Объятия зимы

      — Ты же спишь с ним, — весело прищуривается Царица, пригубив содержимое рюмки. Рюмочка у неё особенная, хрустальная, в форме небольшого сапожка. Её Величество любит огненную воду — кажется, что только она способна согреть её ледяное нутро и развеселить. Царица никогда не пьёт залпом. Сначала она только пробует, чтобы удостовериться в том, что напиток хорош. Позвякивая тяжёлыми серьгами, она с тихим стуком возвращает рюмку на место.       — Ревнуешь? — спрашивает её верный Шут. Как всегда серьёзен при ней. Слова лишнего не скажет. Зато с Дотторе у него как будто вечный праздник. Царица не ревнует. Она лишь удостоверяется, что Второй Предвестник не откусил больше, чем способен проглотить.       — Нет, — отвечает она, обходя Пьерро со спины. Он склонился над шахматной доской. Поглаживает бороду, думает. Ищет ошибку в последних нескольких ходах по её приказу.       Царица шуршит тяжёлым от самоцветов подолом платья. Серьги у неё с полуночным нефритом, на белоснежных полукружиях грудей покоится оправленный в холодное серебро камень. Она прижимается со спины, длинными пальцами впиваясь ему в плечи.       — …Я лишь напоминаю, что ты мой. И всегда будешь моим.       Царица смеется, прикрывая глаза.       — Ты снова проиграл. Может быть, вместо секса хоть раз сядешь с этим пройдохой за доску?       — Тебе ведь нравится, когда я проигрываю.       Он бормочет это почти тоном обиженного на упрёк ребёнка, что забавляет Царицу ещё сильнее. Но она быстро берет себя в руки. И его, можно сказать, тоже. Накрывает его ладонь, ведёт к поверженному чёрному ферзю и говорит:       — Вот здесь. Больше так не открывайся, иначе из-за стола не встанешь, пока не выиграешь.       Она знает, что он и так не выиграет. Не посмеет. Не захочет. Он ведь думает, что ей это нравится, но сама Царица с каждым днём все больше желает обратного.       — Спи с ним сколько захочешь, — говорит она, отстраняясь. — Главное — с пользой.