Часть 6
28 ноября 2022 г., 10:44
В один прекрасный момент истязания прекратились. Меня перестали донимать. Обливание холодной водой, пощёчины, чтобы встала побыстрее, избиение - ушли на второй план.
Я все ещё думаю, что на самом деле я просто перестала что-либо чувствовать и соображать. Мой организм был настолько истощён морально и физически и близок к разложению, что пришлось заблокировать все органы чувств, чтобы спасти мою детскую израненную душу и психику.
Вместе с чувствами времени и пространства я лишилась сознания. Отключившись в провонявшем сарае, я очнулась на кровати.
Всё тело болело, в горле пересохло, а мысли путались. Я ничего не соображала, даже не сразу осознала, что лежу на мягком покрывале, а не на холодном полу, заваленном колючим сеном.
В первые минуты я не могла открыть глаза. Страх парализовал всё мое тело. Очнуться в том же месте было для меня самоубийством, но я спешила столкнуться с реальностью какой бы она не была, поэтому медленно, но уверено открыла глаза. Не важно, где я проснусь. Самое печальное было лишь в том, что мои родители не рядом и не смогут мне помочь.
Мои веки дрожали, их подъем казался непреодолимым препятствием. Хотелось сдаться и остаться лежать неподвижно, но что выбраться из ловушки мне было необходимо взять себя в руки, хотя бы попытаться. Стоило мне напрячь свои мышцы, в том числе и веки, как перед взором возникли вспышки света.
Казалось, в мои глаза светит прожектор. Я никак не могла отогнать с моих глаз чарующие блики. Из-за них я не могла разглядеть то, что скрывалось пред моим взором.
Мне потребовалось около 10 минут, чтобы я смогла разглядеть напуганные лица моих родителей.
Я подумала, что это галлюцинации. Такое уже происходило. Когда было совсем тяжко, я старалась сосредоточиться на приятных вещах. Воображала, что лежу дома в тёплой постели и меня греют руки моих родителей. Но это всегда было неправдой. Стоило мне ощутить холодный пол под собой, или дуновение ветра, или боль, терзавшую всё моё тело, как я вновь оказывалась в том самом сарае.
И сейчас я была уверена, что всё это мираж. Стоит мне заговорить, как чары разрушатся, и я окажусь во тьме, совсем одна. Поэтому я смиренно ждала окончания видения, в глубине души надеясь, что это явь.
Время остановилось, никто ничего не говорил, тогда я подумала о самом страшном:
"Я проиграла. Мои обидчики добились своего, и теперь я лежу совсем холодная, без признаков жизни, на грязном полу, в окружении инструментов для пахоты и летающих кругом мух"
Мне стало грустно. Видение было приятным и успокаивающим, но если это конец, то я больше никогда не смогу их увидеть в действительности.
Родители не переставали изучать меня глазами. Они старались лишний раз меня не трогать, но мама время от времени протирала мои руки. Гладила своей нежной слегка холодной рукой вдоль щеки, а я лишь испуганно смотрела на них в ответ.
Это становилось невыносимым, если это всего лишь моё воображение, то мне не хотелось, чтобы всё вернулось к началу моего похищения, поэтому я решила напрячь свои голосовые связки, и разрушить сама всё, что только что создала:
— Ма, па, – мне сложно было произносить слова, я сокращала их до минимума, чтобы была понятна суть. Старалась не напрягать свой голос, так как от него почти ничего не осталось после всех передряг, в которых я побывала. В горле стоял комок, и его одновременно жгло и саднило. Я не знала, в чём причина, но догадывалась, что вряд ли мне полегчает в ближайшее время.
Лица мои родных в этот момент сразу приобрели более свежий оттенок, то, что я приняла за страх, будто бы исчезло, стало ничем. Мои родители были так ошеломлены, что не нашли что ответить. Они лишь прижались ко мне ещё сильнее. Мама начала плакать, а отец пытался успокоить двух дорогих его сердцу женщин.
Я тоже не смогла сдержать слёз. Мне было больно реветь, но от нахлынувших эмоций не было спасения, поэтому я кричала во всё горло, несмотря на не проходящую боль.
"Неужели это не сон и я сейчас дома?"
Эта мысль была приятной и в то же время губительной. Я была так слаба, что не могла разделить счастливые моменты с теми, кого так сильно любила.
Отец не смог сдержаться, и мы втроём поддались чувству трагедии нахлынувшей на нас так внезапно, но именно в этот момент я поняла, что я на самом деле вернулась в родную сердцу обитель.
Кошмар кончился, и я наконец-то была рядом со своими близкими, по котором так сильно скучала и горевала каждую осознанную минуту своей жизни.
Так мы просидели несказанно долго, может, несколько часов. Это позволяло заполнить пустоту, образовавшуюся между нами. Я всё ещё не знала, что именно произошло, но пока боялась спросить. Да и сил у меня почти не осталась, я была словно потрепанная книга, которую забыли в старом доме. Одинокая и никому ненужная, я вернулась на полку, но была уже совсем другой.
Мне уже не стать прежней, поэтому стоило всё тщательно взвесить. Подготовить себя ко всем ужасам, которые могут меня поджидать.
После столь трогательной сцены мы не смогли ничего друг другу сказать. Наша жизнь на время превратилась в игру молчанку. Родители не хотели, чтобы я напрягалась и что-либо говорила или слушала, а я в свою очередь искренне желала отдохнуть и прийти в себя, хотя бы на мгновение.
Жизнь на несколько месяцев изменилась. Мой день имел довольно чёткий распорядок: завтрак, небольшое чтение от папы, обед, послеобеденный сон, а после небольшая разминка, потом ужин и снова сон. В первые недели я спала довольно крепко и долго, стараясь наверстать упущенное. Моё состояние начало приходить в привычное русло спустя месяц. Многое ещё предстояло преодолеть, переломы не срастаются столь быстро. Но благодаря магии отца лечение продвигалось быстрее. Эффект плацебо играл свою роль и мне становилось легче.
Когда я стала чувствовать себя слегка лучше, а забота родителей окружала меня со всех сторон, я рискнула с ними поговорить:
— Что со мной случилось?
Всё это время я не говорила с родителями ни о чём. Они пытались рассказывать мне что-то из их жизни, наполняя комнату звуками, но случалось это редко и исключительно вечером. Я же старалась кивать в ответ или протягивать им руки. Это заставляло меня вспомнить о том, что я живая, и люди со мной живые, а не выдуманные. Я была рада, что вновь могу услышать их голоса и не важно о чём они говорили. Я концентрировалась на приятных вещах. Ужасы, произошедшие со мной некоторое время назад, отошли на второй план.
Отчасти это произошло благодаря стараниям отца. Я знала, что своими текстами он способен владеть мыслями людей. Очевидно, ему пришлось завладеть и моими мыслями, чтобы я смогла справиться с тем, что со мной произошло. Если честно, к моменту своего выздоровления, я уже многое не могла вспомнить. Остались лишь ключевые моменты, например, я отчетливо помнила день похищения. С остальным я распрощалась как будто бы никогда и не участвовала в этом.
После моего вопроса родители переглянулись, давая друг другу понять, что подобный разговор стоило ожидать. Они не спешили с ответом, папа нежно провел по моей щеке. — Отдыхай, Леви, как только ты поправишься, мы всё тебе расскажем.
Но мне надоело лежать в ожидании. Возможно, я никогда не оправлюсь от этого кошмара, тогда какой смысл ждать и надеяться. Я напряглась, и сделала лицо серьёзным, давая понять, что не намерена отступать, и хочу знать ответ здесь и сейчас.
— Хорошо, хорошо - поторопилась вмешаться мама. - Мы всё тебе расскажем, только Леви, дорогая, обещай, что не будешь больше так напрягаться в ближайшее время.
Я постаралась расслабить всё своё тело и сделать лицо более дружелюбным.
— Я готова, - ещё ослабшим, но весьма уверенным голосом ответила я.
Я подозревала, что меня не ждёт ничего хорошего в этом рассказе, но жить в иллюзии было страшно и бессмысленно, поэтому я хотела как можно быстрее расправиться с правдой.
Родителям пришлось долго собираться с мыслями, чтобы выдать версию, которая не сильно пошатнёт мою детскую психику. Не важно как сильно они старались уберечь меня от услышанного, самое страшное было сказано - "два года".
***
Книга, которую я держала сейчас в руках, выпала. Меня охватил ужас. Не понимаю, почему я не остановилась раньше. От переполнявшего меня шока, я схватилась руками за волосы, начав тянуть их в разные стороны, чтобы очистить голову от мыслей. Это казалось невозможным. Как я могла забыть что-то поистине ужасное и не менее важное. Почему я так долго думала, что это просто дурной сон? Меня передёрнуло и чуть не вывернуло наизнанку. Вот и оно. В совокупности я провела 9 лет бессознательной жизни. Мне всего 25, но какую-то часть я провела в забытьи. Вот, что меня раздражало - потерянное время. В тот день я дала себе зарок, что больше не потрачу время впустую. Сейчас я это отчетливо осознавала. Помимо этого я понимала и другое - я сама себя обманула. Это раздражало больше всего. Я снова оказалась в плену собственного беспамятства. Поэтому меня так больно ранило, то известие, о котором рассказал Макао. Конечно, два года не сравняться с потерянным семилетием, но я оказалась такой же беззащитной, как и 15 лет тому назад. Только рядом со мной больше нет родителей, готовых меня утешить и подставить плечо в трудную минуту. Эта мысль была настолько очевидной, но когда она пронеслась в моей голове мне стало невыносимо. Рана, зажившая однажды, разбередилась вновь. Я совсем одна в этом жестоком мире, только передо мной не просторы Сины, а вид из окна на чудесную Магнолию. Всё уже давным-давно изменилось, только я осталась прежней. Маленькой напуганной девочкой, которую теперь никто не спасёт. Я пыталась ни о чём не думать, но было уже поздно. Поток воспоминаний нёс меня по реке собственной памяти, а я лишь могла стараться поспеть за ним.***
Так я узнала о том, что прошло два года с момента моего похищения. Меня похитили на два бесконечно долгих года, и большей части моих мыслей попросту не было. Не знаю, что творили со мной эти уроды, но, видимо, что-то страшное, раз отец решил запечатать мои воспоминания. С тех пор, я старалась к ним не возвращаться. "Было и было, – так я всегда повторяла – прошлое забыто, а значит, нужно жить настоящим" Отчасти я была ему благодарна, с другой стороны, мне казалось, что это неправильно стирать чужие воспоминания. К сожалению, в свои 10 лет я вряд ли могла что-то решать. Я и не старалась докопаться до истины, в любом случае она вряд ли имела радужную перспективу. Но если быть предельно честной, мне не давали покоя мысли о том, что же именно со мной стало. Отец с матерью рассказывали, что меня похитили с целью выкупа, но я не понимала зачем тогда похитители держали меня так долго. Я также слышала версию о том, что они долго не могли договориться. Это тоже было странным, уверена, мои родители были готовы в ту же секунду отдать всё, что у них есть взамен за моё возвращение. Многое в этой истории выглядело нескладно. Ответ мне так и не удалось найти.**
Хотя это было много лет назад, может, сейчас я смогу в этом разобраться? Теперь я многое вспомнила, чтобы постараться сделать выводы. Случившееся со мной уже не казалось таким страшным. Я смогла восстановить дыхание, когда поняла, что воспоминания были слишком далёкими, чтобы переживать об этом сейчас. В первые секунды, мне хотелось вынырнуть из собственных воспоминания, незачем открывать этот ящик Пандоры, он был поистине ужасен, но механизм был запущен, отступать некуда. Это значит стоило понять, что же именно произошло, поэтому я успокоилась и только затем начала рассуждать. На этот раз я постаралась сосредоточиться не на боли, а на том, что слышала, чувствовала, думала. Из этого пазла я смогла сложить, пускай и не точную, но всё же картину. Она была похожа на витраж, но с отсутствием нескольких осколков. Всё же дело было не в богатстве, а в магии. Думаю, родители не хотели меня пугать, возможно, боялись, что это погубит моё желание заниматься чем-то настолько прекрасным. Неудивительно, что местные жители считали меня ведьмой после "драки", ведь они никогда не слышали о магах и волшебниках. Меня похитили не чтобы выкупить, а чтобы сломать, а потом и вовсе убить. Меня спасла оплошность или ,точнее сказать, верность одного ученика моим родителям. Именно он рассказал обо всём, но прежде чем это случилось, прошло целых два года. Два потерянных года, которые предопределили мои последующие действия. Я больше не мечтала изменить людей, живущих здесь, теперь я думала лишь о том, чтобы совершить побег и неважно каким путём.
