История Леви МакГарден

      Со временем понимаешь, что некоторые твои поступки (не важно положительные или отрицательные) могут привести к самым неожиданным результатам.

      Я на секунду отвлеклась, вспомнив нашу первую встречу с Гажилом. Прежде чем сблизиться с ним, мне пришлось потерпеть жестокое поражение вместе со своей командой. Тогда Гажил был совсем другой — грубый, беспрекословно исполняющий любые даже самые страшные поручения, желающий унизить всех и вся.       Кто бы мог подумать что мы сможем стать даже больше, чем друзьями. После той драки я на него даже не злилась. Джет с Дроем его боялись, просили меня остерегаться.       «Он животное,» — не унимались они.       «Но кто же тогда я?» — проносилось в моей голове. Я тоже причиняла людям боль, и несмотря на свою хрупкость, была весьма опасна. Меня стали бояться, как и Гажила в своё время, поэтому я могла его понять. Наверное, я смогла его принять таким, какой он есть, благодаря похожести наших судеб. Только никто об этом не догадывался.       Гажил исправился, как и я в своё время. И вместо страха у меня получилось разглядеть рядом с ним место, в котором мне было спокойно и легко. Он стал моей защитой и моей опорой, и ужас исчез как-будто его и не было.       Я перелистнула страницу потрёпанной книги.

***

      Примерно через месяц после происшествия я ещё больше стала бельмом на глазу. В городе чувствовалось напряжение, особенно со стороны детей, побывавших в той драке. Чтобы меньше появляться на глазах у других, я решила засесть в комнате. Предпочитала проводить время за чтением книг и изучением историй разных заклинаний, проводя эксперименты с собственными силами и тренируя концентрацию. Так было проще смириться с тем, что я натворила. Это также позволяло лучше понимать своё тело, и повышало уровень самоконтроля.       Иногда вечером я выходила на улицу, чтобы развеяться, а заодно помочь маме прибраться в огороде или собрать мусор. Теперь я старалась не ходить в магазин, по крайней мере не сейчас. Хотя уборка и требовала больших усилий, я всегда была рада помочь, и вместе с этим показать маме, что я достаточно сильная и окрепшая.       «Эта драка ни коим образом меня не сломила: ни морально, ни физически», — говорила я своим родителям, но, кажется, они слабо в это верили.       На этот раз, прочитав очередную книгу о древнем волшебстве, я была намерена показать им, что прекрасно себя чувствую, и спокойно могу перетаскать необходимые вещи. Спустившись вниз прямиком на кухню, я никого не застала. Обычно, там сидел отец и отрабатывал новые приёмы своих заклятий или тренировался в написании книг, но в этот вечер внизу никого не оказалось.       Пройдя по комнатам и убедившись, что в доме никого нет, я решила выйти во двор. Лампа крыльце, как и мой отец, решила сменить свой привычный распорядок дел, и не светила. От того двор был окутан мраком и я почти ничего не видела. Подумав, что мама забыла её зажечь, я не стала задаваться вопросами, а последовала прямо к калитке, ведущей в наш садик-огород.       Забыв надеть тапочки, я босиком решила пробежаться по мокрой траве, не отводя глаз от тёмного дворика. Казалось, я почувствовала движение позади себя. Свалив это на очередную зверушку (может, это был кролик?) и разгулявшееся пред сном воображение, я ускорила бег. Хоть мне и не было страшно, но сегодняшним вечером всё казалось не таким как обычно.       Тишину прервал хруст ветки, донесшийся откуда-то справа, на этот раз я решила обернуться, чтобы понять, кто именно стал виновником рухнувшего безмолвия.       Мне не удалось разглядеть то, что скрывалось в темноте, две большие и потные ладони закрыли сначала мой рот, а потом и глаза.       Меня будто током ударило, никогда я раньше не сталкивалась с таким похабным отношением к самой себе. Вряд ли это мог быть мой отец, он не позволял себе подобных выходок. Пугать маленькую девочку посреди темного двора было ниже его достоинства.       Тогда кто же это мог быть?       Поздно разобравшись с тем, что происходит, я даже пискнуть не успела, как меня поволокли по мокрой траве.       Ситуация уже была ужасной, но мой испуганный мозг пытался найти рациональное объяснение случившемуся, сгладить острые углы катастрофы, надвигающейся на меня с бешеной скоростью.       Первое, что пришло мне в голову — это шутка. Это чья-то глупая шутка и не более. Дети Треспасса могли быть жестокими, тем более после моей шокирующей выходки. Закрыть глаза, или того хуже, надеть мешок на голову было привычной манипуляцией ещё месяц назад, что же говорить о сегодняшнем дне.       Эта мысль принесла мне покой, а оцепенение, нахлынувшее на меня минуту назад, спало. Я решила предпринять несколько действий: во-первых, закричать, во-вторых, отбиться. Это должно было помочь, пусть ребята и были очень злыми и крепкими, но парочка поворотов и резких толчков всегда приводило их в чувство. Мне хватало нескольких секунд ступора своих противников, чтоб вырваться из держащих меня лап.       На этот раз я поступила точно также — дёрнулась, но человек, схвативший меня, был гораздо сильнее прежних обидчиков, а потому у меня ничего не вышло. Я даже толком не смогла развернуться, настолько сильной была его хватка.       «Чересчур крепкие объятия,» — подумалось мне.       Это уже стало определенным звоночком, но я всё ещё пыталась найти адекватное объяснение своих проблем. Значит, это ошибка. Что-то явно идёт не по плану, но пока мне не дадут сказать хотя бы слово, я не смогу ничего объяснить. Папа всегда учил меня сначала думать, а потом уже действовать. Особенно активными нотации стали после той самой драки. Поддаваться эмоциям было плохо, это я уяснила хорошо, так что я стала усиленно думать, что я могу сделать в возникших обстоятельствах. Неужели я сделала что-то плохое?       Когда до меня начало доходить, что именно могло послужить мотивацией к моему похищению, было уже поздно. Меня уже затолкали в повозку, а неизвестный человек, опустив меня на деревянный пол, засунул мне в орт кляп, по запаху напоминающий грязные носки. Это было настолько отвратительно, что меня чуть не вывернуло наизнанку. К этому моменту, на меня уже надели мешок. Судя по всему он был сделан из ситца, поэтому я могла видеть, что происходит вокруг, но в непроглядной тьме это не имело никакого значения. Всё, что я смогла заметить, это светившую на меня луну. Даже размер повозки и то угадать было сложно, а в слезящихся глазах всё размывалось и плыло.       Я постаралась сконцентрироваться на единственной прекрасной вещи в этой сумраке — светящей луне. Её свет успокаивал меня, и страх отходил на второй план.       Мне сразу вспомнились папины слова       — Дорогая, знай, где бы мы с мамой ни были, над нами всегда светит одна и та же луна — чертовски банально, но так мило.       И сейчас его фраза была мне нужна как никогда раньше, бальзам моему испуганному сердцу. К сожалению, мнимое спокойствие не могло длиться вечно, и уже через секунду я почувствовал себя такой одинокой, сидя на холодном полу повозки. Мои ноги дрожали и руки тряслись, по щекам текли горькие слёзы. Кляп стал влажным от моих рыданий. Я всё еще пыталась сделать вид, что меня не сломили, но если честно, у меня изначально не было шансов. Работающие здесь плантаторы были сильны физически, хотя я всё ещё гадала, кто именно рискнул похитить маленькую девочку прямо возле дома. Имея несколько важных улик, несложно было догадаться, что меня схватили не маленькие дети, а очень рассерженные взрослые. Иначе зачем было обращаться со мной так жестоко.       Проанализировав всю ситуацию, я пришла к выводу, что наилучшим вариантом будет взять себя в руки, и сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас. Меня уже похитили и куда-то везли, оставалось понять куда и зачем. Я прислонилась к деревянному выступу, возможно, это бы ящик с каким-то материалом, и стала слушать.       Сначала тишину ничего не прерывало. Слышался лишь ритмичный стук колёс, ржание лошадей и мерное дыхание моих спутников (их точно было двое). Прислушавшись повнимательнее к их вздохам я определила, что первый мужчина, схвативший меня, сидел напротив. Он дышал тяжело и будто бы устало, видимо, нелёгкое это дело — воровать чужих детей. Второй же сидел где-то спереди и управлял лошадьми, время от времени от него слышались резкие «но», и свист, от рассекающего воздух хлыста.       Похитители провернули всё всё довольно быстро и бесшумно. Даже я не сразу заметила присутствие второго соучастника. Вряд ли мои родители смогут заметить моё отсутствие так быстро. Это было очень обидно, каждая секунда меня отдаляла от дома. Я уезжала в неизвестном направлении с незнакомыми мне людьми.       Повозка резко повернула, от чего я повалилась на пол плашмя. Я со всей силы ударилась головой, от этого в глазах потемнело ещё больше и мир закружился с быстрой скоростью.       — «Хоть бы не сотрясение», — еле как сообразила я.       Схвативший меня мужчина даже бровью не повёл, чтобы поднять меня или хотя бы приостановить падение.       Это стало последней каплей, как можно обращаться с ребёнком так жестоко. Я уже хотела начать брыкаться, но во время вспомнила что живу не в выдуманном мире, а вполне реальном, где смерти детей сплошь и рядом. Вряд ли кто-то станет страдать от моей скоропостижной кончины, кроме моих любимых родителей.       Подумав о своих близких меня снова охватило отчаяние. Я столь невелика, и беззащитна. Я могу надеяться лишь на собственную хитрость. К сожалению, не узнав планов противника, и не поняв на какой территории нахожусь, мои попытки были весьма тщетны.       Я осталась лежать на холодном полу, пытаясь остаться в сознании, а не потерять все остатки разума. Я снова начала плакать, мне было тяжело переживать всё это. Ещё недавно я была обычной девочкой, пускай мне и доставалось от сверстников, но я чувствовала себя живой и защищенной. Из-за подступившего к моему горлу кома, и непрерывных слёз я не смогла понять, сколько времени ушло до прибытия на другое место. Для меня время остановилось, это была ужасающая вечность. Уже тогда я понимала, что моя жизнь разделится на до и после, но тогда цена случившегося была мне неведома.       Прибыв на место, я услышала большое количество мужских голосов. Многие фразы расплывались, но что-то удалось выудить из гула голосов:       — Получилось?       — Сюда! Сюда её тащи!       — Теперь пусть играют по нашим правилам.       Моя голова раскалывалась от удара о пол, а мотание из стороны в сторону заставляло мой желудок ныть и желать полного очищения. Звучавшие голоса давили на меня своей громкостью и безжалостностью.       Повозка затормозила, от чего меня в очередной раз швырнуло в сторону, на этот раз, прямиком на громоздкие ботинки моего похитителя. Ещё один удар, на этот раз по голове потекло что-то влажное. Похоже на воду, но вряд ли всё было та радужно.       Меня лёгким движением выудили из повозки, и взяв под мышку поволокли в непонятное место. Под ногами своего «спутника» я слышала хруст соломы, возможно, мы идём в какое-то стойло или загон для животных, а если повезёт в сарай. Возле нашего дома располагался сарай, в нём мы хранили различные инструменты (от лопаты до ножовки). При таком раскладе у меня могла быть надежда на спасение. Маловероятно, что кто-то оставит возле маленькой девочки парочку острых предметов, но жители Треспасса не отличались большим умом, только силой, а потому я продолжала надеяться.       Дверь скрипнула, мы куда-то вошли и в эту же секунду меня бросили на пол.Это было не первое моё падение, и, видимо, не последнее. Я была возмущена, а потому даже двигаться не стала.       — «Померла, что ли?» — поинтересовался неизвестно у кого голос.       В это же мгновение к нам присоединился ещё кто-то.       — «Чего она лежит здесь?» — интересовался новоприбывший.       — «Понятия не имею, надеюсь, она ещё жива.Делай с ней, что хочешь, я своё дело сделал, Сказали донести, донёс», — с чувством выполненного долго первоначальный мой знакомый вышел. Если признаться, все голоса в моей голове смешались и я почти не видела разницы между голосом номер один и номер два. Сути это не меняло. Я в тупике. Сейчас у меня не было сил размышлять, глаза сами собой закрывались и хотелось спать.       — «Вставай давай, иначе корова раздавит невзначай, а ты нам ещё нужна» — произнес голос из темноты.       — «Куда, зачем?» — я всё еще не могла говорить из-за кляпа, поэтому вопросы звучали лишь в моей голове.       Я постаралась проявить хоть какие-то признаки жизни, хотя мне очень хотелось, чтобы меня просто оставили здесь. Так даже лучше, я смогу отдохнуть и подумать о произошедшем завтра.       Неизвестный подошёл ко мне сзади, мне стало не по себе. Когда кто-то стоит за твоей спиной, и ты не видишь происходящего, становится немного неловко.       «Просто отнеси меня куда нужно,» — подумала я и отключилась.       Когда я пришла в себя, то была в хорошем расположении духа, будто бы ничего не произошло. До того, как я начала всё вспоминать, так оно и было. А потом всё вернулось на круги своя — потные ладони, вонючий кляп, несколько ударов головой и вот я здесь.       Здесь — было весьма эфемерным понятием, поэтому я даже не стала задумываться о том, где нахожусь. Решила прислушаться к звукам, чтоб понять, нахожусь я в одиночества или же нет. Услышав посторонний храп, я сделала лишь один вывод. Стерегут меня не слишком хорошо, а значит, это стоит использовать.       От мыслей разболелась голова. Я не могла пощупать свою голову, чтобы отметить наличие повреждений. Приходилось надеяться, что рана была несерьезной и всё само собой затянулось, за то время, что я тут спала.       Мне казалось, что это всё какая-то дурная шутка, или случайная ошибка. Мои родители были хорошими людьми, как мог кто-то поступить с ними так опрометчиво. Я попыталась что-то сказать, попыталась развязать тугие верёвки, которые пережимали мои кровеносные сосуды и не давали двигаться, но никто не обратил на это должного внимания.       В этот момент я поняла, что моя сила в моей же слабости. Неизвестные мне люди были настолько уверены в своём превосходстве, что даже не замечали моих попыток вырваться отсюда. Стоило продумать, как сделать это наилучшим образом. Сторож спит, а если кто-то и бодрствует, то ему совершенно плевать на мои детские потуги и способы сбежать.       Дверь скрипнула, кто-то вошёл. Я притворилась, что сплю, но это меня не спасло. Человек подошёл и наотмашь треснул меня по щеке.       — «Просыпайся, будем тебя мучить, — мужской голос казался задорным, как-будто предстояло кататься на аттракционах и есть сахарную вату, а не слушать мои стоны и всхлипы. — покажешь, на что способна»       Язвительный смех взорвался в тишине.       «О чём это он?» — моё сердце стало биться быстрее. Удар разогнал кровь по лицу и пронзил меня болью. Вроде бы, рану не задело, и это было единственной радостью на данный момент.       Человек поднял меня с места и перетащил на пару метров в сторону. К чему бы это?       Я постаралась внимательнее сосредоточиться на происходящем, хотя после удара по лицу, это лишь сподвигло меня на слёзы и громкий плачь. Кляп всё еще мешался во рту, привкус слюны был просто отвратительным и меня в очередной раз потянуло блевать.       «Пожалуйста, хоть бы это поскорее закончилось. Я всё скажу.» — думала я, а сама просчитывала возможные исходы.       Я огляделась по сторонам, благодаря небольшим щелям в ткани я могла видеть часть обстановки. Место напоминало сарай, таким как его себе и представляла. По площади весьма небольшой, но там могло находиться человек 10. Кругом солома отчего любые шаги распознаются за несколько метров. В теории это хорошее преимущество, которым я пока не могла воспользоваться на практике.       Я постаралась сосредоточиться на человеке, сидевшем напротив меня. Я взглянула на его позу — ноги скрещены, руки спокойно лежат на коленях, будто сейчас начнётся медитация.       Голос человека стал более спокойным:       — «Дорогая, расскажи мне о себе»       Я вздрогнула, никто не имел права называть меня дорогой, кроме моего папы. Мама звала меня Леви, так что это имя тоже было забронировано.       Я постаралась что-то пробубнить, намекая на кляп в своём рту.       — «Как неловко, я совсем забыл, что тебе заткнули рот на всякий случай,» — голос звучал учтиво, я даже подумала, что человек искренне заботиться обо мне, но вспомнив о недавней пощечине я резко отпрянула.       — «Боишься,» — он вроде бы спрашивал, но больше утверждал. Чувствовалось, что этот человек доволен впечатлением, которое на меня произвёл.       Я хотела покачать головой, но этот неотесанный грубиян, уже вовсю шерудил под моим мешком, пытаясь вынуть кляп изо рта.       — «Какая мерзость,» — в голосе слышалось отвращение, такое не сыграешь специально.        Мне самой стало мерзко от его подачи, и снова этот вкус непонятного зловония наполнил меня изнутри. На это раз я не смогла сдерживаться и выдала весь остаток ужина. Мешок не дал моему содержимому расплескаться подальше, так что большая часть осталась на внутренней части мешка.       «Отстой, — подумала я, — пахнуть будет в сто раз хуже, когда это высохнет»       — «Твою мать, — услышала я со стороны, — ты запачкала мои единственные парадные туфли».       — «Незачем одеваться на казнь, как на парад,» — язвительно ответила я. Мне даже стало смешно. Оказавшись в такой ситуации, хоть что-то смогло меня порадовать. Я старалась смаковать каждую секунду.       — «Ах ты!» — проревел незнакомец.       И снова на меня пришелся удар, на этот раз рана всё-таки была задета, и кровь снова потекла по моему лбу. Это день обещал быть скверным и я не хотела принимать в нём участие. Лучше упасть в обморок или умереть, чем терпеть всё это.       — «Скажи спасибо, я сейчас тебе помогу»       Не знаю, что пугало меня больше — предлагаемая им помощь или возможное бездействие.       Мужчина снял с меня мешок, на этот раз я смогла разглядеть его лицо. На вид ему было лет 30, но с учётом тяжелой жизни, ему могло быть и всего 20-25. Он совсем был не похож на моего отца. я оглядела его сверху вниз. Те самые «парадные» ботинки.       «Бедняга, — подумала я. — Насколько нужно быть бедным и несчастным, чтобы считать подобный мусор «парадной» обувью.»       Человек был низенького роста, с большим животом, свисающим поверх старых брюк. Здесь никакой спорт уже не спасёт. На лице столько морщин, что и сосчитать сложно, хотя я была отличным математиком для своего возраста. Из растительности лишь щетина. А на голове лишь пара волосинок, уложенных сверху, как будто их кто-то случайно туда бросил. А его глаза… В них я разглядела страх. Не знаю, чего он мог бояться, но вариантов было немного.       — «Что вы хотите сделать?» — наконец-то я придумала, что сказать.       — «А то ты не знаешь, — он стал ещё более грубым, чем в самом начале. — Сначала сменю тебе мешок, этот никуда не годится. А потом буду выбивать из тебя всю правду. Недавно ты совершила нападение на наших ребят.»       «Нападение?» — я была возмущена от его слов, у меня хватило мозгов промолчать и принять эту глупость за правду, но всё во мне бушевало. Я ещё легко поддавалась эмоциям, но была уже более осмотрительной.       Пока мужчина рассказывал мне «сказочку», он ходил по сараю, перебирая один мешок за другим, пытаясь найти подходящий:       «Я бы хотел узнать, как такая маленькая девочка, смогла напугать несколько крепких парней, и парочку сильный девчонок. Мы все хотим»       Я постаралась совершить несколько манипуляций, чтобы выпутаться, но к моменту, когда у меня начало получаться, я снова оказалась в мешке, гораздо более плотном, чем до этого. Стало не продохнуть.       — «Извините, мне нечем дышать», — скрепя сердце сказала я. Мне не хотелось перед ними пресмыкаться, но я больше ничего не могла. Жить хотелось больше.       Мужчина рассмеялся:       — «Отлично, это будет твоим первым наказанием»       Из-за нехватки воздуха в этом душном мешке я пару раз теряла сознание, а потом всё обращалось в туман. Я шла сквозь чёрную пелену и ничего не видела. Я не слышала звуков и даже не чувствовала, что происходит вне моего тела. Я попадала в забытье, но меня оперативно приводили в чувство, и всё начиналось сначала.       С каждым разом «наказание» становилось всё более изощрённым. От удушья переходили к пыткам пострашнее — вырывание ногтей было изюминкой. Для моих похитителей это была игра, для меня — трагедия. Постоянная боль не давала здраво мыслить, время от времени я продолжала слышать голоса:       — «Кто ты?»       — «Зачем ты это сделала?»       — «Ведьма!»       Не знаю, говорил ли мне это один человек или приходили разные. В постоянном тумане и головокружении сложно было сфокусироваться и найти верные мысли. Я не понимала, зачем мне задают вопросы, я даже не могла толком на них ответить. Надо мной попросту издевались. Взрослые люди вели себя как маленькие дети. Уверена, родители этих мужчин и женщин были такими же негодяями, но тяжелый труд всех их свёл в могилу.       Я думала только о том, чтобы выжить. Не поддаться отчаянию, дождаться маму и папу. Даже в таком незавидном положении я старалась находить плюсы. Мне приходилось много энергии тратить, чтобы восстановить свои обычные физические силы, на магию надежды совсем не было. А значит, даже если меня попросят, я не смогу открыть кому-то свой секрет. Я не подведу родителей.       Эти мысли вертелись в моей голове постоянно. Я перестала понимать, где правда, а где вымысел, падая в сон я лишь чувствовала боль и холод, пробирающий до костей.       На следующее утро (а может и вечер) я просыпалась, и всё повторялось снова. Верёвки пережимали вены и кровь почти не доходила до рук. Я боялась, что в один прекрасный день я вообще проснусь, не чувствуя своих конечностей. Мне становилось страшно и я начинала плакать, от плача мне снова становилось дурно. Воздух резко заканчивался и я падала в обморок. Меня приводили в чувства разными способами — обливали холодной водой, били ногами, резали руки и ноги. Иногда это срабатывало, но порой я настолько долго находилась без сознания, что похитителям приходилось меня развязывать. Как только я подавала хоть какие-то признаки жизни всё повторялось — мешок, кляп, связанные руки, и ещё более грубая расправа.       Не понимаю, зачем было задавать мне вопросы и одновременно пытать. Я была очень хрупкой, достаточно была сфокусироваться на чём-то одном, и это меня бы сломало. За всё это время, хотя сколько прошло — неделя, месяц, вечность? Я задавалась этим вопросом каждый раз, когда приходила в сознание, но ответа не находила. За эти ужасные минуты и часы на меня сыпалась гора вопросов, я лишь мычала в ответ, не находя слов и тем более разумных объяснений, я проваливалась во мрак.       Иногда мне давали время на передышки, отставляли меня одну в сарае, где я могла поразмышлять над теми ошибками, что сотворила по их мнению.       В результате лежа на холодном полу, изнывая от боли и пытаясь собраться с мыслями, я приходила лишь к одному выводу: рано или поздно кто-то должен переступить черту либо они сдадутся, либо я умру. Иного варианта я не могла придумать.