Будешь моим тренером или нет?

Последние несколько дней индивидуальные тренировки стали для Отабека настоящим праздником — Юра допустил его к железу и остальному инвентарю домашнего спортзала. Теперь после обеда он порционно занимался силовыми упражнениями и пластикой у станка. А к вечеру, когда Юра возвращался из ледового, выполнял ещё одну индивидуальную программу на тренажёрах, и они вместе проводили сессию йоги. Если бы мог, Отабек бы предпочёл от неё откосить, Юра же настаивал на её недооценённой пользе и предпочитал лично контролировать процесс. Сегодня что-то пошло не так. Отабек ещё даже не закончил второй подход приседаний с гантелями, когда открылась дверь в прихожей и в квартиру неуклюже ввалился Юра. — Что-то случилось? — спросил Отабек между вдохом и выдохом, не прерывая упражнения. Юра невнятно мотнул головой и похромал в ванную, на ходу стягивая куртку и футболку. Выглянул из-за двери, помедлил, как будто сомневался, говорить ли, но всё-таки сказал: — Заканчивай сегодня без меня. — Ладно. Из душа Юра вылез как раз к окончанию индивидуальной тренировки, и Отабек, сделав перерыв на воду, улучил момент ещё раз спросить: — Колено? Юра цокнул так искренне, что комментарии были излишни. — Я могу чем-то помочь? — Пойду прилягу, — отмахнулся Юра. — Само пройдёт, не в первый раз. Перетрудил просто. А ты давай, шуруй, не закончил же ещё. Я всё слышу. Отабек даже расслабился — если Юра ворчит о тренировке, значит, в порядке. Он вернулся в спортзал, доделал программу. Минуту отдышался, расстелил коврик и успел отработать две асаны, когда из спальни донеслось тихое, но злое и отчётливое: — Блядь!.. Отабек застыл в позе голубя, затаил дыхание, прислушался. За окном длинно просигналил автомобиль, как будто цензурил то, что Юра ещё мог сказать или подумать. Над головой прошаркал кто-то из соседей. Квартира снова затихла. Отабек приказал себе сконцентрироваться, задышал как положено, прочувствовал натяжение мышц и связок. Припомнил, какая асана идёт следом. И вдруг за стенкой что-то гулко упало, раскатилось по полу. Следом звонко припечатало: — Да ёб твою мать!.. Отабек длинно выдохнул. Плавно вышел из позы и, бросив весь использованный за тренировку инвентарь, заглянул в спальню. Юра стоял посреди комнаты, как цапля — на одной ноге, держа другую на весу, и безуспешно пытался дотянуться до чего-то на полу, за кроватью было не видно. — Что случилось? Юра вскинулся, замер на мгновение, словно застигнутый врасплох преступник, тряхнул взъерошенной, влажной после душа гривой и буркнул: — Ничего. Занимайся. — Давай помогу? Может, что-то нужно. — Да, нужно, — раздражённо прошипел Юра. — Мне нужно, чтобы ты закончил тренировку, принял душ, поужинал и лёг спать по распорядку. Понятно? Отабек подошёл ближе, осмотрел «место преступления». На полу валялся пластиковый пузырёк, из которого рассыпались таблетки-капсулы. Отабек присел, собрал их все по одной, заглянул под кровать, достал пару закатившихся. — Спасибо, — буркнул Юра. — Но ты должен был заниматься. — А ты — лежать. Юра промолчал. Отабек не нащупал больше капсул и встал, протянул на ладони всё, что нашёл. — Выбросить? — Не надо, — сказал Юра, — потом разломлю и выпью порошком. — А что с ногой? — Не разгибается. Держась за подоконник, Юра попытался переступить, чтобы перераспределить вес тела, и вдруг согнулся, почти заскулил, уронив голову на грудь. Отабек растерянно стоял рядом и не знал, за что хвататься, в какую сторону бежать. — Позвонить в скорую? — В скорую, — передразнил сгорбленный Юра. — Пока они приедут, я сдохну двадцать раз. И ничего нового они мне не скажут. — Так... Отабек оставил пузырёк и собранные таблетки на тумбочке у кровати, вернулся к Юре и закинул его правую руку себе через плечо. — Обопрись на меня и пошли. — Куда? — Впервые за весь разговор Юра сменил тон с раздражённого на удивлённый. — Обратно в кровать. Ты же за таблетками вставал? — Нет, — снова скис Юра. — За водой. Вчера проебал, обычно ставлю себе бутылку. На всякий. — Я принесу. Пойдём. Не в силах наступить на больную ногу, Юра повис на Отабеке, как на живом костыле, чтобы просто доковылять до кровати, усесться спиной к подушке и предельно осторожно уложить ногу поверх покрывала. Отабек уже выходил из спальни, когда Юра сказал: — Захвати ещё компресс. Пожалуйста. Там, в морозилке лежит, на нижней полке. Увидишь, ярко-синий такой, в пакете. В кухне Отабек сначала налил в стакан воды из бутылки, потом полез в морозилку. В нижнем из трёх ящиков действительно нашёлся синий пластиковый прямоугольник — гелевый спортивный компресс, — завёрнутый в обычную белую «майку» из супермаркета. Вернувшись в спальню, Отабек поставил воду на тумбочку, достал компресс из пакета. — Погоди, его надо это... — Юра поводил ладонью в воздухе, подбирая слово. Отабек догадался: чтобы не обжечь холодом кожу, надо было чем-то обернуть прямоугольник, лучше тканью. Огляделся по сторонам, не нашёл поблизости ничего подходящего и одной рукой через бок стянул с себя тренировочную футболку. Замотал в неё компресс, опустился на корточки и сам приложил свёрток Юре к левому колену, аккуратно сжав его с боков. Гель внутри пакета податливо разъехался под пальцами, с глухим скрипом послушно обнял сустав. — Так лучше? — спросил Отабек и чуть не отдёрнул руки вместе с компрессом, когда увидел Юрины округлившиеся глаза. Через силу остался на месте, только уточнил: — Плохо? Как правильно? Юра сидел с таким сложным лицом, что смотреть на него было ужасно неловко. Уши вдруг нагрелись, а по голым, влажным после тренировки плечам, наоборот, сбежали зябкие мурашки. Судорожно соображая, Отабек нашёл повод отстраниться: вытащил подушку из своей постели на полу и осторожно подложил Юре под колено, чтобы нога сохраняла угол и не пыталась разогнуться сама. — Обезболивающее будешь пить? — спросил Отабек, отступая ещё на шаг. — Разломить капсулу? К округлившимся глазам прибавились ещё и подпрыгнувшие на лбу светлые брови. Ну да, Юра, наверное, привык со всем разбираться сам, один. Но как же он раньше справлялся, если в такие обострения не мог даже толком ходить? — Спасибо, — сказал Юра тихо и покладисто, будто это был вовсе не он. Отабек посчитал это достаточным разрешением, чтобы отойти к тумбочке и перевести всё внимание на стакан с водой, над которым он раздавил две капсулы с белым порошком. — И часто с тобой такое случается? — Да не, иногда накатывает. Если перенапрягу или перемёрзну на катке. Вроде там внутри что-то воспаляется. — Юра криво усмехнулся сам себе. — Прикинь, сколько лет я с этой хернёй живу, столько и не шарю, что там на самом деле происходит. И от чего. Где тот предел, за которым будет адски больно. Придерживая холодный компресс, он залпом опрокинул в себя стакан с разведённым порошком. А потом с облегчённым вздохом откинулся спиной обратно на подушку, закрыл глаза и слегка обмяк. Пробормотал, словно напоминая себе: — На приём надо записаться. Опять влетит от Юли... Отабек сам не знал, зачем сказал: — Хочешь, анимеху включим? Пока анестетик не подействует. Юра приоткрыл один глаз. — Я щас до телека не допрыгаю. — Посмотрим с телефона. Или ноут принесу, хочешь? Юра в один момент превратился в себя прежнего, приподнял голову, сощурился и, заметно преувеличивая степень недовольства, проворчал: — Мне кажется, или кто-то отлынивает от тренировки? По распорядку — йога, душ и ужин. — Так тебе же тоже надо поесть. — Значит, тащи тарелки сюда, сегодня устроим ужин в постели. Под эту твою анимешную муру на ноуте. Годится? Звучало привлекательно, с такой перспективой даже нелюбимая йога казалась чуть-чуть более сносной. Отабек не сдержал улыбки. А Юра почему-то нахмурился и буркнул: — И будь добр, оденься. Остынешь, травмируешься. Или ещё лучше — простудишься и умрёшь, а мне потом отвечать.

***

День можно было сдавать в утиль. Это была самая бездарная и перекошенная пятница за весь последний месяц, которая к тому же тянулась так невыносимо медленно, словно само время застряло в шестерёнках, и всё кругом стало двигаться неохотно, через силу, как сквозь болотную трясину. В том числе и фигуристы Юриной группы. После вчерашнего обострения с коленом он не смог сесть за руль, в ледовый пришлось ехать на такси. На утренней тренировке наорался на группу до сипа и скребущихся в горле кошек. После тренировки не поехал домой, а поковылял в медкабинет. Юля ставила уколы и поносила его за безалаберность на чём свет стоит. Велела вернуться к семи часам на ещё одну процедуру. То есть про спокойный вечер тоже можно было забыть. Из-за колена же Юра не попал на обед. Сначала долго ворчал на ногу, что из-за неё весь день пошёл по звезде. Потом плюнул и заказал в «Теремке» куриную лапшу с фрикадельками и гречку с ветчиной и сыром — хоть чем-то приятным разбавить дурную пятницу. Дожидаясь вечерней тренировки, Юра лежал на скрипучем диване в каморке и то и дело писал Отабеку — спрашивал, чем занят, всё ли в порядке, не приходил ли кто из соседей. Отправил два мема и три шортса со смешными котами. Да, от скуки, и, да, скорее всего, отрывая Отабека от занятий и работы. Но ничего с собой поделать Юра не мог. На тренировке лучше не стало. Он не сорвал себе голос только потому, что в какой-то момент сам себе запретил кричать, делать замечания и одёргивать. Замолчал, уткнулся носом в ворот болоньевой жилетки и стал молча наблюдать. Юра был недоволен всем: состоянием щербатого льда, заиканием музыки, спотыкающимися фигуристами, сырыми программами. Но больше всего — беспомощным собой, который ничего из перечисленного не смог разрулить как надо. А уж после второго визита в медкабинет... Домой Юра приполз почти на четвереньках. Мешком картошки вывалился из такси, добрался до лифта, потом до квартиры, без звонка открыл своим ключом, в прихожей кое-как скинул обувь и куртку, молча добрёл до гостиной и упал на диван морской звездой: одной ногой — на подлокотник, двумя руками — на спинку, и сам между ними — как попало. В кухне мерно шипело, гудело и посвистывало от духовки. Божественно пахло мясом и печёными овощами. Отабек увлечённо кашеварил, и Юра не волновался. За то время, что Отабек у него жил, он так освоился, что Юра вообще больше ни за что не переживал. Как будто он всегда тут был. Как будто теперь он всегда тут будет. — О, привет, — раздалось из кухни удивлённое. — Я не заметил, как ты пришёл. Юра в ответ только досадливо махнул рукой. Горло всё ещё больно саднило, но даже чтобы попросить поставить чайник, требовалось сказать это вслух. От чего Юре очень хотелось бы воздержаться. Может, написать ему в личку? — Тяжёлый день? — проницательно заметил Отабек. Юра красноречиво откинул голову на спинку дивана и дёрнул ногой. — Может, кофе? — сказал Отабек, и сразу за этим последовал щелчок автоподжига на плите. Юра довольно хмыкнул, но промолчал. — Могу добавить коньяка. За хорошую работу. А вот это был удар под дых. Юра как смог вывернул шею, чтобы посмотреть в его нахальные карие глаза. И что странно — ни тени наглости во взгляде Отабека он не распознал. Только бескрайнее спокойствие и немножко заботы о ближнем. В солнечном сплетении сладко кольнуло. Страшно непривычно, но до ужаса приятно. Захотелось удержать момент — тянулось же время на тренировке, почему бы ему сейчас так же не замедлиться, чтобы хоть чуть-чуть продлить это ощущение. Так вот что это такое — когда возвращаешься не в пустую квартиру, когда кто-то встречает тебя с работы. Когда не сам себе греешь или заказываешь ужин, а на плите вот уже почти готово нечто вкусное, приготовленное специально для тебя. Когда кто-то предлагает сделать кофе. С коньяком, как ты любишь. Просто так, потому что ты устал и задолбался. А тем временем отведённый на восстановление Отабека месяц истекал. Звякнул таймер духовки. Отабек скрутил полотенце в прихватку и объявил: — Курица готова. Или как здесь правильно говорить? Кура? — Сами мы не местные, — хохотнул Юра, наблюдая, как он аккуратно достаёт полный противень потрясающе ароматной еды. Сглотнул набежавшую слюну, и колючки в горле чуть-чуть смягчились. Отабек, достал из шкафа тарелки, расставил их на барной стойке и уточнил: — Или всё-таки сначала кофе? Юра подобрал раскиданные конечности, хлопнул себя по бёдрам и с размаха встал с дивана. О чём тут же пожалел, потому что перед глазами потемнело, под веками заплясали цветные точки, а натруженное процедурами колено отозвалось неприятным гулом. С голоду, не иначе. — Давай сначала поужинаем, — решил Юра. — Десять минут на душ у меня есть? — Нет, ходи свинотой. В этом больше шарма, — не дрогнув ни мускулом на лице выдал Отабек. Юра на секунду завис, моргнул, а потом заржал в голос, не жалея саднящего горла, и удалился в ванную. И управился всего за пять минут.

***

После очередного визита к Юле Отабек вышел из медкабинета со справкой в руках и несколько раз её перечитал. А когда в коридоре ледового его поймал Юра и спросил: «Ну как?», — с гордостью продемонстрировал документ. «Физическое состояние полностью восстановлено. Медицинских противопоказаний к физическим нагрузкам не выявлено. Рекомендуется возвращение к тренировкам в полном объёме в соответствии с планом подготовки». Допущен. Наконец-то. — Ну вот же, молоток! — улыбнулся Юра и приобнял Отабека за плечо. — Сам-то доволен? Отабек приподнял брови. Юра всё понял и ещё раз прижал его к себе. — Ещё бы. Какие теперь планы? — Наверное... — Произнести это вслух почему-то оказалось трудно, хотя первый же пункт вроде был очевиден. — Мне надо собрать вещи. Интонация вышла почти вопросительной. Юра оторвался от справки и поднял взгляд. Повисла странная пауза. — Ну... Да, наверное, — наконец выдавил Юра. На его лице Отабек прочитал ту же растерянность, которую сам не мог сейчас выразить словами. — Значит, м-м... Едем домой? Отабек кивнул. Юра кивнул тоже, машинально протянул ему справку. И тут же дёрнул обратно, пояснив: — Нет, это надо прикрепить в личное дело. Я сейчас, только метнусь до архива. Встречаемся, как всегда, в фойе. Отабек не знал, куда деть глаза. В памяти назойливо маячил день позорного обморока в студии у Лилии Михайловны и такая же неловко-тихая поездка с Юрой на машине. Только в этот раз ещё пошёл дождь, крупными каплями застучал по крыше и окнам, постепенно разгоняясь. Отабек не знал, чем разбавить и как сгладить тяжёлое молчание. Единственное, что приходило в голову спросить, это как скоро ему нужно покинуть тренерскую квартиру. Совесть не позволяла просить остаться ещё хоть на день. Юра и так провозился с ним целый месяц. Но страннее всего было то, что Отабек всё это время соблюдал режим и диету, напоминал себе не привыкать к тишине уединения и вечерним посиделкам, к Юриным ужинам и шуткам, работал ради момента, когда получит допуск к тренировкам — и всё равно оказался к нему не готов. Разувшись в прихожей, Отабек глянул на телефон. Часы показывали половину двенадцатого — время первой домашней тренировки. Взгляд сам прыгнул с ботинок на спортзал за ширмой. А там станок, дорожка, гантели... — Может, успеем ещё одну тренировку? — сорвалось с языка. — Как бы прощальную. Разрешишь? — Серьёзно? Тогда как насчёт прощального тренировочного дня? — несколько удивлённо, но с готовностью отозвался Юра. — В конце концов, твой допуск начинает действовать только завтра, а сегодня всё ещё день медосмотра и восстановления. Внутри стукнулось осторожно и с предвкушением. Юра достал телефон, сверился с расписанием. — Что там у тебя сначала... Пробежка? Они вместе повернули головы к окну. Дождь и не думал прекращаться, такой мерный и неторопливый он мог идти до самой ночи, а то и несколько дней подряд. — Есть дождевик? — спросил Отабек. — Вот не хватало тебя вытаскивать из переутомления, чтобы ты после неё схватил пневмонию, ага. — Юра сморщился, убирая телефон. — Беги по лестнице. Ты вроде ещё в ледовом проникся методикой. Только без фанатизма. И под ноги смотри как следует. Несмотря на погоду, Отабек наслаждался этим последним шансом потренить у Юры дома. Особенно удачным ему казалось то, что вечерняя тренировка в ледовом у Юриной группы стояла только завтра — значит, во-первых, сам Отабек на неё попадал, а во-вторых, ничто не мешало им провести последний день вместе. В воздухе по-прежнему витало это ощущение — скорого окончания, новой перемены, перестройки режима. Но ни Юра, ни Отабек не поднимали тему ни во время дневной разминки, которую Юра активно контролировал с секундомером, ни за обедом, ни в течение парной вечерней тренировки, которая сегодня удлинилась раза в полтора. В честь праздника, не иначе. В радость получилась короткая пробежка по дорожке, в кайф прошло занятие с весами. Не раздражало даже чуждое, но полезное пор де бра у станка и проклятущая йога. А под конец Юра вдруг выкатил зеркальную игру, где требовал от Отабека в точности повторять за ним все движения, какими бы ни были странными. Закончилась она дикими танцами орангутангов в брачный период и ноющими от смеха щеками. Единственную слабость, которую Отабек позволил себе напоследок — ванна. Вместо быстрого душа он набрал горячей воды и пролежал в ней с закрытыми глазами целых десять блаженных минут. Как всё-таки мало человеку нужно для счастья. Тянуть дальше было уже неприлично. Отабек открыл шкаф в гардеробной и принялся собирать вещи. Молчаливый Юра постоял какое-то время над душой и ушёл в кухню, загремел ящиками, зашуршал пакетами. В груди растеклась тёплая благодарность — Отабек не рассчитывал на ужин, думал, что к этому времени будет искать пропитание в кампусе. Ему осталось только свернуть импровизированную постель на полу — отдельно бельё, отдельно коврик. И вернуть подушку на диван. За ужином Отабек вспомнил, что не отдал последнюю вещь. Вытянул над столешницей левую руку и кивком указал на фитнес-браслет. Юра уставился на него так, будто тоже забыл про девайс. — Оставь ещё на недельку, поноси, — подумав, решил он. — Убедимся, что показатели и правда устаканились, что ты нормально тянешь обычные нагрузки. А потом вернёшь, идёт? Тикающий в голове таймер всё громче и навязчивее напоминал о том, что день, в отличие от дождя за окном, катился к финалу. Вытирая мытую посуду, Отабек поймал себя на раздражающей мысли, что даже не представляет, что сказать. Как сказать. «Мне, наверное, пора»? «Ну, я пойду»? «Спасибо этому дому, пойду к другому»? Зачем вообще что-то говорить, если они завтра утром же увидятся на тренировке. Глупость какая. — Слушай, — окликнул Юра с дивана в гостиной, — а мы же с тобой не досмотрели твою анимешную муру. Про фигурку. Две серии всего осталось, может, добьём? Я один вряд ли осилю, мне надо в кого-то бомбить за эту их альтернативную физику. Отабек прикрыл глаза и длинно выдохнул. Убрал последнюю тарелку. Вытер руки. Повесил на место полотенце. Это плачущее небо его так испытывало или Юре тоже было неловко делать вид, что всё нормально, всё как всегда? — Конечно, давай досмотрим. Куда ярче и интереснее Отабеку запомнились не финальные серии классически обрезанного под сиквел сезона, а Юрины подгорающие комментарии: — Что за показной надрыв, ну кто так ревёт? О, эти знаменитые мыслеречи под программу... Создатели вообще в курсе, о чём на самом деле думает фигурист во время проката, а? Это кто там выдал ребёнку леопардовую худи?! Грязные плагиаторы! Кстати, а почему никто до сих пор не нарисовал мангу про синхронистов? Две серии закончились невозможно быстро, и Отабек напряжёнными пальцами отключил синхронизацию телефона с телевизором. Говорить ничего не потребовалось — Юра вместе с ним встал с дивана и пошёл обуваться. — Ты куда? — удивился Отабек, подволакивая в прихожую собранную сумку. — Как это «куда»? Отвезу тебя до общаги. Ты погоду видел? До завтра вряд ли успокоится. — Можно вызвать такси. Юра ухмыльнулся и поднял, как Отабеку показалось, не самый уверенный, но бодрящийся взгляд. — Понимаю, не терпится уже от меня избавиться, столько дней под одной крышей с самым агрессивным тренером планеты. Но, извини, придётся потерпеть меня ещё полчаса. Восстановительный день не кончился, так что никакому таксисту я тебя не доверю. Тем более в такую погоду. Пошли. Они ехали по тающим в дождевой воде улицам. Ещё не белая, но уже заметно посветлевшая ночь была по-мышиному серой, тусклой. Из динамиков по радио тихо бубнило что-то попсовое. Отабек обнимал сумку с вещами и размышлял, что дождь в дорогу — хорошая примета. Интересно только, что именно хорошего она предвещала? Даже быстрее, чем через полчаса, Юра остановил машину у общежития спортивного кампуса. — Ну всё. Завтра на тренировку как штык. И выспись хорошенько. — Отабек глянул вопросительно. Юра пояснил: — Не поддавайся на Гошкины задушевные беседы, на полночи может затянуться. Ещё успеете поболтать. Под рёбрами сжалось невысказанным. Отабек хотел было убрать в сторону сумку, но портфель в ногах накренился, чуть не упал набок. Да и Юра сидел за рулём, неудобно. А просить выйти из машины, чтобы обняться как следует, было бы свинством — зонта, конечно, никто из них не брал. Так что Отабек только протянул ему ладонь. — Спасибо тебе. За всё. Юра кивнул и пожал ему руку. Отабек выбрался с пассажирского места, забрал вещи и потрусил под крышу, втянув голову в плечи. Юра на прощание коротко просигналил. Отабек из-под козырька махнул ему рукой. Тренировочный лагерь на тренерской базе официально закончился. Дверь комнаты Отабек открыл своим ключом. Через секунду Гоша отложил в сторону толстый журнал и сел на кровати, выдав такое количество радушных приветствий, что Отабеку стало неловко за своё короткое: «Привет. Я тоже рад». — Как ты себя чувствуешь? Совсем восстановился? Значит, снова в строю? Круто, а то я думал, меня снова куда-то отселят, чтобы освободить комнату. Нет, борцы отличные ребята, но интеллектуальной беседы с ними, конечно... У нас столько всего произошло! Минералки хочешь? Ошеломлённый потоком слов, Отабек на мгновение даже удивился, почему ему раньше казалось, что Виктор с Гошей такие разные. Он молча разбирал сумку с вещами, не мешая Гоше выплёскивать накипевшее, и размышлял: а ведь Юра откуда-то знал об этой Гошиной соседской особенности, раз предупредил о ночной болтовне. Может, с ним когда-то случилось нечто похожее, и он тоже восстанавливался, жил с тренером под одной крышей? — А правду говорят, что Юрка живёт в пентхаусе с видом на Неву? — выхватил Отабек из общей массы вопросов. И выдохнул: нет, очевидно, Гоша не был у Юры дома. — С чего ты взял? — Ну так, говорят, — пожал плечами Гоша. — Ерунда. У него обычная квартира. Просторная и стильная. Детали Отабек предпочёл оставить при себе, как будто так увиденное оставалось более ценным. Более личным. Всё-таки Гоша оказался тактичнее Виктора и расспросы прекратил, так что лечь спать получилось вовремя. Но сон не шёл. Отабек ворочался с бока на бок, рассматривал трещины в краске на стене, считал про себя до сотни и обратно, даже включил в наушниках плейлист, под который они с Юрой медитировали. И никак не мог уснуть. Всё кругом было другое. Отабек не понимал, откатился ли он обратно, куда должен был, или так и остался лежать на полу в спартанской постели из одеяла и коврика для йоги. В «просторной и стильной» квартире с высоким потолком и без стен. Где за ширмой прятался целый спортзал, где спальня вела в отдельную гардеробную, и где в дальнем углу, зажатая между двух окон, хранилась вся спортивная жизнь Юрия Плисецкого в кубках, медалях, статуэтках и других победных атрибутах. Некстати мелькнула мысль, что по данным с браслета Юра наверняка отследит сегодняшний сдвиг в режиме. Отабек в очередной раз потянулся к телефону, глянул на часы — перевалило за полночь. Он лежал и раздумывал: может, сдаться и почитать что-нибудь скучное? А может, обнаглеть и написать Юре? Просто спросить, не спит ли, как самочувствие? Хотя, наверное, не стоило в такой час. Отабек уже тянулся пальцем к кнопке авиарежима, когда телефон мигнул баннером входящего сообщения. От Юры. В груди гулко бухнуло и застучало часто-часто. «Бек, ты спишь? Я чё-т ни хрена, но колёса пить не хочется... Как ты там?» Уши вспыхнули. Отабек дал себе несколько секунд подышать, пока переворачивал подушку холодной стороной вверх, отвернулся к стенке, чтобы не светить экраном на всю комнату, и написал: «Не сплю. Медитация тоже не помогает. Рискую проспать утреннюю тренировку». Ответ прилетел быстро и грозно: «Только попробуй!!»