в волдерях, она выглядит, как гнилая. Но он всё еще может ей двигать, и это огромный минус. Потому что, чтобы заменить ее на протез, придется избавиться от родной. А если он все еще может ей управлять, значит боль будет невыносимая. Сейчас, проводя замену, он вопит так громко, что даже наворожденные замолкли. Его лицо покраснело, в глазах невыносимая боль...       Спринг отвернулся от него, прикусив губу. Ему тяжело наблюдать это, он не хочет слышать эти крики. Он не хочет желать никому такой участи, как бы сильно кто-то этого не заслужил.       Он посмотрел перед собой и понял, что Плюштрап убежал вперед. Найти невысокого мальчика среди толпы — сложная задача. Спринг решил выйти из толпы к малолюдной стене, чтобы с Плюшом было легче встретится.       Пока он ждал его, его глаза упали на мальчишку лет семи. Он сидел на полу и казался неживым. Его лоб окровавлен от такой раны, как будто на него напал зубастый хищник. При его виде у Спринга сердце больно сжалось. Но когда снова раздался вополь того мужчины, мальчик пошевельнулся, приподнял ручки и закрыл уши, осторожно хватаясь за голову. У Спринга отлегло. Этот малыш жив.       Спринг находил это странным. Он впервые видел всех этих людей, каждый из них заслуживает сочувствия, заслуживает лучшего, но именно к этому незнакомому мальчику Спринг испытавал эти все чувства больше, чем ко всем вместе взятым.       — Из... Господин! — Плюштрап наконец дозвался до Спринга, дернув его за плащ. — Я Вас потерял... Простите!       Спринг кивнул ему, что ничего страшного, не отрывая глаз от мальчика.       — Господин... пойдёмте... — потянул Плюштрап, но тоже с сочувствием смотря на мальчика. — А то мы можем и не протиснуться к выходу...       Спринг вздохнул и пошел за ним, взяв паршину за руку, чтобы в этот раз не потерять его.       Из выхода, откуда пришли Спринг и Плюштрап, послышался скрип двери. Кто-то вошел, что-то волочя за собой. Никто не замечал его, пока этот парень не привлек к себе внимание:       — Ну, что? Дождались свою портию! Налетай!       Рыжий парень, как разглядел Спринг, достал из мешка протез кисти, еще больше привлекая к себе внимание.       Этот парень, похоже, занимается благотворительностью, если это можно назвать так в этом мире. Приносит какие найдет или ненужные ему самому протезы и импланты подпольному классу, которому надо заменить больную часть тела, на которую у них нет средств. Услышав о "начале распродажи", каждый встал и двинулся к этому парню, намериваясь получить нужную деталь. Все стали толкаться, толпиться, не собираясь никому уступать место.       Спринг устремил взгляд на мальчишку. Он встал? Ему же тоже нужно замена! Да еще и срочная! Он должен пробраться через это толпу и получить свою часть! Но бедный мальчик всё также сидел, даже не двинулся, не убрал рук от головы. Спринга охватило желание развернуться и помочь ему, но он увидел, как к нему кто-то подошел. Он или она достал из-за своего плаща металлическую заплатку, опустился на колени перед мальчиком, показывая добытую вещь. Спринг не увидел, что произошло дальше, так как Плюштрап дотянул его до выхода и вывел на улицу.       Они шли молча по улице. Даже Плюштрап, который ответственно относился к сопровождению Избранного, задумался о своем. Он шел, бывало пиная босой ногой мелкий камешек, но всё равно умудрялся вести Спринга по правильному пути. Спринг шел рядом, поглядывая на него. Ему было удивительно то, что Плюштрап, живущий и родившийся в этом городе, не имеет ни одной мутации. Хоть Спринг заметил, что даже маленькие дети имеют замену тела. А Плюштрап нет. Он спросил об этом его.       Плюштрап грустно улыбнулся на его вопрос. Остановился и задрал перед Спрингом свое одеяние. Он показал свое туловище, состоящие из множества заплаток. Можно сказать, это и был один большой протез.       — Увы, Вы ошиблись насчет меня, — он грустно улыбался своими серыми глазами.       Спринг судорожно вздознул.       — Мне жаль... — сдавленно ответил Спринг.       — Вам не за что...       Плюштрап поправил одеяние, и они продолжили путь. Суета города осталась позади. Снова пошли тихие улицы. Единственное, что порой могло нарушить спокойствие города, — это какая-то шумная драка между беззащитным жителем и сильной группой, которая отбирала у первого его сумку с едой. У Спринга сдавливалось сердце, он хотел помочь ему, но Плюштрап снова его остановил.       — Господин Голден говорит, что лучше сосредоточиться на главном деле, чем на второстепенных. Если Вы справитесь с нашей миссией, то Вы и так поможете всем остальным.       Было видно, что Плюштрап сам не согласен со словами Голдена, видя в сейчашней ситуации несправедливость, так же как и Спринг, но не повиноваться словам Голдена не мог. С другой же стороны, это невмешательство оставило их незамечанными, как и планировалось.       Спринг погрузился в свои мысли. Он стал думать, что станет спасителем для этого города. Сильной гордости на этот счёт он не испытывал, он просто представлял, что может быть дальше, после того, как бы он сумеет помочь городу. Его имя будет знать каждый, про него будет написано на каждой стене, в каждой книги истории, его дарование здорового будущего в виде граффти будет красоваться на уличной стене. Его все будут славить, благодарить. Всё это очень приятное и сладкое для понимания возможного будущего. Но так раздумывает нынешний Спринг. А другой Спринг, прежний, до потери памяти, хотел бы стать героем? Был бы он рад им стать? Или его больше привлекала темная сторона убийцы и злодея?       На все эти интересные вопросы он не успел подумать хорошенько, потому что его привлекли радостные крики и свист людей. Спринг спросил у Плюштрапа, что происходит. Мальчик не ответил, просто повел его к этому месту.       С большего возвышения, на котором они оказались, было отлично видно огромную гладиаторскую арену и зрителей. Люди перекрикивали друг друга. Они все с большим оживлением смотрели на бой, происходящий на арене. Худощавый в порванной одежде парень убегал от более сильного мужчины. У него, в отличии от худощавого, было копье. Глаза его зверзки горели, это было видно даже Спрингу. Он даже рычал, как хищник, запугивая этим сильнее жертву.       — Да убей ты его уже! — крикнул кто-то с требуны.       — Убей! Убей! Убей! — подхватила толпа.       — Но это же нечестно! — воскликнул Спринг. — У парня нет оружия! Это нечестный бой!       — Таков... обычай. Несмотря на огромное разнообразие оружия на данный момент, на арене применяется только холодное. Но если было бы разрешено огнестрельное оружие, раунд закончился бы слишком быстро.       Спринг же с непонимаем оглядывал зрителей. Большая её часть такие же люди, что из трущоб или подполья. Он не понимал их. Каждый из них хочет жить. И никто не отрицает, что при выживании есть такой важный фактор как естественный отбор, но Спринг не мог понять, почему они все здесь, почему они так жаждят смерти того же человека, что и они.       — Это зверство...       Жалобные крик. Худощавый не смог убежать от копья, брошенного в него. Он повалился на землю и, тяжело сопя, пытался уползти.       — Добей! Добей! — кричали зрители.       Кто-то с трибун скинул длинную цепь. Гладиотар, неспеша подходя к раненому, поднял звенящую цепь.       — Что он собирается сделать?! — Спринг аж сжал руками перила от негодования.       — Ну, правила это не нарушает. Это не огнестрельное... А такое подкидывание дополнительного орудия уже не первый случай. Такое уже происходило, и это уже тоже стало дозволительно.       Гладиатор подошел к бедняге и грубо поднял его за волосы. Публика узрела его жалкое лицо, кривившиеся от боли.       — Пощади... те... прошу... — даже несмотря на то что рана была очень серьезная, этот парень не хотел умирать. Он просил мольбы у зрителей, которые могли бы решить его судьбу в лучшую сторону. Но на эту тихую мольбу получил лишь смертный приговор.       В руке хищника загремела цепь. Он обвил ей горло парня и стал сдавливать ее. У бедного парня выступили слезы, он пытался сделать вдох. В его глазах читалась ужасная агония. И все видили это. Но конец пришел быстро, хоть для бедного, казалось, прошла целая вечность. И даже после этого победитель не отпустил его голову, наоборот, поднял ее только выше, дабы получше дать разглядеть ненасытным зрителям желанное зрелище. И люди одобрили это. Они закричали, заголдели, некоторые даже застучали по полу, приветствуя победителя. Только тогда победитель небрежно бросил его тело на землю, сам наклонился над ним и вгрызся в его плоть.       Спрингу поплохело. Он отвернулся, зажав рот рукой. Плюштрап же продолжал смотреть за происходящим. У него уже нет отвращения. Только сочувствие к убитому и понимае того, что он ничего не может изменить. Он свыкся с этим порядками мира.       — Это только начало. Разогрев, — пояснял Плюштрап. — Всегда сначала выводят слабых против сильного. Этот бой всегда определен. Это нужно для привлечения публики, для возбуждения их интереса и азарства.       — Как они могут есть своих же?! — прокашлял Спринг, чувствуя, как его сейчас стошнит.       Плюштрап это заметил, подошел и дал Избранному бутыль воды. Спринг приник к горлышку, пока Плюштрап отвечал:       — Для победителя это лучшая награда. Когда такое поведение в бойцах только начало проявляться, многие были против этого. Но вскоре все свыклись.       Плюштрап взял Спринга за руку и повел от арены, чтобы Спринг мог прийти в себя.       — Потом обычно выводят уже примерно равных по силе бойцов. Начинают ставить ставки и...       От громкого рыка сотряслась земля под ногами. В ответ послышался еще один рык, но другого существа. После этого прозвучал короткий гул из рога. Намечалось что-то намного большее, чем несправедливая бойня. У Спринга появился огромный интерес, а рвота как-то даже ушла. Он снова подбежал к перилам и устремил взор на арену.       — Сейчас выведут! Выведут! — кричала трепещущая толпа.       Прозвучал еще один гул рога. На арену вывели двое крупных мутантов. Людьми их уже нельзя было назвать. Требуны застучали в один такт, призывая этим мутантов драться. И это в самом деле сработало как провакация. Один из мутантов поднял свою тяжелую руку, замахнулся ей и ударил другого. То же сделал и другой в ответ первому. Сначала казалось, что они, как болванчики, на автомате бьют друг друга по очереди в морду, но, как оказалось, это они так друг друга пробуждали от дремоты. Вскоре они стали уклоняться от ударов, схватка теперь не была монотонной и скучной. И тут Спринг заметил, что оба мутанта увеличились в размере, если сравнивать с их изначательным видом. И они увеличивались всё больше с каждым ударом, от которого они не смогли уклониться.       — Да они же растут... Увеличиваются в размерах! — Спринг в шоке посмотрел на Плюштрапа, требуя от него ответа.       — Эти гиганты — причина, по которой все приходят посмотреть на бои, — пояснял Плюштрап. — Их любят все. Они когда-то тоже были обычными людьми, но мутации превратили их в безмозглых бойцов, как говорит господин Голден. Их особенность состоит в том, что при каждом ударе, от которого они не смогли увернуться, они увеличиваются в размерах. Слава Свету, они настолько отупели, что никак не используют это в своих целях. Народу же нравится наблюдать, как гиганты пытаются уничтожить друг друга в бесконечной битве, ведь силы их равны. Знаете, они могут так расти до бесконечности, по крайне мере, так я слышал. Другие же говорят, что у них есть свой предел, и когда они его достигнут, то просто лопнут, как мыльный шарик!       — Удивительно... — шокировано произнес Спринг, наблюдая, как гиганты уже стали ростом с высоких требун.       — Не то слово!       — Но если они так могут биться и увеличиваться до бесконечности, то это же может привести к огромным последствиям.       — Вы правы. Именно поэтому, когда организаторы понимают, что нужно заканчивать, они пускают в них большую дозу снотворного. Через несколько часов их тела приходят в изначальный вид, а значит их снова можно вывести на бой.       Спринг, немного погодя, отпустил перила.       — Ладно, пойдем...       — Хорошо, Избранный.       Плюштрап снова повел за собой Спринга. Спринг же теперь погрузился в раздумья. Как давно у этих людей такая жестокость и ненависть друг к другу? Были ли они такие же, как до их гражданской войны, до чумы? Конечно, не все такие живодёры, например, Плюштрап или Голден. Но изменится ли что-нибудь внутри того большинства людей после выполненого долга Спринга в роли спасителя?       За соседнем домом, мимо которого они проходили, послышался крик. Крик ребенка, попавшего в беду. Плюштрап виновато прижал к себе уши и ускорил шаг. Но Спринг не выдержал этого, на этот раз он не смог пройти мимо. Он решительно свернул на дорожку за тот дом. Плюштрап же обернулся, хотел остановить его. Но он ничего не сказал, вздохнул грудью и, выпрямившись, догнал Спринга, поравнялся с ним.       — Плюштрап, ты можешь подождать меня. Я справлюсь, — Спринг понимал, что Плюштрап вряд ли умеет драться, что он вряд ли сможет защититься от сильного удара громилы или удара ножом. Поэтому Спринг не хотел, чтобы Плюштрап пострадал.       — Нет, — твердо ответил тот. — Я — Ваш сопровождающий. Я обязан быть с Вами на всем Вашем пути. И даже несмотря на то что я слыбый, я не буду стоять в стороне. Я буду полезен Вам.       Спринг не стал спорить, ибо жизнь того мальчика была в их руках. Он лишь коротко сообщил, что если что-то пойдет не так, то Плюштрап убежит первый.       Спринг пошел первый. Ребенка он не увидел, но слышал его всхлипы за баком с мусором. Спринг осторожно подошел. Мальчик сидел на корточках, сжавшись к коленкам.       — Что случилось? Кто тебя обидел?       Спринг не спешил дотронуться до него: у него появилось странное предчувствие опасности. Но когда мальчик никак не отрегировал, он всё же дотронулся до его плеча, чтобы тот обратил на него внимание.       И этот жест подействовал на него. Мальчик тут же прекратил рыдания и подозрительно замолк. Как бы Спринг себя не успокаивал, но он не смог сдержать ком в горле и проглотил его, из-за чего слова вышли сдавленными:       — Я могу помочь тебе... Только скажи, что случилось...       Мальчик не ответил. Он резко выпрямился и схватил своей удлиненной механической рукой его запястья, не давая и шанса их освободить. Это тот самый мальчик из трущоб, который хотел его ограбить, но потом не взял и монеты. Он улыбнулся во все свои кривые зубы, довольно просмеялся.       — Плюштрап, беги!       Ловушка. Жизнь Спринга — последнее, что его беспокоило. Но Плюштрап не ушел, он даже сделал шаг вперед, уже хотел помочь, но знакомый голос его остановил:       — Послушай его и уйди себе с миром. Не хватает еще пачкать руки его кровью, — добавил себе под нос голос.       Плюштрап сглотнул, отступил назад, прижав к себе уши, и убежал.       Спринг уже хотел спокойно выдохнуть, как к его горлу подставили знакомый кинжал.       — Ну, привет, милый, — пролепетал в его ухо киллер с фонтана.       Спринг попытался дернуть руки, но крепкая рука Балун Боя не давала этого слелать.       — Нееет. В этот раз сбежать не получится, — Спринг почувствовал, как Бонни достал из кармана его кинжал и откинул в сторону. — И он тебе не поможет.       Спринг уже чувствовал, как кинжал сильнее давит на горло, как вдруг сверху на мальчика упали несколько тяжелых мешков с каким-то мусором. Балун Бой отпустил руки пленника, теперь пытался выбраться из своего завала. Спринг и фиолетовый кинули взгляд наверх. Это сделал Плюштрап. И эти пару секунд стали спасительны для Спринга. Хватка фиолетового ослабла, поэтому Спринг смог захватить его руку с кинжалом, вывернулся из-под нее, до боли скрутив. Оказавшись на свободе, Спринг пнул ошарашенного киллера в спину, побежал. Плюштрап же уже скрылся с крыши. Они не обмолвились и словом, но оба знали, что они сейчас должны оторваться от хвоста порознь и только потом найти друг друга.       Но Спринг, убегая, завернул не туда. А когда хотел бежать обратно, увидел уже заставшего его фиолетового. Он стоял в позиции, готовый к нападению, недовольно дыша грудью.       — Хватит убегать, — недовольно проговорил он, восстанавливая дыхание.       Спринг стал лихарадочно думать, осматриваясь, пока киллер подходит ближе, сокращая расстояние и давая всё меньше возможностей для удачного побега. "Я не смогу дать ему нормальный отпор. Он настроен, сосредоточен. То что произошло ранее — просто везение. Мне не уйти так просто... Да и Плюштрап уже должен быть далеко... Можно попробовать одну вещь. Она глупая, но может сработать..."       Когда до тупика осталось несколько шагов, Спринг выпучил глаза, на отрывая их от фиолетового. Тот не понял его взгляд, но всё же клюнул на этот глупый ход. Он перестал наступать, а лицо переменилось. В его глазах Спринг увидел сомнение и некий испуг. Фиолетовый схватился обеими руками за свое лицо, ощупывая его, задержав дыхание, будто с лицом что-то не то, и это заметил Избранный. В этот момент он забыл о своей цели, его глаза устремились в никуда. Этим Спринг воспользовался, взобрался по небольшим выступам и перепрыгнул через стену.       — Черт, — киллер понял, что это была уловка, и побежал в обход за целью по короткому пути.       "Неужели он реально повёлся на это?! Невероятное везение!" — думал Спринг, когда перепрыгнул стену, но тут же получил удар по голове. Не достаточно сильный, чтобы убить, но достаточный для звона в ушах и потери ориентации вокруг. Спринг медленно осел на колени, пока ударивший его человек, связывал его руки за спиной. Спринг стал приходить в себя, когда фиолетовый подошел, довольно ухмыляясь.       — Спасибо, Шедоу.       Послышался смех детей. Посмотреть на схваченного пришел Балун Бой и еще одна девочка, такого же роста, но уже с левой механической рукой. Можно предположить, по первым словам Балун Боя, что это его сестра Джей-Джей. Они держались друг за друга, поглядывая то на двоих кроликов, то на Избранного.       От удара каждое движение головы сопровождалось небольшой болью, поэтому Спринг осторожно поднял голову на второго человека. Это оказался парень, старше и выше фиолетового. Он имел черные длинные волосы в хвосте, одежду темных тонов. Кожа его ненормального цвета — темного-серого, а глаза, как у Голдена. Уши тоже темно-серые, кроличьи. Шедоу начал отвечать фиолетовому, но вместо слов, словно из сломанного динамика, выходили какие-то несвязанные буквы. При том, что Шедоу вовсе не останавливался говорить, для него речь была понятна. Но по взгляду союзника, он понял, что что-то не так.       — Заикаешься, — пояснил фиолетовый, хмыкнув и наблюдая, как Шедоу настраивает голос в техническом смысле. Если вдуматься, то звучит это очень безумно, но, вспоминая, что у каждого здесь есть хотя бы один имплант, это уже не кажется так странно.       — А я те говорил, покупать у Майкла, а не у того кривозубого!       Фиолетовый подошел ближе, наклонился, чтобы посмотреть лицо Избранного, всей своей ухмылкой говорил: "Я ж говорил!" Потом он выпрямился, обернулся к Шедоу, достал откуда-то из-за пояса мешочек, в котором позвонкивали монеты. Двое детешик аж затаили дыхание, смотря на это сокровище, но не сделали ничего, чтобы забрать его себе, как бы сильно не хотелось.       — Вот, как и обещал, — фиолетовый протянул руку с оплатой Шедоу.       Но тот не принял.       — Я не поэтому согласился помочь.       Фиолетовый убрал деньги обратно, пока детишки с расстроенными глазками наблюдали, как уходит из поля зрения их сокровище. Бонни одарил союзника вопросительным взглядом.       — Поймать его, — стал пояснять Шедоу, — привести на площадь, пустить кровь и показать всем, что он не спасет нас.       — Чушь. Я не буду этого делать, — отрезал фиолетовый. — Нахрен мне это нужно?       — Значит ты всё еще хочешь его убить... — Спринг уже пришел в себя и думал, как освободить руки и сбежать. Благо, казалось, времени, чтобы подумать, у него навалом, пока эти двое будут долго выяснять свои отношения. — Но доказать всем — это...       — Я же сказал, что никому ничего доказывать не буду! Я просто убью его!       — Ты, Бонни, как был эгоистом, так им и остался, — Шедоу стал хмурым еще больше, недовольно и разочарованно скрестив руки на груди. — Не удивительно, что с тобой перестал сотрудничать Фазбер.       Чувствуя, как начинается жара, дети стали не терпеть и даже чуть подпрыгивали на своем месте, приговаривая:       — Драка! Драка!       — Ложь! Я сам перестал с его шайкой общаться!       — Да как же!       Кролики переходили всё на высшие тона, но и мелкие кричали свой призыв громче, пока они своими детскими голосами не перекрикивали самих кроликов. Они быстро вышли из себя, одновременно обернулись на них и рявкнули:       — Заткнитесь, мать вашу!       — Вас не учили взрослых не перебивать?!       Ох, как это было во время. Именно в этот момент Спринг смог разрезать веревку о что-то острое, встал и быстро нырнул в трещину дома. Бонни, сматерившись, бросился вслед за ним.       — Погоня! Погоня! Погоня! — кричали теперь мелкие, но как и Шедоу не сдвинулись с места, чтобы помочь Бонни.       — Ради всего, заткнитесь вы уже! — не выдержал Шедоу, крикнув на детей, но на этот раз сбив настройки голоса.       Спринг бежал, не разбирая дороги. Поэтому, когда стал понимать, что силы его на пределе и ему нужно перевести дух, выбор места, где затаиться, был не велик: малолюдная площадь или заброшенное здание рядом.       Приближаясь к дому, видя его состояние, Спринг думал развернуться и побежать на площадь, но понимал, что переиграть уже это не успеет. Он вздохнул и вбежал в дом, закрыв за собой дверь. Он оглядел комнату, побежал уже к лестнице на второй этаж, как его опасения насчет этого обветшалого дома оправдались: половицы под ногами болезненно проскрипели. Спрингу пришлось остановиться, чтобы решить, добежать быстро до лестницы так или идти осмотрительно, наступая на более менее крепкие места. Но уши его уловили, что Бонни рядом, уже почти на пороге дома. Спринг ринулся к лестнице, но не добежал. Пол под ним с громким треском провалился. Спринг вместе с обломками полетел вниз свободным падением в глубокую шахту, находившуюся под основанием дома. Но полет не был удачным. У Спринг не получалось захватиться ни за что, а падение вышло не лучше. Он упал на груду камней, а потом скатился с них. Боль была по всему телу, она убаюкивала. У Спринга не было сил сопротивляться, и он провалился в темноту.       Спринг почувствовал, что проснулся, когда почувствовал по всему телу ноющее чувство от ушибов. Он простонал, хотел убрать с лица мешающиеся пряди волос, но не смог этого сделать. С его чуть плывшим мозгом он не сразу догадался, что руки его окованы в цепь к полу перед ним. Он перестал двигать руками, так как звон цепи был неприятен для ушей.       Он, недовольно морщась, открыл глаза. Всё плыло, окружающие предметы были размыты. Но он смог различить темную фигуру, подходящуюю к нему. По фиолетовому пятнышку на голове, он узнал своего киллера.       "Боже, да когда это всё кончится?! Зачем я вообще очнулся?.. Спал бы дальше", — протянул в мыслях Спринг, чувствуя, как глаза снова слипаются, а он сам начинается заваливаться в сторону.       Резкая пощечина его разбудила.       — Хватит спать! Я и так достаточно прождал, когда ты придешь в себя!       "Ты же хочешь убить меня, — Спринг проснулся, но сил у него всё равно не было, чтобы даже озвучить мысли вслух, — так почему ты не убил меня во сне?"       — Знаешь, как я долго ждал тебя, как долго ждал этого момента? У меня был план, как сделать всё красиво и так, как я хочу. Конечно, у меня были и запасные варианты, если что-то пойдет не по плану. Но ты испортил все из них!       "Ага... он просто садист... Понятно", — ответил сам на свой вопрос Спринг. Но слушать Бонни не стал. Он погружался в свои мысли, но продолжал смотреть на его лицо.       Спринг смотрел каждый миллиметр его лица, и ему казалось, что Бонни знаком ему намного ближе и лучше, чем даже Голден. Чем дольше он смотрел на него, тем сильнее он чувствовал, что вот-вот произойдет то же, что и в Храме; что сейчас прорвутся очень теплые воспоминания, веющие родным теплом, но вместе с тем всплывут и почему-то грустные. Спрингу стало интересно. Он наклонил голову в бок, считая, что другой ракурс даст быстрее эти воспоминания. В глазах начало темнеть, но новая пощечина прогнала ожидаемую темноту.       — Выспишься на том свете, — отсчитал его Бонни, недовольный тем, что его речь не слушают.       Спринг недовольно нахмурился. Его уши дернулись, уловив подозрительный звук. Болотный глянул за Бонни, всматриваясь в дальнюю стену шахты.       — Куда ты... — Бонни тоже обернулся и тут же вскочил, сжав сильнее в руке кинжал.       Из темной пещерки в стене блеснули чьи-то глаза. Из прохода высунулся уже самый настоящий мутант. Ни Мангл, ни Фани не стоят рядом с ним. Внешность вся изуродована, вся в огромных волдырях и гноениях. Из одежды осталась какая-то дряхлая ткань. Волосы практически все выпали. Голодная пасть открыта, из нее течет слюна. Он вышел на свет, часто внюхиваясь в запах свежего ужина.       — Если он один, то это ничего... — проговорил Бонни, доставая пистолет и делая несколько выстрелов в мутанта.       Тот упал камнем вниз. Но Бонни не выдохнул: из других таких пещер в стенах показались еще десятки таких же мутантов.       — Вот же чёрт...       Мутанты медленно подкрадывались к жертвам, намериваясь окружить их. Бонни наставил на Спринга пистолет и выстрельнул несколько раз.       Спринг не почувствовал послесмертной легкости души, не почувствовал боли, что его очень удивило. Спринг открыл глаза и посмотрел на Бонни.       — Че разлегся?! Вставай!       Не дождавшись Спринга, он побежал вглубь шахты по одному из проходов. Спринг же смог спокойно встать, так как Бонни прострелил цепь, этим освободив Спринга. Но всё это было очень странным. Почему Бонни не убил его сейчас? Почему освободил?       Когда двое из мутантов спрыгнули на землю и стали быстрее подходить к нему, Спринг побежал за Бонни. Бонни, кажется, знал это место и куда бежать. Коридор, по которому он побежал за Бонни, не оказался темным, как предполагал Спринг. В стенах были кристалльные камни, которые светились и давали достаточно освещения. Спринг даже видел мелькавшую впереди на поворотах тень Бонни.       Спринг неожиданно догоняет Бонни, останавливается и удивленно смотрит на него. Бонни остановился, чтобы пробить заколоченный досками проход в небольшую 'комнату' с деревянными коробками.       — Что ты делаешь?! Нам надо бежать! — Спринг сам удивился своим словам. Он мог убежать сейчас сам, но не сделал этого. Было разумнее остаться с Бонни, чтобы он не задумал, ведь он знает, как выбраться. Тем более, кажется, он не собирается убивать сейчас Спринга. Считанные минуты назад они были друг другу врагами, а теперь каждый из них ощущает себя в одной и той же команде, хоть никто из них не произносит подобного в слух.       Бонни не ответил ему. Два удара ногой, и доски сломаны. Он проник внутрь и взял первый попавшийся ящик, выволок его и оставил посреди пути.       — Теперь бежим, — сообщил Бонни, что-то замышляя. Но что конкретно, Спринг не понимал.       Когда они отбежали до следующей развилки, то остановились. Точнее остановился Бонни, а Спринг же не посмел бежать дальше без него. Тем временем мутанты уже были в паре метров от той коробки. Когда они подбежали к ней, собирались перескочить через нее, Бонни выстрельнул в нее несколько раз. Прозвучал небольшой взрыв, но зато поднялось много густого и неприятно пахнущего дыма. Бонни и Спринг замерли в ожидании, но, к их сожалению, сквозь дым всё же пробежали голодные монстры, словно ничего и не произошло. Парни одновременно обернулись и побежали.       — Черт, а раньше их этот запах убивал! — отчаянно высказался Бонни.       Выбранная ими развилки привела их к каменному мосту над пропастью. Спринг остановился: он ему казался опасным. Бонни же уже почти перебежал половину моста, обернулся на Спринга.       — Ты тупица или кто?! Хочешь стать ужином для этих уродов?! Живо перебежал мост!       Спринг, всё еще многое не понимая, побежал за ним. На той стороне моста был проход. Хоть заколоченный, но хоть какой-то выход. Бонни сразу же стал ломать доски, а потом ринулся внутрь. Но, пребежав пару метров по проходу, нарвался на завал.       — Нет, нет! — проныл Бонни, выходя из пещеры и думая, что делать дальше. Но он обернулся лицом к той стороне моста, где по звукам было ясно, что мутанты уже близко. Он был единственный, кто имел оружие, поэтому он сосредоточится на общих врагах.       А Спринг же нашел выход.       — Бонни! Смотри! Там, кажется, есть проход!       Он указывал на выступ в пару метров над заваленным входом, откуда был виден свет пещерных камней.       — Если кто-то из нас взберё...       — Подсади! — Бонни думал о том же и уже спешил действовать.       Спринг сцепил руки, Бонни встал на эту 'ступеньку'. Болотный так поднял его, а фиолетовый ухватился за отступ, быстро подтянулся и скрылся наверху.       — Эй, Б-бонни... Бонни! — Спринг позвал его еще раз, так как на первый зов тот не отозвался. Бонни глянул на него сверху. — Дай мне что-то... А то те... близко, — он нервно поглядывалая назад.       Бонни задумался. С одной стороны, для Бонни Спринг всё еще был целью, добычей и жертвой, но с другой стороны сейчас их совместные действия намного лучше, чем одиночные. Он был дал ему один из своих кинжалов, но уж сильно ими дорожил. Но другой вариант был не выгоднее — пистолет он ни за что не отдаст. Еще не хватало получить собственную пулю в спину. Бонни всё еще не доверял ему. Но он слишком долго думает. Бонни недовольно рыкнул, взял из-за пояса один из кинжалов и скинул его Спрингу, а потом скрылся из поля зрения болотного.       Спринг не успел поймать кинжал, поэтому ему пришлось наклониться, чтобы поднять его. И как только он наклонился над ним пролетел топор, который врезался в стену. Перебегавший мост мутант кинул его в Спринга, ожидая, что так быстрее поразит свой ужин. Спринг тут же поднял голову, сжал в руке покрепче рукоять. Адреналин застучал по венам быстрее, а Спринг смотрел на приближающихся голодных монстров и готовился к драке. Перебежало мост всего двое, но на другой стороне еще трое. Спринг надеялся, что Бонни подоспеет вовремя и что он всё же не оставит его.       Когда приблизился первый, Спринг вовремя сообразил, схватил топор и рубанул им по нему. Мутант прорычал, но сила удара подтолкнула его к отступу. Тело покачнулось назад, и вот уже минус один. Спринг хмыкнул себе: "Неужели это так просто?" Но расслабляться не стоило даже в мыслях. Другой мутант своими крупными руками схватил его за тело, сдавливая до невыносимой боли. Дышать становилось труднее, но, по удаче, рука с кинжалов не оказалась прижатой к себе капканом рук. Из-за боли Спрингу пришлось приложить немало усилий, чтобы ударить в глаз монстра. Одна рана на лице, но тот не отпускает его, лишь рычит и сжимает сильнее. Вот-вот сломаются ребра Спринга! Но он не сдавался. Слепо, но бил его кинжалом, пока наконец не ударил в нужное место — прямо с сонную артерию. Хватка тут же ослабела. Спринг выскочил из его лап, оттолкнувшись. Тот упал на землю, что-то кряхтя, но быстро перестал шевелиться.       Но разобравшись с одной проблемой, на ее замену тут же приходит другая. И у этой проблемы свои методы, как добить жертву. Например, закидать ее глыбами. В Спринга стали лететь камни размером с его голову. Спринг быстро выдыхался и понимал, что долго не выдержит, что в какой-то момент схватит себе камень в голову. Да и этот мутант-жонглер сокращал расстояние.       — Бонни! Я долго не выдержу!       Спрингу нужна была помощь. Он очень, очень надеялся, что тот поможет. Но Бонни не отзывался.       — Бонни! — моляще крикнул Спринг, но тут же простонал. Прилетевший камень задел его плечо. Ушиб заныл, запульсировал. Спринг потерял ориентир из-за этой боли, и это было очень некстати. Два мутанта спокойно окружали его, облизывая свои губы.       Заметив их, Спринг, как загнанный зверь, кем, по сути, он и являлся, прижался спиной к стене. В голове пронеслась обреченная мысль. Ох, как он не хочет быть съеденным заживо, уж лучше пулю в голову. Но пистолета нет.       — Лови! — послышалось сверху, и на одного из мутантов упал ящик с чем-то тяжелым.       Но для мутанта эта вещь оказалась недостаточно тяжелой, чтоб хотя бы вырубить его. Он лишь недовольно прорычал и поднял голову. Спринг воспользовался этим, попытался сбежать, но его схватили за плечо мертвой хваткой. Оставлять добычу своему другу монстр не хотел, поэтому поручил разобраться с этой козявкой на верху третьему, только подошедшему к ним. Тот с радостью принял это, стал взбираться по стене.       Бонни лишь приподнял бровь, начал обстреливать карабкающегося, выбирая более слабые места, чтобы сэкономить патроны. Один из двойки, стерегший Спринга, полез на помощь, понимая, что Бонни со своим огнестрельным сейчас превосходит силу одного из них. Бонни, сосреточенный на первом карабкающем, наконец застрелил его. Он грохнулся мертвой тушей. Из-засвоей невнимательности киллер не заметил быстро поднявшегося другого, который схватил его за ногу и грубо и больно стащил его вниз. Бонни пытался отстреляться, но вместо звуков выстрелов послышались глухие щелчки.       — Черт!       Бонни стал доставать из кармана патроны, вставлять их в пистолет, пока пытался освободиться из рук мутанта. Но тот врезал ему по лицу, задев руку с пистолетом, так чтобы тот отлетел в сторону. Потом мутант стал бить его. Другой мутант, который должен был расправиться со Спрингом, смотрел на это зрелище, облизывая губы от появившегося запаха крови и чего-то еще. Это дало время Спрингу. Он проскользнул между своим монстром, схватил пистолет и тут же напривил дуло на избивавшего Бонни. Два выстрела ничего не сделали бы ему, так как кожа от мутаций пожестела. Но эти два выстрела были сделаны, на удачу, в слабые места. Он взвыл, выпустил Бонни из рук, стал хлопать руками по ранам, пытаясь избавиться от боли и от пуль. Порыкивая, он обернулся на Спринга, стал часто дышать, явно собираясь нанести ответный удар. Да и второй гигант хотел сделать то же.       — Бонни!       Спринг не успел договорить, как тот понял его, добросил ему другие патроны. Спринг поймал, быстро вставил их и добил раненого. Но отреагировать на второго он не успел. Мутант накинулся бы на него, уж точно бы задушил его, если Бонни не напрыгнул ему на спину и не стал бить его своим кинжалом. Спринг присоединяется, и враг быстро падает замертво от большого количества ран.       Запыхавшийся Бонни слезает с него и первым делом забирает огнестрельное и кинжал себе, последний вытерев от крови о край своего плаща.       И даже сейчас, когда опасность миновала, Бонни явно не собирался заканчивать начатое. Спринг не собирался поднимать эту тему, пока они находились в таком закрытом пространстве. Ведь если это спровоцирует Бонни, то Спрингу не убежать.       По просьбе Бонни, Спринг снова подсадил его наверх. Оказалось, там наверху остались запасы врывчатки, один ящик которого они осторожно спустили вниз, подложили к завалу и взорвали. Проход оказался чист. Они поспешили уйти, пока на шум не сбежались остальные сородичи мутантов. Оказавшись на улице, они еще некоторое время бежали. Потом перешли на шаг, стали восстановливать дыхание и свой бешеный пульс.       В спокойной обстановке Спрингу пришла мысль: почему он еще жив? Почему Бонни не убил его, как хотел это сделать где-то час назад? И почему даже сейчас он не прячет в руке кинжал, готовясь ударить им в спину? Почему Спринг чувствует странную безопасность рядом с ним? Его очень беспокоило всё это, но задавать вопрос он боялся. Но Бонни сам начал разговор:       — Послушай... Как тебя там?       — Спринг, — осторожно выдал он свое имя, доверяя своему странному чувству безопасности.       — Спринг, послушай... Давай договоримся так: я проведу тебя к выходу из города, и ты забудешь обо всём, что здесь произошло.       Спринг задумался. Это всё звучит хорошо, но есть одно «но».       — Я не могу уйти. Я должен хотя бы попытаться спасти вас.       — Я тебя умоляю! Ты никому не нужен здесь со своим спасением и иммунитетом! Если кого-то ты и интересуешь, то только в качестве сытного ужина. Ты должен спасти свою жалкую задницу — это единственная твоя цель. Ты ведь, по сути, никто. А мой отчаянный народ, просто внушил тебе, что ты герой из легенды. И только для того, чтобы ты остался здесь полольше, а потом тебя сожрать.       Спринг слушал его и думал. Есть правда в его словах, но это не снимает со Спринга ответственности, которую он сам на себя возложил.       — Ладно.       Такой был противоречивый его мыслям ответ. Спринг понимал, что, если он скажет то, что думает на самом деле, Бонни или будет продолжать его уговаривать, или заставит силой. Спринг видел лучший вариант в этом ответе. Ведь пока он ведет его к воротам, можно сбежать, найти Плюштрапа и пойти своей дорогой, которой он считает нужным.       После ответа Спринга, Бонни повел его, поверив ему. Спринг шел за ним следом, спецально отставая, выжидая момента, чтобы сбежать.       — Но почему ты мне помогаешь? — этот вопрос не переставал беспокоить Спринга.       — Я не такой зверский убийца, как ты думаешь.       Ответ Бонни был неудачный. Оба это понимали, но Спринг переспрашивать не стал, а Бонни не стал исправляться, потому что не знал, как ответить иначе. Он сам не знал, какая главная причина, почему он так поступает и почему не убил его сейчас.       Спринг уже прилично отстал от Бонни. Бонни же это ничуть не смущало, он даже не оборачивался. Спринга это немного смутило, но он больше думал о том, чтобы сбежать.       В этот момент Бонни, делая очередной шаг, словно оступился, покачнулся и свалился на землю.       Оставить врага-товарища или убежать? Спринг и задумываться не стал. Он тут же подбежал и приподнял Бонни. Бонни, несмотря на боль, которую он выражал на своем лице, пытался встать на ноги, опираясь на Спринга. Его руки дрожали.       "Умирает?!" — понеслось вдруг страшная мысль в голове Спринга.       — Что у тебя за глупое лицо? — неожиданно слабым голосом сказал Бонни. Он стал откашливать, пытаясь вернуть жесткость в голосе.       — Что с тобой?! — проигнорил его вопрос тот.       — Ты просто представить себе не можешь, Спринг, как я хочу просто... отдохнуть. Поспать...       Бонни ослаб в его руках, прикрыл устало глаза, но Спринг не дал ему отключиться, встряхнул его.       — Ты же только что был бодр! Здоров!..       Спринг чувствовал, как сердце отбивалось эхом в его ушах, и не мог понять почему.       — Ха... Ты правда думаешь, что я такой бессмертный? Ты видел, сколько раз меня побили? Да я должен был там умереть... Но я живой, благодаря зелью выносливости. Действие его прошло и теперь мне нужен просто отдых...       Бонни снова собрался прикрыть глаза, но Спринг снова его встрехнул.       — Где ты живешь?       Бонни указал дрожащим пальцем куда-то на город, а потом опустил с тихим стоном руку. Спринг решил, что просто остановится в первом попавшемся пустом доме. Положив руку Бонни себе на плечо, они пошли в сторону города. В первом же ближайшем квартале Спринг забрался с Бонни по лестнице, открыл дверь в одну из комнат на самом последнем этаже малоэтажки и выдохнул, когда комната оказалась пуста.       Пуста она не только от людей, но и практически от мебели. Есть кровать, шкаф с пустыми полками да матрас в противоположном углу. Спринг уложил Бонни на кровать. Стряхнул с одеяла крошки и накрыл им его. Потом открыл окно, чтобы воздух чуть проветрил комнату. Он снова подошел к Бонни и впервые увидел его без капюшона. Всё это время Бонни не давал ему спадать с его головы, поправял и придерживал во время драки или бега. Но сейчас Бонни настолько был уставшим, что ему было плевать на этот капюшон и на то, что он скрывал под ним. А именно фиолетовые волосы и уши такого же цвета. И именно его бедные уши, давно отрезанные, и вызвали у Спринга шок и ужас. Рана давно привратилась в шрам, значит ему сейчас не больно. Но вид всё равно ужасен и вызывал сострадание.       — Что мне сделать? Чем помочь? — тихо спросил Спринг, сглотнув.       — Купи мазь одну... — отвечал тот с уже закрытыми глазами. — Она такая синяя... В лавке у Тангл...       — А где эта лавка?       — Ты найдешь её...       — Что?       Бонни не ответил, он вырубился. Спринг вздохнул, вышел, заперев Бонни, и пошел искать эту лавку.       Спринг искал вывеску лавки глазами, но не видел ее. Он спрашивал про нее у каждого встречного, но те ничего не отвечали, лишь улыбались и продолжали идти своим ходом. Когда он в очередной раз пытался узнать у единственного человека на улице адрес, когда прохожий снова просто отвернулся от него и прошел мимо, именно тогда Спринг вдруг увидел перед собой вывеску товарной лавки собственности Тангл. Спринг впал в ступор, оглянулся. Он точно помнил, что, когда заворачивал сюда, никакой лавки Тангл здесь не было. Когда Спринг дотронулся до двери, то убедился, что она ему не кажется. Он уже собирался зайти, но услышал рядом крики беззащитного. От этого внутри Спринга всё сжалось, но быстро отпустило. Он сжал увереннее в руке ручку двери. "Да что я творю? Почему я так стремлюсь ему помочь? Что на меня нашло?" Не ответив на эти вопросы, Спринг входит в лавку, не собираясь больше медлить.       Обычное небольшое помещение, обставленное полками и шкафами с различными вещами от стеклянных пузырьков с разноцветными жидкостями до длинных клинков. Спринг просто стоял, крутился на месте, пытаясь найти глазами нужную мазь да заодно и зелье выносливости, но глаза так и разбегались.       — Что тебе нужно? — прозвучал неожиданно женский голос над ухом Спринга.       Он вздогнул от испуга и отступил на шаг. Девушка-лисица внешне очень напоминала Мангл, только у нее не было лишней конечности и второй головы, а розовые локоны и цвета одежды были заменены на зеленый. Ее голос не был ломаным, но всё же доля безумия в ней была. Ее улыбка немного напрягала и вызывала мелкие мурашки по телу. Хозяйка лавки странно передвигалась. Она не делала шаги, она будто бы с помехами перемещалась в пространстве. Вот Спринг сделал шаг назад, а она телепортировалась к нему.       Спринг промолчал на вопрос, пытаясь взять себя в руки и соовладать с собой. Он уже открыл рот, собираясь ответить, как Тангл его перебила.       — Хотя я знаю, что тебе нужно.       Она также глючно переместилась к стеклянным пузырькам. Несмотря на глючность телепортации, ее движения были плавными. Взяв нужное, Тангл переместилась к Спрингу, протянула ему руку с баночкой синего цвета, а также небольшую стеклянную бутылочку с какой-то жидкостью. Спринг взял это. Он не был уверен, но, как ему казалось, это была не только та мазь, о которой говорил Бонни, но и то зелье выносливости. Спринг спросил насчет этого у Тангл.       — Мазь — да. "Зелье выносливости"? Нет, это просто напиток, наподобие энергетика, позволяющий на некоторое время продержаться в бою дольше времени и не умереть, — она чуть наклонила голову, а потом добавила, — Хотя некоторые могут и называть это "зельем выносливости".       Спринг молча кивнул, положил руку в карман. Конечно, оставался вопрос, как она узнала, что ему нужно именно это, но решил просто без вопросов заплатить.       — Сколько?..       — Две. Золотые. Монеты, — отчеканила она каждое слово и немного пугающе улыбнулась.       Спринг ухватил пальцами две монеты и вынул их, как раз это оказались нужные. Он положил их на протянутую ладонь Тангл. Она закрыла ладошку.       — Что-нибудь еще?       — Нет, спасибо... До свидадия.       — До свидания. Приходите еще.       Спринг открыл дверь и вышел. Пройдя немного, он обернулся и удивился. Никакой лавки Тангл теперь не было, лишь пустой заброшенный дом. Спринг нащупал в кармане купленные товары, пытаясь понять, а было ли это реальностью? Но товары твердо ощущались в руке, но самой товарной лавки не было. Спринг развернулся и поспешил к Бонни.       К дому он возвращался погруженный в свои мысли, поэтому не сразу услышал за дверью подозрительные звуки. Насторожившись, он тихо вошел и застал следующую картину: Бонни со своим изнеможением пытался противиться местному жителю, вошедшему через окно, который душил его. Спринг несколько секунд смотрел на это, не обозначая им себя. Он поднял какую-то лежавшую железную палку, тихо подошел к мужчине и со всей силой ударил ей. Мужчина отпустил шею Бонни, упал на колени, он всё еще держал себя в сознании, но еще одного такого же сильного удара он не выдержал. Он упал на пол с разбитой головой. Бонни откашливался, восстанавливал дыхание, пока Спринг осознавал, что он сделал.       — Зачем?       — Что "зачем"? — Спринг откинул палку от себя, стал поднимать тело. — Он бы убил тебя.       — Во-первых, я не просил сейчас помощи, — Бонни последний раз откашлялся и восстановил голос. — Во-вторых, по пророчеству ты не должен убивать мирных...       — Я тебя не понимаю! — перебил его Спринг, взяв тело мужчины на руки. Он вынес тело за квартиру и спрятал. Вернувшись, Спринг закрыл дверь за собой. — Сначала ты хотел меня убить, потом хотел вывести меня из города, а теперь хочешь, чтобы я следовал пророчеству. Почему ты бросаешься из стороны в сторону? Избранный должен умереть, и Избранный должен всех спасти и совпадать со словами легенды? Бонни, объясни мне.       — ...Я не знаю, Спринг... Я сам запутался...       Спринг стоял перед Бонни, ожидая, что тот всё же соберётся с мыслями и всё скажет. Но Бонни сидел, опустив голову, и не собирался больше отвечать.       Спринг вздыхает и достает из кармана покупки.       — Лавка Тангл странная... Но она мне еще дала твое зелье "выносливости", — он протянул обе покупки.       Бонни поднимает голову, чтобы взять их. Но в этот же момент у него, как некрепкая деталь, по лбу начало отходить лицо. К щекам проступили трещины, намериваясь тоже отделиться от головы. Бонни тут же схватился за лицо, не давая ему отвалиться. Спринг во все глаза смотрел на это, не смея шевельнуться.       — Мазь! Спринг, не стой!       Бонни выхватил мазь, отвентил крыжку и стал смазывать лицо, чтобы оно крепко сошлось в местах скрепления.       — Что... это? — выдавил из себя Спринг.       — А не видишь? — ответил фиолетовый, когда его лицо стало целым. — Это очень качественный имплант, заменяющий мое лицо. — Бонни сделал движение, чтобы поправить капюшон на голове, но когда понял, что он лежит на его плечах, посмотрел на Спринга. Он убрал руки от капюшона, сложив их на ногах. — А эта мазь — это больше смазка, чтобы не было подобных случаев. Хотя и для обычных ран он тоже подходит... Спасибо, что купил.       Спринг молчал, всё еще смотря на Бонни, пытаясь уложить всё у себя в голове. Бонни встал и отошел к другой части квартиры, которая была кухней. Спринг сел на пол. Живот довольно проурчал, а во рту образовалась слюна, когда нос уловил вкусный запах жареного мяса.       — Мне кажется, или на улице потемнело?       Спрингу казалось странным этот факт, ведь город подземный и солнца здесь нет.       — Не кажется, — ответил Бонни. — Когда время подходит к ночи, половина города вырубает свет. Свет перестает отражаться от дыма наверху и становится темнее. Считай, что уже ночь.       — А...       Через некоторое время Бонни пришел к нему и сел рядом на пол. Он дал ему тарелку с жареным мясом. Спринг уже отрезал сочный кусок, поднес его ко рту, как вдруг этот кусок его напряг. Запах был не очень приятен, да и сам кусок мясо напоминал...       — Это человеческая рука?!       — Тебя это сейчас так волнует? — уже с набитым ртом спокойно говорил Бонни.       — Я не буду есть людей! — Спринг отставил от себя тарелку.       — Спринг, лучшей еды ты здесь не найдешь. Хочешь курочку? Кролика? Такое нормальное мясо уже давно перевелось здесь. Сами животные настолько мутировали, что питаться ими равносильно самоубийству. А вот человечина вполне вкусна, — он положил в рот себе еще кусочек. — Мясом животных кормятся только нищие или бездомные. Даже твои святоши кормятся человечиной.       Спринг вспомнил, как по дороге Плюштрап дал ему бутерброд с мясом. Несмотря на приятный вкус, запах был не очень, он был такой же, как сейчас. Спринг кашлянул, но его не вырвало.       Живот снова жалобно проурчал.       — Я могу забрать твою порцию, но ты мне нужен живым. Так что, прошу, ешь.       Спринг зажал нос пальцами и стал есть. Сначала он ел с неохотой, пару раз его чуть не вырвало, но чувство голода было сильней. Бонни, уже сидящий со своей пустой тарелкой, улыбался, наблюдая за Спрингом.       — Как смешно кривится твое лицо. Но к этому можно привыкнуть, — сказал он об еде.       Посмотрев в окно, Бонни перестал улыбаться. Он загляделся на какой-то огонек из дальних зданий и задумался. Его рука поднялась к волосам, чтобы снять резинку с волос. Благодаря этому жесту Спринг увидел под его рукавами одну вещь.       — Ты режешься? — Спринг сам удивился, что его так сильно беспокоит этот вопрос, до учащения сердцебиения. Он взял его за руки. Обе руки были в шрамах.       Бонни осторожно высвободил свои руки и положил их себе на колени. Он опустил голову.       — Нет. Они всегда были со мной, как я себя помню. Они у меня с самого детства... Они никогда не заживали. Даже под действием зелья. Понятия не имею, откуда они у меня. Но каждый раз, когда я на них смотрю, мне почему-то становится грустно.       Бонни замолчал.       Спринг доел свою порцию и отставил тарелку, не зная, что делать теперь.       — Несколько лет назад проходило много бунтов из-за вируса... Еды не хватало, гигиена всё ухудшалась, зарплата падала. Народ негодавал и все выходили протестовать против тогдашнего нашего правительства. В одной из этих гражданок погибли мои родители. Тогда правительство пыталось нас успокоить завтраками, а потом вовсе из ниоткуда появилась весть, что мы уже не излечимся, а вот когда к нам придет кто-то из вне, то он то и будет Избранным, который спасет нас. Никто точно до сих пор не знает, кто об этом впервые сказал, но на первых порах все посчитали, что это тоже пошло от правительства, которое не хочет и не пытается делать вакцину. Когда же случился переворот, в условиях анархии, каждый пытался делать вакцину. И после сотен попыток, многие поняли, что, возможно, весть об Избранном, правда. Но кровавые разборки не прекращались. Кто-то хотел убить другого, чтобы прокормить семью, а кто-то убивал, надеясь сделать на его крови вакцину. Святоши, как самые влиятельные люди, смогли всех успокоить. И вот, благодаря им, у нас хоть такое спокойствие. Все стали ждать Избранного. Но знаешь, когда уже прошло столько лет, столько людей умерло, начинаешь думать, что никакой Избранный не придет, а если и придет, он только для обеда и сгодиться. Так же я думаю... думал.       Спринг внимательно его слушал, не перебивал.       — Я думал, что, убив тебя, я получу, хм... какое-то облегчение... отомщу за родителей. Может, кого-то еще свежим куском мяса угощу. Теперь же я просто хочу уйти отсюда, начать новую жизнь. Но тебя я оставлять не хочу. Давай уйдем, Спринг.       Смотря на Бонни, слушая его, Спринг охватывало странное чувство. И из-за него, он не мог ответить Бонни отрицательно.       Спринг улыбнулся.       — Пошлем к черту это глупое пророчество?       Спринг не ответил ему. Он смотрел в глаза Бонни, в его красивые алые глаза. В этих глазах он видел что-то очень, очень родное, дорогое. Это было как то странное чувство, когда он познакомился с Голденом, но тут было всё намного глубже. В груди стало расплываться что-то очень теплое и приятное, отчего, кажется Спрингу, его щеки стали чуть румяными. Потом это чувство упало вниз, к животу, а он сам начался наклоняться к Бонни.       Но в одну минуту он остановился. Пришла мысль, что это неправильно, а Бонни вовсе не поймет это его странное поведение. А тут еще и ожидания оправдались: Бонни усмехнулся. Спринг почувствовал непонимание, обиду и стыд. Он отвернулся.       Но он неправильно понял насмешку Бонни. Она была вовсе не издевательская. Потому что кролик повернул его лицо к себе, держа его за щеки. В его глазах Спринг прочитал: "Глупый, иди сюда".       Спринг улыбнулся. Его понимают? Да, Бонни испытывает к нему что-то подобное, притягивающее.       Они пододвигаются ближе, поддаваясь этому чувству. Их лица сближаются.