Будешь моим тренером или нет?

К утру дождь поутих, но не перестал. В общей кухне громко заканчивали завтрак пловцы. Отабек стоял от них в стороне, смотрел в окно и прикидывал, идти ли сегодня на пробежку. Юра наверняка бы не одобрил. Но в первый день допуска к нагрузкам филонить тоже не хотелось. Можно было устроить забег по лестнице, но для этого стоило хотя бы спросить разрешения у вахтёра — в общежитии не было лифта, и лестница оставалась единственным средством перемещения между этажами, пусть даже в корпусе их было целых две. И всё же шанс столкнуться с кем-то, помешать, сбить с ног ощутимо возрастал. Электрический чайник старательно шумел нутром и не мог перекричать таких же шумных пловцов, которые уже успели перемыть посуду и вывалиться в коридор. Отабек всегда недоумевал, почему именно пловцы обычно встают чуть свет и раньше всех начинают тренировки. Может, по каким-то пловцовским законам физики до рассвета вода имела меньшую плотность, поэтому ставить рекорды в ней было легче? Интересно, откатал бы Отабек лучше, если бы заявился на лёд к шести утра? Он дождался, пока металлический гул чайника сменится лёгким шипением, выключил, не дожидаясь закипания, и наполнил кружку до половины. Хмыкнул перед глотком. Подумал, что пить воду из бокала всё-таки приятнее. Изящнее. Солиднее. В коридоре снова загоготали уходящие на тренировку пловцы. А если вспомнить, кто ещё жил в их спортивном кампусе, то желание покупать какое-либо стекло грустно склоняло голову перед практичностью. Общежитие — не самое лучшее место для хрупкой посуды. Удивительно, как глубоко за такой короткий срок в нём засела эта пижонская эстетика, Отабек даже усмехнулся, вспомнив. Первое утро в тренерской квартире получилось несколько смазанным, так что про эту Юрину особенность Отабек узнал только на второй день. Тогда он, закончив утренние процедуры, вышел в кухню и хотел спросить, нужна ли помощь с завтраком. Но с языка сорвалось совсем другое. — Что, уже с утра бухаешь? Юра стоял у кухонной тумбы, прислонившись к ней бёдрами и опираясь одной рукой. Другой рукой он, красиво отставив локоть, держал за ножку большой пузатый бокал с двойными стенками. И, по-лебединому вытянув шею и грациозно запрокинув голову, медленно тянул из него воду. Со стороны это выглядело скорее как внеплановый балетный перформанс, как утренний ритуал — один из тех, которые не для здоровья, а просто в кайф. Отабек был уверен, что его услышали. Но Юра даже ухом не повёл, пока не допил до дна. Проглотил с оттяжкой, тихо длинно выдохнул, поставил бокал на столешницу и только тогда оскалился в ответ: — Очень смешно. Ты сам-то пьёшь по утрам? Было бы полезно заиметь такую привычку. — В общежитии не всегда получается. Но вообще, да, стараюсь. Юра кивнул, подобрал бокал и уже потянулся к чайнику, как вдруг уставился сначала на бокал, потом на Отабека. — У меня только один, — после паузы наконец сообщил он. Отабек на это пожал плечами: — Ничего, я могу за тобой допить остатки. Отабек выдержал долгий недовольный взгляд и промолчал. Юра растолковал по-своему: — Остряк. Можно мне в следующий раз подложить субтитры, чтоб я знал, в каком месте смеяться? Он тщательно сполоснул бокал под краном, протерев края, наполнил его из чайника ещё раз и протянул Отабеку. Тот послушно выпил залпом. Приятно тёплая вода без посторонних привкусов, какие иногда бывают от фильтров. С такой и впрямь хорошо начинать утро. — Я только одного не понимаю, — сказал Отабек, пока мыл после себя единственный водный бокал в доме. Настойчивые попытки Юры отобрать посуду и помыть всё самому он, конечно, заметил, но отклонил. — Почему именно бокал? Понты или объём? — Эстетика! — искренне оскорбился Юра. — А почему, к примеру, не стопки, рюмки или фужеры? Тебе бы пошёл декантер. — Вот и подаришь мне на день фигуриста. В собственном доме Юра, пьющий воду из мажорского бокала, выглядел стильно и уместно. Отабек представил себя с бокалом в руке посреди общажной кухни, когда рядом суетятся другие спортсмены, звенят будильники, ругается вахтёр, горит чья-то гречка... И хлопнул свои полкружки залпом. Нет, всё-таки сначала надо было обзавестись квартирой, хотя бы съёмной. Тогда можно покупать и бокал, и два, и даже сервиз, если захочется угостить водой друзей. В кухню заглянул Гоша с полотенцем на шее. — Вот ты где. Готов к пробежке? Отабек забрал кружку с собой в комнату и ответил: — Да, пойдём. Только переобуюсь. Конечно, Юра это предвидел. Какими-то своими методами или просто тренерской интуицией, но Отабек почти не удивился, когда Юра первым делом перед тренировкой подошёл к нему, приобнял за плечи и мирно поинтересовался: — Как прошла утренняя зарядка? Сколько этажей пробежали? Впору было заподозрить Гошу в сливе информации, так ведь вместе бегали, разминались в коридоре, потом собирались и шли в ледовый. Да и зачем ему было докладывать? Юра ухмыльнулся и напомнил: — Ты что, забыл, что у меня все вахтёры на районе куплены? Отабек ожидал упрёка за полуночную переписку или излишнее рвение в первый день официально разрешённых тренировок. Но улыбчивый Юра как будто был сам на себя не похож. Или, наоборот, куда больше похож на того Юру, с которым Отабек провёл целый месяц под одной крышей. — Удалось выспаться? — спросил Юра. — Считай, ещё раз сменил привычное место. — Ничего. Порядок, — отозвался Отабек, не в силах подобрать слова, чтобы точнее передать непонятное распирающее грудь чувство. — Тогда все на лёд! — объявил Юра группе. И снова обратился к Отабеку: — Ну, давай. Без рвачки, спокойно вливайся. Сначала раскатаемся, потом попрыгаешь. А под конец, если всё будет нормально, пройдёмся по произвольной. Чего молчишь? Если тебя держат на мушке, моргни два раза. — Я просто очень рад вернуться, — с непонятным трепетом выдохнул Отабек, и они пожали руки. Юра легко стукнул его кулаком в плечо. Отабек оттолкнулся ребром и поехал. — Стой, Бек, телефон! — вспомнил Юра. — Телефон мне дай, поснимаю тебе. Как и ожидалось, возвращаться к прежним нагрузкам было волнующе и непросто. Отабек успел отвыкнуть от общего темпа и интенсивности. И хотя он старался не отставать от группы, спустя час тело дало о себе знать: дыхание почти не восстанавливалось, лёгкие не успевали качать кислород в нужных объёмах, мышцы ног тихо дрожали от прыжковой части, плечи деревенели от напряжения. В минуты, когда Юра был занят другими фигуристами, Отабек украдкой останавливался перевести дух и напоминал себе: это самая обычная тренировка. Всё, как раньше. Всё, как он и хотел. Или не всё? То и дело Отабек затылком чувствовал на себе не только внимательный тренерский взгляд, но и взгляды группы — тихие, вовсе не агрессивные, но до странности пристальные. А может, ему только казалось. От натруженности не только скрипели мышцы, но и дребезжали нервы, в таком состоянии немудрено себе и напридумывать. По сигналу об окончании тренировки Отабек одним из первых сошёл со льда и упал на скамейку, приложился к бутылке с изотоником. Прислушался к себе. Грудь ещё ходила ходуном, ноги мучительно гудели. Но картинка перед глазами по-прежнему сохраняла чёткость, голова не кружилась и слабость не звала прилечь прямо на лёд. Значит, всё в порядке, обычная рабочая усталость. — Ты как? — Гоша опустился на скамейку рядом и тоже жадно присосался к воде. Отабек молча поднял большой палец. Последней со льда к бортику подъехала Мила. — Все молодцы, сегодня все порадовали, — сказал Юра и собрал несколько таких же странных взглядов группы, какие Отабек ловил сегодня на себе. — Мне сейчас надо уехать в федерацию, не знаю, насколько затянется, так что вечернюю тренировку проведёт Яков Карлович. Принято? Тогда прошу в зал на растяжку и до завтра. Фигуристы нестройно попрощались с тренером и направились в разминочный зал. Юра обернулся к задержавшимся Миле с Гошей. — А к вам двоим у меня важное поручение, — сказал он и ткнул пальцем в Отабека. — Проследите, пожалуйста, чтобы он как следует пообедал и поужинал. Под вашу ответственность. Разрешаю применить силу, если потребуется. Мила тихо прыснула в сторону. Гоша вскинул голову, расшнуровывая конёк. Отабек встал со скамейки, игнорируя слабость в мышцах, закрыл опустевшую бутылку и не глядя кинул её в сумку под ногами. — Мне казалось, я достаточно отработал долги перед обществом, чтобы вернуть тренерское доверие. Оказывается, нет? — Не забывай, ты всё ещё под надзором. — Юра постучал пальцем себе по левому запястью. Отабек вспомнил про фитнес-браслет. — Реабилитация — штука не быстрая, так что расслабляться не советую. — Мне на «Примус» денег не хватит, — проворчал Гоша, стягивая коньки. — Зачем сразу в «Примус»? — скрестил руки Юра. — Ешьте где угодно, хоть в столовке, хоть в общаге, главное, чтобы рацион был спортивный и укладывался в калолитраж. Вас обоих это, кстати, тоже касается. Уяснили? — Уяснили, — хмыкнула Мила. — Накормить, напоить, в баньке попарить, спать уложить. — Всё, что сверх задачи, только по обоюдному согласию, — хохотнул Юра. — Ладно, дуйте тянуться. Бек, ты как? Отабек кивнул, пряча глаза и пережидая, пока мелкие мурашки взбегут от плеч к затылку. Видимо, понадобится какое-то время, чтобы привыкнуть слышать свой никнейм от Юры при посторонних. Он ожидал вопросов. Повисшее в разминочном зале молчание едва ощутимо вибрировало странным напряжением. Отабек специально отошёл в дальний угол, чтобы не мешать настороженной группе. Гоша с Милой расстелили коврики рядом с ним. Но заговорили они, только когда остальные закончили растяжку и разошлись. — И что это такое происходит? — сказала Мила между наклонами в стороны. Отабек растерянно глянул на Гошу. Тот поднял брови, присоединяясь к вопросу. — Я тебя не понял, — ответил Отабек, почти не покривив душой. — Я тоже не очень понял, с чего наш Юрка сегодня такой приветливый, как будто нашёл нового спонсора, — поддакнул Гоша. — У него что-то случилось? — Да вроде нет. — Он сегодня и десятой части не проорал от того, сколько обычно орёт на тренировках, — сощурилась Мила. — Ты что с ним такое сделал? — Да ничего я не делал, — нахмурился Отабек, давя поднимающееся внутри раздражение. — Тренировался, лечился, восстанавливался. Что я ещё мог делать? — Может, он и правда ни при чём? — сказала Мила Гоше. — Мало ли что могло быть. Сон хороший увидел, прибавку к зарплате получил, чужого кота погладил. — Ну да, — усмехнулся Гоша. — Где бы он с утра пораньше нашёл чужого кота? — Да в чём дело-то? — встрял сбитый с толку Отабек. Казалось, он один не понимает того, что заметила и о чём перешёптывалась вся группа. — В том, что вы с Юркой сейчас больше похожи на старых корешей, чем на тренера с подопечным, — терпеливо объяснила Мила. — Хотя ещё недавно ты не мог к нему даже обратиться без отчества. Отабек потянулся почесать макушку. Передумал, потёр пальцем лоб, соскользнул на висок. Хотелось скорее умыться и в душ, остывающий пот не только холодил спину, но и колол солью кожу. А нагревшиеся уши вообще никак не были связаны с тренировками. — Старый кореш вряд ли заставил бы носить следящий за тобой браслет, — вздохнул Отабек. — И приставлять надзирателей, просто чтобы ты пообедал. А вот тренер — вполне. Мила, раскинув ноги в стороны, улеглась грудью на пол, подпёрла ладонью подбородок и пропела: — Не знаю, не знаю, спорный тезис. — Она покосилась на Гошу, который уже закончил заминку и теперь сидел, скрестив ноги, и ждал. — Интересно, почему Юрка поручил тебя нам двоим? — Наверное, посчитал, что я один с ним не справлюсь, — хмыкнул Гоша. — Или что втроём просто будет веселее? До конца заминки Отабек слушал их болтовню, молчал и думал. Одно дело, когда он сам чувствовал какой-то сдвиг, что-то новое в старом, нечто изменившееся. И совсем другое дело, когда вся группа вдруг увидела то, что Отабек считал игрой своего воображения. Не может быть. Может быть. Не может быть. А вдруг это всё одно большое совпадение? Когда мышцы и суставы перестали заживо гореть огнём, а голова, напротив, была готова задымиться от вопросов, Отабек поднялся на ноги, скрутил коврик и сказал ребятам: — Пойдём сегодня пообедаем в «Примусе». Я угощаю.

***

— И они мне такие говорят: нет, мол, у нас ни средств, ни полномочий заниматься благотворительностью. Нормально? — А ты чего ожидал? Сидя в любимом скрипучем кресле, Яков Карлович листал папку с документами по своим юниорам и слушал будто бы вполуха. — Не знаю, — честно вздохнул Юра, поёрзал на диване, согнулся вдвое, зажал руки между колен. — Поддержки ожидал, наверное. Понимания. Хотя бы. Может, совета, чем помочь, кого тряхнуть, где выбить. — Ага-ага, — покивал Яков Карлович, не поднимая головы. — Уж они-то должны знать, каково это — в одиночку пробиваться с низов в топы, — повысил голос Юра, заводясь. Он и сам не мог понять, раздражался ли сейчас на упрямство галстуков федерации или на невнимание наставника. — А если чувак реально талантливый? Ну вот талантливый и всё! Да ещё и трудяга. Его даже подталкивать не надо, просто скажите, что он молодец, оплатите билет на турнир — горы свернёт! Яков Карлович скосил на Юру тихий настороженный взгляд поверх бумаг. — Ты им так и сказал? — Сказал. А что? — ощетинился Юра. — Если надо, я и записи покажу, чтоб не говорили, что тренер предвзятый, купленный. Яков Карлович засмеялся. Искренне и до боли в носу обидно. Юра подтянул колени к груди, без особого трепета забравшись кедами на диван, подождал комментариев. Комментариев не последовало. Яков Карлович уткнулся обратно в папку, то и дело ещё посмеиваясь. — Может, объясните наконец, в чём же я такой имбецил? — Как и всегда, у тебя начисто отсутствует железа́ стратегического мышления, — вздохнул Яков Карлович. — Ты серьёзно пришёл к нашим просить финансирования для зарубежника? — А чё такого, они же платили московским за их легионеров! И не одного. А у нас, можно сказать, приехал чувак из братского народа. Кроме того, он всё равно тренируется на льду, который федра же и арендует. — При чём тут это? — При том, что я уже в третий раз отпустил Отабека на ночной сет. Под личную ответственность, что это не отразится на дневных тренировках. Кто у нас — хоть одного назовите — вот так впахивает параллельно с тренировками, чтобы эти самые тренировки и турниры себе оплатить? — Во-первых, — перебил Яков Карлович, — ты хоть представляешь, насколько подотчётны спортивные бюджеты? Даже наши спортсмены не всегда получают компенсацию в полном объёме. Это была правда. Юра уставился себе под ноги. Одного парнишку, которому отказали в финансировании, он вёл сам, лично. Одного из первых за свою тренерскую карьеру. Семья не потянула предстоящих на сезон расходов, и парнишка просто бросил. А нервный срыв из-за этого случился почему-то у Юры. — Во-вторых, вместо того, чтобы представить это хотя бы как хорошую рекламу школы, которая воспитала такого перспективного фигуриста, ты, наивный чукотский мальчик, пришёл требовать с федерации доброе дело. На что только рассчитывал? Юра сверкнул яростным взглядом из-за коленок, но за столько лет под старым свитером Якова Карловича, должно быть, наросла порядочная броня от его невербальных атак. — А в-третьих, это было просто политически безграмотно. Там не нужны честные слова — там нужны слова правильные, проверенные, из нужных рук. Ты представил им зарубежника, который при должном финансировании может стать опасным конкурентом нашим спортсменам. И попросил для него денег. Выводы делай сам. — Что ж вы со мной тогда не поехали? — буркнул Юра. — Научили бы, как правильно. — Стар я стал бодаться с этими оленями. — Яков Карлович, кряхтя, поднялся с кресла и ушёл ставить чайник. — А тебя учить — что об стенку горох. Когда ты кого-нибудь слушал? Сидеть стало невмоготу. Юра поднялся на ноги, размял затёкшее колено, походил туда-сюда, пока шумел нагревающийся чайник. — И чего мне теперь делать? — Он растерянно остановился посреди тренерской. — Если ты так горишь идеей справедливых бюджетов, говорить надо с его федерацией, не с нашей. — Дотянешься до его федерации... — На то ты и Юрий, чтобы быть Долгоруким. Или нет? Юра хмыкнул и тоже подошёл к чайнику за кофе. Задумчиво постучал ложкой о столешницу, вертя в голове возникшую, но ещё не до конца оформившуюся мысль. — Или ещё есть вариант поискать спонсоров и сочувствующих здесь, — добавил Яков Карлович, доставая из кармана фляжку с главной кофейной специей. — До кого тянуться не так уж далеко, но кто вернее будет готов финансово помочь. — Может, вы и правы. Позондировать сочувствующих... Это мысль. Я даже знаю, с кого начну. Юра отхлебнул из кружки, достал телефон и выбрал номер из адресной книги. Потягивая кофе, Яков Карлович с интересом наблюдал, пока Юра придумывал формулировку поскладнее. Прозвучало четыре гудка, на пятый сняли трубку. — Алло, Игорёк? Это я, да, привет. Есть минутка?

***

С утра и до ужина, пока Отабек был с головой погружён в тренировки, всё шло своим чередом, как обычно и по режиму. А вот вечера́, когда вообще-то полагалось отдыхать и расслабляться, стали тревожными и полными тягостного ожидания. Со дня на день в сети должны были вывесить распределение этапов Гран-при. Это было нечто вроде бы неизбежное, но вроде и долгожданное. Отабек не знал, почему при одной мысли об этом в голове и над диафрагмой взрывалась гремучая химическая смесь — красочная, но очень мешающая мыслить здраво. И он отвлекался как мог. Личный чат с Юрой теперь был открыт весь вечер напролёт, их общение больше не ограничивалось тренировками и временем суток. Отабек присылал ему музыку и фото с тренировок в зале и пробежек. Юра слал в ответ мемы с котами и поддерживающие стикеры. А ещё всякую ерунду в духе: «Гля, у меня каша орёт». И фото, на котором изюм и фрукты в миске овсянки и правда складывались в съедобный кричащий эмодзи. И после этого Отабеку приходилось бороться с собой, чтобы избавиться от неуместной улыбки. Одним вечером, когда Отабек сидел за ноутбуком в пустой комнате в общежитии, Юра написал: «Ты когда последний раз звонил домой?». Отабек ответил задумчивым эмодзи и свернул мессенджер. Глянул на время, прибавил два часа разницы в поясах. И набрал номер сестры, чтобы снова не забыть и не откладывать в долгий ящик. — Бека! — воскликнула счастливая Айзара. — Ты как нельзя вовремя, родители ещё не вернулись из гостей. — А ты как умудрилась остаться дома? — поднял брови Отабек. — Я хорошо прячусь. Ну же, рассказывай всё-всё! Как дела? Один на один с сестрой Отабек смог честно пересказать свои приключения за последний месяц без необходимости подбирать слова и осторожничать. Уж она передаст родителям так, чтобы те лишний раз не волновались. В этом на неё можно было положиться. — Но ты ведь уже здоров? — спросила Айзара. — Да, сейчас всё хорошо. Полным ходом готовлюсь к сезону. — Отабек немного помолчал перед тем, как добавить: — Скоро узнаем, на какие этапы Гран-при поеду. — Обязательно буду смотреть трансляции. А вообще, я хотела тебя похвалить. — О, правда? — улыбнулся Отабек. — За что? — Ты стал прилежнее вести инсту. Видно, как ты стараешься. Наверное, это вижу не только я, но и твои будущие соперники? — Тогда, возможно, мне не стоит усердствовать с соцсетями, а то будущие соперники начнут тренироваться ещё больше. — Ты никогда не умел играть в поддавки, — хмыкнула Айзара. — Но лично мне очень нравятся твои фотки и видео. — Спасибо, мне с ними помогает тренер. Записывает, напоминает выкладывать. — Вы хорошо с ним сработались? — прозвучало почему-то настороженно. — Д-да, конечно. Почему ты спрашиваешь? — Все говорят, что он злой и страшный, часто кричит и ругается нехорошими словами. — М-м... — Отабек не сразу придумал, чем возразить. В целом, описание выходило довольно точным. — Наверное, да, но не только это. Он строг, но также добр и внимателен к своей группе. Он помогает каждому найти и использовать свои сильные стороны, справиться с неудачами. Он следил за мной весь тот месяц, пока я восстанавливался. — Но ты почти забросил музыку, — буркнула Айзара, и Отабек наконец понял суть претензии. — Я понимаю, тренировки вам сейчас важнее, но ты так давно не выкладывал ничего из творчества. — Ты неправа, — мягко сказал он. — Юра несколько раз отпускал меня в клуб на сет, а один раз даже пошёл со мной, чтобы на это посмотреть. Записал там вот это. Сейчас. Отабек поставил звонок на громкую связь, открыл галерею и долистал до того дня, когда Юра скинул ему две видеозаписи и горсть фотографий с ночного сета. Выбрал одно видео и переслал сестре. Почти сразу же услышал в трубке радостный вздох. — Ужасно скучаю по твоим миксам! Если они не нужны тебе в инсте, присылай их хотя бы мне в личку, вот так же. Иногда, если не трудно. — Я постараюсь, — улыбнулся Отабек, не имея представления, как будет сдерживать обещание. Не заставлять же Юру или других фигуристов ходить с ним на ночные тусовки, только чтобы сделать пару снимков. Спустя ещё десять минут они попрощались. В груди немного успокоилось и улеглось, Отабек решил сохранить это ощущение и лечь спать до отбоя. Он сходил почистить зубы, расстелил кровать и улёгся, потянувшись к телефону, чтобы включить плейлист для медитаций. Как вдруг получил уведомление о входящем от Юры. На превью сообщения был виден обрывок ссылки. Без комментариев. В ушах застучало пульсом. Может, оставить до утра? Не открыл, не увидел, не узнал. Только получится ли заснуть, не зная? Отабек убрал телефон под подушку. Полежал на одном боку, перевернулся на другой. Опрокинулся на спину. Вдохнул-выдохнул. И снова достал телефон. Вряд ли до утра в расстановке что-то изменится, а так хотя бы у него будет целая ночь, чтобы переварить новости. Таблица распределения пестрила знакомыми именами. Он скользил взглядом по строчкам, ища и одновременно боясь найти свою фамилию. Вот, первый этап. И ниже — второй. Конечно, он знал, против кого будет бороться, знал фаворитов прошлого и будущего сезонов, знал... И всё же Отабек порадовался тому, что лежал в комнате один. В голове и груди похолодело так, что он, наверное, здорово побледнел. Кроме того, лёжа оказалось легче перенести слабость в коленях. В новом сезоне Гран-при ему предстояло выйти против Джей-Джея на «Скейт Канада». А затем — против Виктора на «Кубке Ростелекома». Отабек аккуратно положил телефон на одеяло рядом, потёр глаза, обхватил ладонью лоб. Уснуть теперь казалось маловероятным. Собственная растерянность озадачивала. Раз уж Юриными стараниями Отабек так незаметно для себя настроился на финал Гран-при, то и ожидал встретиться там с сильнейшими кандидатами. В том числе — с Джей-Джеем и Виктором. Но столкнуться с каждым из них ещё только на отборочных этапах... Каковы теперь шансы вообще попасть в финал? «Чё молчишь?» — написал Юра. «Перевариваю», — честно ответил Отабек. «Я говорил, ни сы! Крутая же расстановка, как раз чтобы не давать тебе лишний раз расслабиться ХД». Отабек против воли улыбнулся, представив Юрино довольное лицо. Может, потому что его группа всё-таки поедет на этап в Москву? «Пока не забыл, у тебя в залежах звуков есть какие-нибудь эффекты толпы? Что-нибудь шумное и орущее». «Поищу. А зачем? И что именно? Орущее бывает разное». «Если есть выбор, то лучше брать что-то приближенное к турнирным звукам: аплодисменты, свист, разговорный гул, можно добавить эти дурные вувузелы и трещотки, как на футболе. Максимальная какофония!» «Странный запрос. Но я поищу». «Такой, фоновый, чтоб минут на 10 хватило. Можно же зациклить?» «Можно. Сделаю». «Отлично, буду ждать на вечернюю тренировку». Заснул Отабек быстрее, чем ожидал. Сам не заметил, как стал перебирать в уме подходящие сервисы, виды шумовых эффектов, их необычные сочетания. А главное — варианты того, зачем Юре вообще мог понадобится такой бессмысленный набор малоприятных звуков.