быт или не быт

Пятница обычно хороший день. Пятница — значит спрятать все свои заботы в термосе вместе с дешёвым слабым алкоголем, сесть прямо на рюкзак и смотреть на море. Но сегодня вместо солёного запаха побережья солёные слёзы. А вместо сладкого алкоголя сироп от кашля. Чимин плачет и кашляет, кашляет и плачет. Потому что он ненавидит болеть. Это делает его слабым, капризным и лишает множества вещей, таких как поцелуи, прогулки по набережной, мороженое… Мороженое! Он не хочет говорить об этом ни маме, ни Чонгуку. Ведь пока явление не имеет наименование, оно как бы не существует. Следовательно, если он не скажет об этом, этого как бы и нет. По логике у него была твёрдая четвёрка, экзамен он ещё за половину группы сдавал, но прямо сейчас он болеет (шёпотом только) и поэтому не может быть уверен в правильности своих суждений. Он вытирает слёзы и продолжает смотреть на предательский градусник, словно силой мысли сможет его остудить. Интересно, чувак по имени Ртуть из супергероев мог управлять градусниками? Или что он вообще может? Супергеройские фильмы больше по части Чонгука, Чимин во время просмотра просто дышит ему в шею и наслаждается объятиями. 38,1. Один — это он останется сегодня совсем один, если кто-то прознает о его простуде. Или не простуде. Чимин не знает, что с ним. Звонит телефон. Чимин чихает. Звонит телефон. Чимин всхлипывает. Звонит телефон. Чимин дует губы уточкой. Телефон перестаёт звонить. Звонят в дверь. Чимин охуевает, кутается в свой пушистый розовый халат, который бабушка заказала не того размера и решила подарить любимому внуку и босиком идёт к двери. Потому что вдруг это мама, которая забыла ключи или папа, который забыл маму забрать с работы. Но нет. Это Чонгук. — Зачем? Этот вопрос невольно вырывается и Чимин сам удивляется тому, насколько он охрип. И нафига он этот сироп ложками хлебал? — Обычно спрашивают: «Кто?». Открывай давай. У Чонгука суперслух, когда дело касается Чимина. И суперинтуиция похоже. — Болеешь и босиком ходишь. Он закатывает глаза, стягивает с себя джинсовку, привычным движением повесив её на самый верхний крючок, который всегда свободен, потому что никто в семье Чимина до него не достаёт, и берёт Чимина на руки, как маленького ребёнка. А он всё ещё плачет и губы дует. — Не болею… Утыкается носом в плечо своего сильного мужчины и вдыхает запах кофе и выпечки. — Температура какая? Чонгуку все его протесты уже давно слил Ёнджун, который и сообщил, что его друг отчалил ещё в середине третей пары, когда преподаватель захотел вызвать его к доске, но вызвал только приступ слабости и тошноты. Его всей группой еле уговорили пойти домой и забить на это домашнее задание, ради которого он в пять утра просыпался. Чимин упрямый, когда это совсем не нужно, поэтому Ёнджун взвесив все за и против, решил, что во имя любви и здоровья своего непутёвого друга, лучше предупредить одного Ромео. А то его Джульетта сама ни за что не скажет и даже прощальное письмо не отправит. — 38, 1 Чимин мямлит и тихо хнычет, когда его укладывают в кровать, поднимая градусник, чтобы перепроверить неразборчивые показатели. Чонгук осматривает хаос лекарств и очень надеется, что этот горе-медик не наглотался чёрт-знает-чего. — Я сироп от кашля выпил…жду, когда подействует. — А жаропонижающее не хочешь выпить? Чимин дуется ещё сильнее. Он тут болеет, а его ещё и упрекают в чём-то. — Я не знал, что из этого жаропонижающее… Говорит тихо, потому что горло болит, он переворачивается на бок, чтобы наблюдать за действиями Чонгука и сильнее кутается в свой пушистый халат, обнимая плюшевого кота и прижимая его близко-близко к себе. Он кашляет прямо в затылок игрушке, когда Чонгук садится рядом и осторожно гладит его по волосам, убирая чёлку обратно. Было бы проще, если бы мама Чимина не выбрасывала все инструкции к лекарствам, как ненужный хлам, но хорошо, что среди разнообразия таблеток, Чонгук находит знакомые, которые есть и у него. Всё же самостоятельная жизнь — это определённый опыт. Опыт в создании домашней аптечки в том числе. — Всё хорошо, выпьешь сейчас одну таблетку и нужно будет немного перекусить, договорились? Слышится только протестующее мычание, потому что даже у здорового Чимина отношения с едой довольно сложные. Всё, что не сладкое, ему впихнуть бывает довольно тяжело. Но прямо сейчас организму нужны силы. — Что «Мм?», тебя тошнит? Или просто не хочешь? Ты же не ел сегодня ничего… Этого Ёнджун ему не говорил, но Чонгук и сам знает своего парня, как свои 5 пальцев. Он маленький, милый и вредный, обожает читать, очень умный, хоть и отрицает это. Чимин может цитировать Сартра, называя того булочкой с корицей или рассуждать о книгах Мураками, при этом битый час пытаясь сплести браслетик из бисера. Он его таким любит и принимает. Со всеми его странностями и привычками. — Можно через 10 минуточек поем? Сейчас совсем не хочу… Чимин приподнимается, чтобы выпить таблетку и Чонгук автоматически придерживает его за талию, обнимая и не сводя взгляд с маленьких ладошек, которые сжимают огромную чашку с чаем. Хотя бы чай себе сделал, уже хорошо. — Хорошо. А что хочешь? Чимин укладывает голову на плечо своего парня и нагло закидывает на его колени одну ногу, чтобы быть ближе. Чонгук целует его в лобик и мягко проводит от ступни до коленки, поправляя халат, потому что Чимин холодный. — Хочу быть здоровым и пойти с тобой на море…и пить там глинтвейн, целоваться, смотреть на закат и… Чимин чихает, закрывая лицо обоими ладошками, а потом начинает кашлять и Чонгук не может сдержать ласковую улыбку. Он убирает, упавшую на лоб чёлку и мягко подталкивает к подушке, чтобы Чимин лёг обратно. — Давай по порядку будем исполнять твои желания. Сначала нужно выздороветь… Он осторожно накрывает надутого воробушка одеялом и ложится рядом, предварительно закинувшись противовирусным. В комнате пахнет дождём, хотя его ещё не было, из открытого нараспашку окна доносятся звуки счастливых детей, которые бесятся на детской площадке. И не болеют. Хорошо им, наверное. Чимин снова всхлипывает и прижимается ближе к своему парню спиной. У него болит голова и горло, а ещё есть придётся скоро. Хуже пятницы не придумаешь. — Хочешь мстителей посмотрим? Чонгук ласково поглаживает его от плеча до кисти и обратно, прислушиваясь к каждому звуку. Сердце сжимается от едва слышного всхлипа, и, если бы он только мог, он бы сам лично вступил в дуэль с этой заразой. Но он не может, поэтому только прижимает своего мальчика сильнее и целует, куда только может дотянуться. — Хочу. Там, где Ртуть играет… Хоть узнает, кто это и что он умеет… — Эту часть я не хочу, я буду плакать на его смерти… О. Так он умер. Чимин не знал. Грусно, конечно. Наверное, заболел тоже. Чонгук мягко целует родинку на шее и тихо шепчет: «Русалочку?». И Чимин снова всхлипывает, осторожно кивая. — Обе части. Ладно. Может он ещё даст этой пятнице шанс.