Будешь моим тренером или нет?

Они спускались по металлической лестнице в гулкий кирпичный подвал так глубоко и долго, что Отабек начал сомневаться, не выйдут ли он сейчас прямо на станцию метро. Но стоило Юре толкнуть главную дверь, как для странностей маршрута не осталось места. В высоченном лофтовом зале, на верхнем ярусе которого они оказались, перед ними расстелилась целая дизайнерская студия. Прямо как в волшебном кино, где дом внутри оказывался просторнее и богаче, чем выглядел снаружи. Большая и светлая, несмотря на полное отсутствие окон, студия сверху напоминала скорее съёмочную площадку. Или павильон для показа мод где-нибудь в Милане. — Ну, чего застыл? — Юра потыкал Отабека пальцем в спину. — Не боись, Игорёк обшивал олимпийских чемпионов, ещё когда я только переползал из юниоров в мастера. — Я пытаюсь посчитать, во сколько мне это встанет, — задумчиво ответил Отабек и стал осторожно спускаться, держась за перила. — Мне нужно три костюма. Четыре, если считать твою старую произвольную. — Ну и что? Нереальное количество ламп слепило холодным ровным светом, который не только отражался во множестве зеркал, но и красиво преломлялся хрустальными плафонами. Ряды примерочных и смотровая зона с диванами и креслами вокруг квадратных платформ будто бы сошли со страниц гламурного журнала. — А то, что, судя по всему, этот Игорёк должен, м-м-м... — Отабек многозначительно обвёл взглядом студию и договорил: — ...высоко ценить свою работу. Федерация мне столько не покроет. Преодолев лестницу, они оказались у пустой стойки ресепшен, украшенной чёрно-белым волнистым декором и точечной подсветкой. — Что, предложение финансово поддержать своего тренера отменяется? — хохотнул Юра. Отабек припомнил их недавний разговор и насупился. — Нет, оно в силе. Если всё межсезонье я буду работать ночные сеты. Отпустишь? Юра кашлянул и сбавил градус сарказма. — Да чё ты дёргаешься раньше времени. Пойдём сначала поговорим и примеримся. — Отличный совет, между прочим, — раздалось со стороны ширм, из-за которых появился улыбчивый мужчина. Он был чуть не на голову выше Юры, полноватый, но крепкий, и смотрел на гостей по-детски счастливыми глазами. «Игорёк», — догадался Отабек. Выглядел он лет на сорок, не больше, но его волосы и аккуратная борода были совершенно белыми. Как у Санта-Клауса. Встреть его Отабек на улице, решил бы, что он скорее барбер, чем портной. — Привет, пират! — бросил Игорёк, когда они с Юрой обнялись. Тот в ответ ткнул пальцем в Отабека. — Вот, знакомься, наш будущий чемпион, Отабек Алтын. — Так-так, угу. — Игорёк в первый раз внимательно посмотрел на Отабека. — А ну-ка повернись. М-м-м, прекрасно. Великолепно! — Он хлопнул в ладоши и спросил так буднично, как будто предлагал не дизайнерские костюмы для топовых фигуристов, а килограмм фиников с уценкой: — Ну-с, что хотим? — Одеть мальчика на весь сезон, — ответил Юра. — Но бюджет ограничен, да и темы непростые, придётся покопать матчасть. — Сделаем, — улыбнулся ничуть не напуганный Игорёк и указал на отгороженные ширмами платформы. — Проходите, чувствуйте себя как дома. Отабек свернул в первую попавшуюся примерочную, отодвинул тяжёлую штору, бросил на пуф куртку с рюкзаком и по знаку Игорька шагнул на платформу, глянул на себя в зеркало в полный рост. Очень хотелось прикрутить яркости или хотя бы выключить некоторые из светильников, но Отабек промолчал. — Посмотрим на это тело поближе, — сказал Игорёк, и они с Юрой принялись разглядывать его с одинаково задумчивыми лицами. — Как думаешь, — первым после паузы сказал Юра, — может, ему примерить что-то из моих старых? — Сомневаюсь, — отозвался Игорёк, — но можно попробовать. Какие именно? Юра ещё раз молча окинул Отабека взглядом от ступней до шеи и обратно, так и не взглянув ему в лицо, и велел: — Неси всё, что есть. Игорёк скрылся за занавеской, отделявшей просмотровый зал от, видимо, самого рабочего места портного. А Отабек бросил на Юру несчастный взгляд. — Может, мы хотя бы костюм на показательную как-нибудь сами соберём? — Ни сы! — усмехнулся тот. — Прикинь, щас оденем тебя во всё моё, вообще бесплатно получится. Отабек не стал озвучивать, что в этом случае он скорее разделял сомнения мастера. — А он что, хранит все старые костюмы? — Нет, только мои. — Почему? — Потому что ни у одного нормального портного не хватит шкафов для всего пошитого шмотья. А нормальные фигуристы обычно хранят свои костюмы у себя вместе с памятью о них. Отабек вспомнил полупустую Юрину гардеробную, и по лбу вдруг прошёлся холодок. Это сколько же дорогих чемпионских образов Юра раздал, чтобы избавиться от памяти? — Юра, а... А почему «пират»? — Потому что... — Юра задумчиво хмыкнул. Отабек расслабился: значит, не вся спортивная память была нежеланной. — В общем, я к нему в первый раз пришёл с заклеенным левым глазом. Разнимал кошачью драку в одном дворе и сам попал под раздачу. Воспалилось там что-то, врачи мне залили глаз какой-то фигнёй, налепили пластырь и замотали бинтом, чтоб заживало. А через день дядь Яша повёз меня сюда. — Даже больничный не дали? — удивился Отабек. — Дали. Но дядь Яша сказал, что для костюма глаза — не такая уж критически важная часть тела, — проворчал Юра и почесал в затылке. — М-да. Что-то многовато у меня постыдных историй для своих лет. Игорёк вернулся с целой кипой вешалок, на которых цветным месивом трепыхалась куча разноцветного, яркого, блестящего. Юриного. Игорёк аккуратно разложил их на диване. Отабек не без удовольствия отметил, что узнаёт многие из них. Например, в этом гематитово-чёрном Юра впервые выиграл чемпионат России в шестнадцать лет. А в том бело-голубом катал красивую короткую под «Лебединое озеро». Чёрно-красный горящий образ «Аллегро Апассионаты» Отабеку запомнился больше всего — как и первое Юрино золото на его первом этапе первого Гран-при в мастерах. — Они все ещё у тебя? — будто не поверил глазам Юра. — Что, даже не нашлось подходящих кандидатов? — Нашлись, — сказал Игорёк. — Носили аккуратно, благодарили за удачу и возвращали целыми и невредимыми. Юра подошёл к своим костюмам с куда меньшим трепетом: пересчитал их взглядом, подобрал и откинул несколько вешалок в сторону, на диванный подлокотник. Остальные разложил так, чтобы лежали в один слой без нахлёста. Объяснил: — Вот эти взрослые, по размеру они скорее подойдут. Смотри, Бек, что тебе по рисунку больше глянется. Отабек ещё раз внимательно осмотрел каждый костюм. И не зацепился ни за один. Все они выглядели безупречно. Но это всё были Юрины образы, сшитые исключительно на него и для него. В голове не укладывалось, как кто-то другой мог одалживать их, катать в них. И дело даже не в размерах. Ну какой из Отабека к чёрту лебедь? Он поднял беспомощный взгляд на Игорька — смотреть в глаза Юре почему-то было неловко, — и тот как будто его понял, сам отобрал четыре вешалки и помог отнести их в примерочную, приговаривая: — Ничего-ничего. Примерь, попробуй, раз тренер просит. Отабек задёрнул за собой тяжёлую штору. А спустя восемь минут был готов провалиться сквозь землю прямо так, не выходя из кабинки. Он мучил последний из четырёх костюмов, когда снаружи раздалось обеспокоенное: — Ты там как? Всё в порядке? — Не очень, — буркнул Отабек, покосившись на три другие, переброшенные через вешалку вещи. — Покажись, — пропел Игорёк, — выйди из сумрака, хах! Отабек с усилием выдохнул, натянул спортивный спандекс ещё чуть выше, чтобы прикрыл хотя бы бедренные косточки и пупок, и с горящими щеками вышел наружу. На платформу под лампы не полез, но своё отражение в зеркале всё равно увидел. Жалкое зрелище. — Еба-ать, — вполне искренне просипел Юра, приложив ладонь ко рту. — Кому продать душу за такие грудные мышцы? — Кхм, да, — понимающе покивал Игорёк. — Тело не мальчика, но мужа. Отабек ощутил, как нагрелись ещё и уши. — Я боялся их порвать. Но, честное слово, ни один не сошёлся. Игорёк подошёл к Отабеку, аккуратно приподнял и живой статуей водрузил его на платформу под лампы — сам Отабек, стянутый тугими швами, на такую высоту сейчас не смог бы поднять ногу. — Пиздец ты плечи отрастил, — продолжал восхищаться в своей манере Юра. — Раздался там на своей конине. Поэтому казахи такие рельефные? А я, дебил, от колбасы в подарок когда-то отказался... Вспотевшими ладонями Отабек мял свисающие с боков рукава и обречённо смотрел на себя в зеркало. У его несчастного отражения пунцовый жар с лица и ушей быстро стекал по шее и переползал на грудь. Голую спину холодила выступившая испарина, Отабек даже поёжился. — Я знаю, что нам нужно! — воскликнул Юра после паузы. Игорёк молча достал из нагрудного кармана и протянул ему блокнот с карандашом. Юра принялся черкать прямо на весу. — Ты только посмотри, какой оттенок кожи! Надо что-то светлое, белый с песочным. У нас как раз в произвольной африканская Момбаса. И линии от талии наверх такие — вжух, и от груди в стороны — хуяк, чтоб разошлись. Такую красоту прятать противозаконно. — Юра оторвался от рисунка и погрозил Отабеку зажатым в пальцах карандашом: — И чтоб я хоть раз ещё услышал, что ты там про Борисова заикнулся! Отабек уронил голову, а провалиться сквозь землю всё никак не получалось. И судя по всему, «бесплатно одеться на сезон» тоже только что обломилось. Но перескочить на эту мысль было хотя бы не так стыдно, так что он спросил прямо: — Во сколько примерно мне обойдутся четыре костюма? — Я помню, что бюджет ограничен, — снова до невозможности понимающе кивнул Игорёк. — Обсудим, где можно будет выиграть на материалах, использовать фрагменты других костюмов, даже твоих старых, если подойдут. И вообще, если захочешь, приноси, устроим локальный трейд-ин в мире фигурнокатательной моды. Игорёк рассмеялся своей же идее, Юра фыркнул, продолжая мучить блокнот. А Отабек подумал, что мысль не такая уж и странная. Он с такой готовностью распрощался со своими старыми протухшими программами, что держаться за их костюмы тем более не было ни смысла, ни желания. — Ладно, — сказал Игорёк, — сбрасывай эту лягушачью кожу. Будем снимать мерки.

***

— Я не понял, а где публикации? Юра валялся на диване перед включённым, но замьюченным телевизором и листал инсту. Отабек, сидевший с ноутом за барной стойкой, отвлёкся от чата с Русиком, где они вот уже почти час обсуждали новый сет. — Какие публикации? — Посты в инсте. Мы же договаривались. Отабек нахмурился, припоминая разговор. Точно, было — в день первого убойного занятия у Лилии Михайловны в студии. Но с тех пор они эту тему больше не поднимали, и Отабек решил, что сказанное впроброс предложение уже неактуально. — Так вроде недавно что-то выкладывал. — У тебя в профиле с марта тишина. — Юра потряс в воздухе телефоном, как будто со своего места Отабек смог бы что-то разглядеть. — Только колышется степной ковыль и летает перекати-поле. — Как поэтично, — почти без насмешки заметил Отабек. — Я же скидывал, что там тебе на тренировке нафоткал. Выложи хоть одну. — Зачем? — Как зачем — чтобы ждали! — воскликнул Юра, как будто не было в мире вещи очевидней. — Чтобы показать, что не бока на печке греешь, а впахиваешь, готовишься к сезону. Ты думаешь, как подогревают интерес публики? Чтобы поддерживали в сети, чтобы обсуждали между собой, чтобы покупали билеты и шли на этапы смотреть не на фигурное катание, а конкретно на тебя. — Значит, для коммерции? Юра вдруг встал с дивана и двинулся на Отабека такой неукротимой глыбой, что стало немного страшно столкнуться с этим айсбергом. Юра остановился в шаге от него, опёрся ладонью на столешницу и сказал на удивление мягким и терпеливым тоном, каким обычно в десятый раз что-то объясняют бестолковому ученику: — Да, не без этого. Но не только. А чтобы на льду чувствовать их поддержку. Я серьёзно, это не для красивого пафосного словца. Когда публика тебя ждёт и искренне за тебя болеет, её энергия становится твоей. И на твоём месте я бы не отмахивался от такого щедрого источника эмоций. Звучало волшебно и заманчиво. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. — А энергию хейтеров тоже получаешь на льду? — Ты думаешь, в этом корень твоих проблем? — хмыкнул Юра и снова заглянул в телефон. — Вряд ли. Тролли и хейтеры смелые только в интернете, где можно остаться анонимным. А явиться лично и в лицо сказать человеку, что ты ему не нравишься — это уже поступок. Это требует характера. Так что, если такой появится, то он уже будет не хейтер, а кто-то посерьёзнее. Личный враг. Наверное, на лице у Отабека частично отразилось то, что он успел себе напредставлять, потому что Юра торопливо добавил: — Но это большая редкость, не парься. Не думаю, что тебе это грозит, — ты гораздо спокойнее и вежливее, чем я. Просто ходячий справочник светского этикета. Не представляю, за что тебя вообще кто-то может ненавидеть. От одной мысли в груди неприятно свернулось и запульсировало, в лоб стукнулось отголоском тугой боли. Как будто над всей этой обязанностью светиться перед незнакомой публикой на незнакомом льду висела огромная вывеска, горящая ядовитыми неоновыми огнями: «ОПАСНОСТЬ!». — То есть ты сам сталкивался? — Щас не об этом, — ловко пресёк Юра новые поползновения в своё прошлое. — Я о том, что если в подписчиках тебе мерещатся недоброжелатели, а судейские взгляды угнетают и давят, то дело, скорее всего, не в неприязни к тебе. — А в чём? — вздохнул Отабек. — Да чтоб я знал, — криво усмехнулся Юра. — В разочаровании от твоих проигрышей или молчания, в сравнивании с другими фигуристами, в подозрительности к новичку. Ты же толком о себе не рассказываешь, вот никто и не знает, чего от тебя ожидать. Так покажи в инсте, кто ты, чего сто́ишь и на что готов. От Юры всё это звучало логично, стройно и резонно, но сомнения никуда не улетучились. Что делать и как показать то, о чём Юра просил, понятнее не стало. — На тебя подписано почти четыре тысячи человек. — Юра снова сунул ему под нос свой телефон с открытым профилем. — А ты их маринуешь без контента. — Я не знаю, откуда они взялись, — пожал плечами Отабек. Вообще, часто казалось, что его соцсети живут отдельной жизнью, с его, Отабековой, не очень пересекаясь. — Я нигде не рекламировался. — А ну, показывай, где те тренировочные фотки, которые я скинул, — потребовал Юра и отрезал Отабеку все пути к отступлению, снова уперевшись рукой в столешницу, на этот раз совсем близко. С новым вздохом Отабек разблокировал телефон, зашёл в сообщения от Юры, долистал до группы файлов, которые тот прислал неделю назад, и принялся по одному сохранять их в галерею. Юра понаблюдал за процессом и понятливо хмыкнул: — А, так вот ты чего прокрастинируешь. В следующий раз давай я буду фоткать сразу на твой телефон. А то состаришься по одному снимку дёргать. Отабек кивнул. Так и впрямь было бы удобнее, тем более, что камера не требовала кода разблокировки. Они вместе пролистали фотографии, выбрали из них одну, и Отабек залил её в инсту, добавив эмодзи снежинки и пару хештегов про тренировки. Юра скептически скривился, но в итоге махнул рукой. — Ладно уж, подписывать фотки я тебя потом научу. Пока сойдёт. Чай будешь? И в течение тех десяти минут, пока Юра грел чайник, выбирал заварку, выключал бесполезный телевизор и заваривал чай, Отабек мельком поглядывал на выложенный пост. Под который уже насыпалось двести лайков и несколько комментариев. Юра поставил на барную стойку две полные кружки и заглянул Отабеку через плечо. — Ну вот, видишь, работает. Хм... А это кто? Он указал на один из первых комментариев: «Молодчина, Бека! Так держать, мы в тебя верим!». С девичьим силуэтом на фоне солнца в круглой аватарке. — Сестра. Айзара, — ответил Отабек, не сдержав улыбки. Почему-то от одного её сообщения в шее и под ключицами стало теплеть. А может, это странное тепло вызвал вовсе не комментарий. Приблизившись до предела, Юра чуть не лёг на Отабека со спины, положил подбородок ему на левое плечо и потянулся к его телефону сам, листнул ниже список комментариев. Не удовлетворился увиденным и сказал: — «Бека». Странное погоняло. Как будто для домашнего пони. Нахмурившись, Отабек повернул к нему голову и тут же пожалел об этом, едва не уткнувшись носом Юре в щёку. Дёрнулся обратно, попытался отклониться вправо, вернуть дистанцию. Почувствовал ли Юра ту же неловкость или просто увидел всё, что хотел, но он подхватил одну из кружек с чаем и вернулся на диван. Отабек украдкой выдохнул. — Кто вообще так сокращает имена? — бормотал вслух Юра. — Бека-Бека, а ну, покукарекай. Выглянь с тренировки, дам тебе морковки. — Вау. — Отабек сел к нему в полоборота и приподнял бровь. — Не знал, что ты увлекаешься стихами. Юра проигнорировал замечание, неопределённо поводил ладонью в воздухе и спросил: — А ещё какие-то прозвища у тебя есть? Отабек задумался. Он поддерживал переписку со многими знакомыми, но с ходу вспомнить, как к тебе обращаются, оказалось непросто. — Не знаю, — в конце концов честно сказал он. — Друзья по музыке обычно зовут Алтыном, по сути, это сценический псевдоним. А кроме сестры... Джей-Джей когда-то давно придумал, что Ота — лучшее сокращение моего имени. Лео долго с ним спорил и в итоге стал называть меня Бекс. — Хрен редьки-то не слаще, — скривился Юра. Какое-то время он задумчиво молчал, беззвучно шевеля губами. И вдруг спросил: — А ты сам-то как, вообще? Не против, ну... никнейма? Отабек пожал плечами. Как можно быть против того, что выбираешь не сам? В сухом остатке любое прозвище — это то, как тебя видят со стороны. Оно может нравиться или не нравиться, но разве возможно запретить кому-то называть тебя так? — Тогда будешь Бек, — заявил Юра и стукнул кружкой по здоровому колену так, что чуть не расплескал чай. — Коротко и сердито. В смысле твёрдо. То есть жёстко, несгибаемо... Ну короче, ты понял. Понял же? Отабек не был до конца уверен. До Бека его сокращали в основном дворовые друзья детства, приятели в Алматы. Когда-то настолько давно, что уже почти неправда. Это домашнее и тёплое «Бек» пахло мамиными баурсаками и лагманом, раскалённым воздухом алматинского лета и сухим горным ветром. И услышать такое от сурового тренера и олимпийского чемпиона было чем-то нереальным. Он ничего не ответил. Заглянул обратно в чат, где Русик его уже потерял. Долго держал руки над клавиатурой, тщетно пытаясь собрать мысли в кучу и выдать что-то осмысленное. О чём же они до этого говорили?.. — Бек? — вдруг раздалось за спиной, и Отабек, вздрогнув, обернулся раньше, чем успел осмыслить. Юра расплылся в довольной улыбке: — Отзываешься — значит, оно. Уши и щёки начало припекать. Осознав, что его подловили, Отабек схватился за телефон с открытой инстой, уткнулся в свежий пост, число лайков под которым ещё немного подросло. Он листнул комментарии и зацепился взглядом за сообщение от Виктора. Строго говоря, сообщения как такового не было, Виктор просто прислал набор эмодзи, связь между которыми Отабек улавливал с трудом. Но палец сам потянулся к знакомому нику, открыл его профиль. Страница Виктора была переполнена фотографиями Японии: магазины, парки, традиционные дома и новостройки, еда, снова еда, витрины Токио, мосты Хасецу, горячие источники. И конечно же — каток. Лёд, на котором он продолжал тренироваться и готовиться к сезону. В паре со своим новым тренером, который несколько раз засветился в случайных быстрых фото, а один раз — даже на селфи с Виктором. Отабек закрыл инсту от греха и отложил телефон в сторону экраном вниз. Загнувшуюся беседу с Русиком в чате он тоже свернул. Голова пухла от вопросов, а в груди скреблось угрызениями совести: было ли грубо не оставить ни одного комментария Виктору, который только что его поддержал? С какой скоростью Отабек отставал от соперников, оставшись без тренировок на льду? Обратимый ли это процесс? И что было бы, выложи Отабек селфи со своим тренером?..

***

Отабек сидел в кухне за ноутом и работал. Опять. Вернее, уже не работал, а писал кому-то письмо — почти не трогал мышку, зато быстро и мягко бегал смуглыми пальцами по клавиатуре, не отрывая взгляда от экрана. Юра немного понаблюдал со стороны, подкрался к барной стойке, тихонько цапнул Отабеков телефон и сделал пару снимков — в профиль и почти со спины. Пусть подписчики видят, что он выглядит серьёзным не только на льду. Юра выключил камеру и глянул на заблокированный главный экран. — Бек, почти одиннадцать, — озвучил он. — Пора спать, у тебя режим. — Да, сейчас, — рассеянно отозвался Отабек. — Почти закончил. Только отправлю и сразу... Юра выждал ещё немного. Отабек так и не договорил, продолжая набирать текст письма. И впрямь, его серьёзный профиль в свете барных ламп был очерчен чёткими строгими линиями. Но это был не суровый образ, скорее, уверенный и сосредоточенный — залюбуешься. Ему бы на прокат такую собранность. — Тогда я первый в ванную, — злорадно ухмыльнулся Юра, но Отабек его, кажется, не услышал. Он стоял, оперевшись одной рукой на раковину, смотрел на свою кислую физиономию в зеркале и чистил зубы. Спать не хотелось совершенно. Почему-то об этой детали Юра начал задумываться, только когда три ночи подряд пролежал, пялясь в потолок, не в силах заснуть. В отличие от своих подопечных, он сам давно перестал соблюдать им же составленный режим дня. Обычно он засиживался допоздна, читал спортивные материалы или статьи, обдумывал и вертел программы. А когда дел не было, то смотрел кино, залипал в тикток на чужих котов. Или на чужие прокаты, тренировки. Теперь же вроде как надо было поддерживать легенду о важности распорядка дня, подавать Отабеку положительный пример. Очевидно, тот тоже был склонен увлекаться работой и забывать про время, еду и сон. И если он и вправду хотел быстрее восстановить форму и вернуться в строй, то тем более нужно было ему в этом помочь, проследить. Впервые на своей памяти Юра пожалел, что сделал из трёшки одну большую студию с зонированием. Почти из каждого её угла можно было увидеть и услышать, что делается в другом конце квартиры. Нигде не закроешься, не спрячешься. Значит, и пошататься, пока Отабек спит, не получится — будут мешать и свет, и шаги, и всякие бытовые звуки. Оставался один выход — ложиться спать одновременно. И Юра не представлял, что ему делать, пока все пересчитанные овцы не соберутся вокруг него в хоровод и не проблеют знакомый мотив, который на самом деле окажется утренним будильником. Можно было принять снотворное, но привыкание — штука не из приятных, он и так горстями глотал прописанные таблетки, так что снотворное оставлял на крайний случай. А может, забраться с телефоном под одеяло, чтобы не отсвечивать? И задохнуться там через пять минут. Юра снял с полотенцесушителя и натянул нагретую спальную футболку, в которой теперь ходил и по дому тоже — а то как-то неприлично светить рёбрами, особенно перед своим крепким подопечным. На выходе из ванной его встретил Отабек и сказал с подозрительно довольным видом: — Я всё. — Вперёд, — кивнул Юра на дверь за спиной и ушёл расстилать кровать, так и не придумав, как будет коротать время до сна. Когда они оба улеглись и шуршание обоих одеял прекратилось, Юра против воли открыл глаза и уставился в потолок. Закинул руку за голову, посчитал до десяти. Снова закрыл глаза. Открыл. Повернул голову к окну, посчитал складки на шторе. Не помогло. Прислушался: в ногах было тихо, Отабек даже не ворочался. Наконец, дав ему фору ещё в одну минуту, Юра всё-таки решился и окликнул шёпотом: — Бек? — М? — мгновенно отозвался Отабек. — Ты спишь? — Нет. — А расскажи, что ты делаешь? — Где? — не понял Отабек. — Ничего не делаю, лежу. — За ноутом ты чего такое делаешь каждый день? — А... — В его голосе Юре почудилось сомнение. Как будто не хотел рассказывать. Или не ожидал, что его об этом спросят. — Ну, если это секрет, можешь не говорить. — Да нет, просто... — Прошуршал пододеяльник. Наверное, Отабек лёг на спину, его стало лучше слышно: — Я не уверен, что тебе это понравится. — Так. — Если к этому моменту Юра хоть немного и расслабился, то теперь сон ускользнул окончательно. Он сел на кровати и уставился на смутно различимый в темноте силуэт глядящего в потолок Отабека. — Это что ещё за новости? Тебя разыскивает Интерпол? — Вот видишь, — вдруг тихо рассмеялся Отабек, — я ещё ничего не сказал, а ты уже недоволен. — Я всегда недоволен, — хмыкнул Юра, но с темы решил не съезжать. — Так что это за «не секрет», который мне не понравится? — Я работаю с музыкой, — пояснил Отабек. — И что в этом такого? — Иногда фигуристы заказывают мне сделать треки для программ. Что ж, по крайней мере, Отабек научился неплохо предсказывать реакции своего тренера — полезный навык для спортсмена. Но делать на это скидку Юра не собирался. — В смысле, любители-юниоры? — Он и сам услышал, как отчаянно прозвучала его попытка сгладить углы и сделать новость не-такой-уж-и-важной. — В смысле, участники Гран-при и мировых турниров. — Так, — повторил Юра, вздохнул, внутренне уговаривая себя не заводиться. — Бек, ну ты же вроде не маленький, тебе же не надо объяснять... — В том-то и дело, — прервал Отабек. Он говорил так уверенно и спокойно, что Юра снова засомневался, правильно ли его понял. — Мне не надо объяснять специфику фигурного катания и музыки для него. Я сам в контексте, понимаю структуру программ и требования к композиции. И неплохо работаю со звуком. — Но они же конкуренты... — Они соперники. Коллеги. И друзья. — И у тебя никогда не было соблазна напортачить? Ну, чтобы... — Так нечестно, — отозвался Отабек почти оскорблённо. И Юра в этот момент им даже немножко загордился. — Герой, — фыркнул он и как будто даже успокоился. Всё это звучало так, будто Отабек знает, что делает. И всё же... Не могло ли это повлиять на его собственный проваленный сезон? — А ты считаешь, честно заранее знать, что катают твои соперники? — Я считаю, честно. Они получают качественный трек, а я получаю знание их темы, акцентов и мелочей, которые можно подвязать к образу. И гонорар. — Пиздец ты делец! Бизнесмен, — хохотнул Юра. — На хрена тебе столько денег? — Чтобы оплатить одни только костюмы, мне, вероятно, придётся ещё и выставить имущество на аукцион, — проворчал Отабек. — Я же вроде обещал, что мы пролезем в бюджет? Отабек упрямо промолчал. Юра тоже не стал развивать тему. Перед сном надо замедляться и успокаиваться, а не спорить и докапываться. Он улёгся обратно на подушку, немного поелозил и сказал в потолок: — Надо же, ты ещё и работать успеваешь. А многим про-спортсменам тренировки заменяют всю остальную жизнь. Даже элементарно хобби не остаётся, не говоря уже о большем. — Это плохо? — сделав паузу, спросил Отабек. — Что именно? — Что я работаю. — Нет, это прикольно. Только если тебе это не мешает тренироваться и рвать на льду тех самых соперников, которым ты пилишь музыку. Отабек притих, и Юра подумал, что пора заканчивать с разговорами. Он немного поворочался, устраиваясь удобнее, и уже закрыл глаза, как вдруг услышал: — Мне не то чтобы часто падают такие заказы. — Тогда к чему было это всё про «мне не понравится»? — К тому, что сегодня я сдавал именно такой заказ. Отправлял трек с описанием Джей-Джею. — О-о-о. — Заинтригованный Юра снова сел на кровати и ещё раз в темноте комнаты выцепил взглядом профиль Отабека. — И что он катает в этом сезоне? Отабек растерялся на секунду, будто бы не ожидал вопроса. — Я не могу сказать. Это же коммерческая тайна. — Я так и думал, — удовлетворённо усмехнулся Юра и в третий раз улёгся на подушку, до горла натянул одеяло. — Поздравляю, проверка на вшивость пройдена успешно. А теперь быстро спать! Юра цапнул телефон с подоконника, глянул на часы. Буркнул: — Почти до полуночи протрепались, блин. Всё, баста! — Постучал пальцем по корпусу, подумал. И открыл спотифай, нашёл отмеченный когда-то плейлист для сна и медитаций. — Ты не против, я кое-что включу? Потихоньку. Не спится ни хрена, хоть помедитирую. И не без удивления услышал ответ: — Давай. Мне нравится медитировать перед сном. Плейлист отправился в избранное, а Юра про себя стал называть такие сессии «совместной медитацией», хотя реально он не имел ни малейшего представления, как именно медитировал Отабек, о чём он там размышлял или даже как долго такая сессия была совместной.

***

К концу первой недели проживания в Юриной квартире Отабек наконец был допущен к спортивному инвентарю. Не без уговоров и убеждений, после тщательной разминки, но всё-таки он получил разрешение и посчитал это своей первой маленькой победой. — Только уговор, — не мог не обозначить свои условия Юра. — Не переходить на бег. Я слежу. Ходи, пока ходится, я ставлю таймер на пятнадцать минут. Как начнёт кружиться голова или станет не хватать дыхания, тут же прекращаешь и идёшь на коврик тянуться. Всё понятно? Отабек в нетерпении зашнуровал кроссовки, встал на дорожку по бокам от ленты и выставил параметры для нормальной ходьбы на средней скорости. Юра подозрительно заметил: — Управляешься с дорожкой так, будто уже занимался на ней раньше. М? — Это же Matrix, — возразил Отабек. — Такие стоя́т в каждом приличном спортзале. Поэтому формально, да, я на такой уже занимался. — Время пошло, — сказал Юра и убрал телефон с запущенным таймером в карман домашних шорт. — Как сам? — Нормально, — пожал плечами Отабек. Как он мог быть, когда только начал идти и ещё ни разу не повысил скорость? Юра побродил туда-сюда, привалился плечом к стенке. Через три минуты он подошёл, взял Отабека за запястье и достал телефон с секундомером. — Может, мне взяться за поручни? — предложил Отабек. — На экране удобнее следить за пульсом. — Поручни врут, — категорично заявил Юра. — Занижают параметры точно так же, как электронный градусник занижает температуру. Ебучий технический прогресс. Отабек промолчал, не желая попасть под горячую руку. Которую, к слову, Юра разжал, отошёл, подобрал со шведской стенки спортивную резину и принялся разминать шею и плечи. Цифры на экране дорожки сменялись мучительно медленно. Прошло ещё четыре минуты, а Отабек уже устал. При том, что он почти не ускорял шаг, лёгкие всё равно работали на полную мощность, перед глазами начинали возникать цветные точки. Он шумно выдохнул и всё-таки взялся за поручни дорожки. На всякий случай. Идти стало чуть-чуть легче, но больше трогать настройки ленты не хотелось. Отабек ожидал комментария, но почему-то не дождался. Он украдкой скосил взгляд вбок — и не увидел Юры в спортзале. Успел с досадой подумать, что даже для тренера он сейчас, наверное, не был похож на человека, готового разогнаться и пробежать триста метров на одном дыхании. А через полминуты Юра появился с телефоном Отабека в руках, навёл на него камеру и щёлкнул. — Хорошо вышло, — сказал он. — Выглядишь так, будто впахиваешь часа два без передыха. — Чувствую себя примерно так же, — буркнул Отабек и тут же прикусил язык. Но Юра уже услышал то, что не должен был. — Значит, на сегодня всё? Заканчиваем? — Нет, — упёрся Отабек, сжимая поручни. — Я могу ещё немного. Юра снова подошёл замерить пульс. Тихо цокнул, но замечания не сделал и с дорожки не выгнал. Интересно, насколько его подсчёты расходились с цифрами на экране, которые показывали в общем-то средние для лёгкой разминки сто пятнадцать ударов в минуту. Мысленно Отабек согласился с Юрой на их счёт — по ощущениям в груди громыхало куда громче и быстрее. Пока он боролся с соблазном сдаться и закончить подход раньше, чем прозвенит таймер, Юра снова куда-то пропал. В ушах начинало звенеть, поэтому Отабек не был уверен, на самом ли деле он слышал шум шкафов и ящиков за стенкой или ему примерещилось, так же как стал мерещиться протяжный тонкий звон откуда-то сверху. А потом Юра появился и показал пиликающий будильник. Четверть часа наконец истекли. — Молоток, — похвалил Юра, стоя рядом всё то время, пока Отабек выключал дорожку и сползал с неё на статичный, но от этого не более надёжный пол. — Как самочувствие? Отабек кивнул, сам не до конца уверенный, что хотел этим сказать. Юра не стал допытываться дальше, очевидно сделав свои выводы. — Лучше сядь, чтоб не упал. Сядь-сядь, вон коврик расстелен. Тяжело дыша, Отабек плюхнулся на коврик, раскинул ноги в стороны, чтобы начать растяжку. Но тут Юра присел перед ним на корточки и сказал: — Ну-ка, закрой глаза, открой рот. — Отабек поднял тяжёлый, не склонный к шуткам взгляд. — Кхм, в смысле, руку дай. Левую. Ты же правша? Потребовалось секунды три, чтобы вычислить из двух рук именно левую, и Отабек рассеянно вытянул её перед собой. Юра одним движением ловко нацепил на неё фитнес-браслет. Магнитная застёжка звонко щёлкнула на запястье на манер наручников. — Система очень крепкого доверия, — процитировал Отабек какой-то старый фильм. — Может, не надо? — Если ты не собирался нарушать режим, то тебе нечего бояться. — А если собирался? — хмыкнул Отабек. — Тогда тебе не стоило связываться именно со мной, — оскалился Юра и открыл на телефоне связанное приложение. Зажал сенсорную кнопку на браслете. Тот приветственно пискнул, моргнул экраном и потух. — М-да, — протянул Юра, — наверное, надо было его сначала зарядить. — Давно лежит? — Отабек сам расстегнул браслет, вернул его Юре. — Честно говоря, даже не помню. Года три? Четыре? Нет, меньше, я им активно пользовался и на реабилитации, и потом, уже когда тренерствовал. Заряжал ведь, чтобы не сдох. — Может, всё-таки не надо? — выдохнул Отабек и наклонился к полу, пряча лицо. Затея казалась не столько глупой, сколько бессмысленной. Как перестраховка. Отабек же для себя решил не жульничать, держаться и по максимуму следовать прописанному режиму. Зачем же тогда?.. — Не волнуйся, дарить не собираюсь, если он тебе не нужен, — фыркнул Юра. — Но сейчас мне надо контролировать твои нагрузки. А раз говорить словами через рот тебе религия не позволяет, значит, будем слушать тело. — Зачем? Ты ведь контролируешь тренировку. — А кто будет тебя контролировать, когда я сам буду на тренировках? А если уеду по делам? А когда вернёшься в спортзал? Тебя пасти не так уж и просто. Отабек тихо усмехнулся и перешёл к скручиваниям корпуса. — Пойду поставлю эту писклю на зарядку, — сказал Юра, вставая. Протянул Отабеку его телефон. — А ты пока выложи фотку, на. Я лайкну тоже. В этот раз сердец и комментариев насыпалось даже больше, чем в прошлый. Отабек не помнил точное количество подписчиков, но, судя по уведомлениям, с прошлого поста оно точно подросло. Пока Юра громыхал ящиками в гостиной в поисках зарядки, Отабек потянулся ещё немного. А потом Юра пришёл, сел напротив, скрестив ноги, и уставился в телефон. Почему-то Отабек был уверен, что он читает отзывы к новому посту. — А твоя сестра комментит все твои фотки или только избранные? — Не знаю. Как-то не следил. А что? — Да так, ничего, — неубедительно скорчил равнодушие Юра. — Просто... Да просто так спросил. — М-м. В тишине прошла долгая минута. Отабек заканчивал заминку, а Юра рассеянно вращал запястьями и массировал себе ступни, прежде чем наконец попросить: — Расскажи о ней немного. Фраза застала Отабека врасплох. Он выпрямился, недоумевающе поднял глаза. Юра не шутил и не стебал, выглядел сосредоточенным и напряжённым. — А... А что ты хочешь узнать? — Каково это вообще — иметь сестру? Отабек задумался и пожал плечами. Каково это? Естественно. Несмотря на их разницу в возрасте, казалось, будто сестра у него была всегда. — Поначалу странно — как так, в семье появился ещё один человек. Потом — ответственно, потому что меня часто оставляли за ней присматривать. А теперь — просто хорошо и спокойно. — Она тебя так поддерживает, — сказал Юра, и Отабеку почудился отзвук зависти в его голосе. — Вы с ней близки? — Думаю, да. Хотя мы редко видимся. Я постоянно где-то не дома. — А когда видитесь... Ну, как обычно проводите время? Отабек стал припоминать, когда они с Айзарой проводили вместе хоть день. Оказалось, что очень давно. И очень недолго. — Хм, как будто чаще всего мы делаем то, что нравится ей, потому что тем, что нравится мне, я и так занят всю оставшуюся жизнь, — озвучил Отабек своё осознание. — Играем в настолки, катаемся верхом, гуляем в парке. Иногда она устраивала «кукольные пикники», на которых я как почётный гость получал первый — самый вкусный и самый важный — бутерброд. Юра усмехнулся и, сощурившись, чуть склонил голову набок. Можно было подумать, что он умиляется. Отабека это смутило, и он попытался перевести стрелки этого максимально неловкого разговора. — А у тебя есть братья или сёстры? Юра покачал головой и неуловимо потух. Отабеку стало ещё более неловко за то, что испортил ему настроение. — Никого у меня нет, — сухо бросил Юра. — Только дедушка был. И кот. И нашим лучшим досугом — и до моего переезда сюда, и потом, когда навещал его в Москве, — был поход в цирк на Цветном бульваре. В новостях никогда ничего не говорилось о личной жизни легендарного Юрия Плисецкого, от настойчивых вопросов журналистов он всегда умело увиливал или отшучивался. Отабек подобрал под себя ноги, облокотился на колени и приготовился слушать. — Знаешь, я надеюсь, что хоть кому-то из моих выпадет этап Ростелекома, — как будто невпопад сказал Юра. Но Отабек не перебивал, ничего не спрашивал, чтобы Юра не сбился с мысли. Не передумал бы рассказывать. — Тогда можно будет мотнуться в Москву, зайти туда снова. — А в предыдущих сезонах такой возможности не было? — Да были возможности. Но мне как-то... — Юра отвёл глаза, почесал в затылке. — Как-то не приходило в голову воспользоваться случаем. — Хорошо бы тогда подгадать день, когда у них будет представление. — Да, хорошо бы, — вдруг удивительно тепло, ностальгически улыбнулся Юра, так что даже суровая складка между бровей почти разгладилась. — Не знаю, что там показывают сейчас, но раньше мне наш цирк казался круче, чем «дю Солей». Сколько там было красок, жонглёров, наездников, клоунов! — Шоу мыльных пузырей. — Да! — ещё больше оживился Юра. Отабек не помнил, чтобы когда-то видел его таким светлым, таким радостным. Таким юным. — А больше всего обожал знаешь кого? Воздушных акробатов. Как они летали под куполом — супергероика отдыхает! Те, кто наебал гравитацию, в прямом и переносном смысле, — вот кто самый бесстрашный и всемогущий. Отабек слушал затаив дыхание. В голове не укладывалось, почему Юра с таким восторгом вспоминает детские впечатления, но до сих пор так и не съездил туда снова. — Если бы у меня не срослось с фигуркой, я бы сто пудов ушёл в циркачи, — сказал Юра, прижав кулак к сердцу. Как будто, чтобы поверить в его искренность, недостаточно было его просто слышать. — Стал бы вот таким воздушным акробатом и прыгал бы не только четверные. Отабек представил Юру под самым куполом, стоящим на краю, в блестящем гимнастическом трико, готовящегося к прыжку — стройного, острого и бесстрашного. Мысленная картинка пустила по спине мурашек, и Отабек оставил эту мысль при себе. — Правда? — сказал он вместо этого. — А я думал, что ты бы выбрал костюм дрессировщика тигров. — Фу, бля, не-е-е, — так же искренне передёрнул плечами Юра. — Тигры в клетках — что может быть хуже? Такие красивые и мощные животные — и вдруг слушаются одного самоуверенного чувака с хлыстом? Жалкое зрелище. В голове снова нарисовалась картинка, на этот раз — рядовой тренировки в ледовом. Где целая группа красивых и мощных фигуристов слушается и выполняет приказы одного такого Юры, который и без фигурального хлыста приложит словом так, что мало не покажется и ещё долго потом будет гореть. Отабек улыбнулся и снова промолчал. — Дрессировщики всегда выступали после антракта, когда выставлялись все эти жуткие ограждения, сетки, клетки. Бр-р-р. — Юру снова передёрнуло. — Я даже несколько раз просил дедушку уйти после первого отделения. А по пути мы всегда останавливались в сувенирной лавке в холле. Там продавался разный цирковой мерч, и я всегда очень хотел брелок в виде тигра. Понтовый, блестящий, круто сделанный. Но дедушка всегда говорил, что это дорого. И мы просто шли домой. — Так и не купили? — осторожно спросил Отабек, когда пауза затянулась. — Не-а. А теперь как бы уже и зачем? — Спасибо за идею, — сказал Отабек. — В следующий раз, когда попаду домой, свожу сестру в цирк. — Пусть приезжает в Москву, сходим вместе, — усмехнулся Юра, глянул на Отабека, тут же смутился собственной идеи и мотнул головой. — Кхм... Что-то мы заболтались. Давай, заканчивай растяжку, я пойду проверю браслет. Да бля, ещё и ногу отсидел... Сквозь шипение и хруст в конечностях он поднялся и похромал в гостиную. А Отабек сел в полушпагат и принялся тянуть шею и спину. Интересный у них вышел разговор, неожиданный. В груди будто разлили горячее молоко с мёдом, мысли постоянно возвращались то к маленькому Юре, который любил цирк и акробатов, то к маленькой Айзаре, которая успела вырасти, пока Отабек разъезжал по миру. Он подобрал оставшийся рядом на коврике телефон, открыл свой последний пост. Посверлил взглядом комментарий от Айзары. — Юра? — Что такое? — тут же высунулся из-за перегородки Юра. — Выпусти меня на лёд. — Здрасьте, приехали. — Юра вышел в спортзал целиком. — Опять? Мы же вроде всё обсудили. — Если нужно вести соцсети, я бы хотел выкладывать больше материалов со льда. Любых. Показывать, что правда работаю, а не бью баклуши. — А как же восстановление? — скрестил руки на груди Юра. — А как же поддержка фанатов? — в тон ему парировал Отабек. — Заодно покажем команде, что я жив, здоров и относительно трудоспособен. — При чём тут команда? — досадливо цокнул Юра. — Ты же сам спрашивал, какую легенду им выдать о моём исчезновении. А так и этот вопрос постепенно решится, меньше будет болтовни. Юра всерьёз задумался. Это было уже что-то. Значит, он тоже не до конца одобряет настолько длительный перерыв. Значит, есть маленький шанс договориться, убедить. Не в обход медицинских указаний, но в рамках дозволенного. — Просто прокатиться. Как тогда, на последней тренировке. — Отабек очень старался, чтобы голос звучал спокойно и уверенно, хотя, если бы на нём сейчас был фитнес-браслет, он точно бы зафиксировал подскочивший пульс. — Откуда мне знать, что ты не начнёшь прыгать? — поворошив в затылке, сказал Юра. — Дам честное слово. — Честное слово ни на хлеб не намажешь, ни в ломбард не сдашь. — Я понимаю, что лишился доверия, — смиренно опустил голову Отабек. — Но мне же надо восстановиться. И как можно скорее. Это я тоже понимаю. Между ними повисла ещё одна пауза. Отабек встал, отложил телефон в сторону, свернул и убрал на место коврик. Юра пристально и молча за ним наблюдал. Тогда Отабек выложил последний туз из рукава. — На мне же будет трекер. Аргумент сработал. Юра ничего не ответил, но по его лицу было понятно, что он согласен, хотя и будет поддерживать напускную строгость, постоянно напоминать о правилах, нагрузке и режиме. Отабека это устраивало. Отабек был к этому готов.