Запретное влечение

В среду утром Женя подошёл к Марату, чтобы узнать, нашёл ли тот квартиру и не планирует ли сегодня вечером смотреть варианты. Но мужчина отреагировал непривычно холодно, отказался от помощи и уткнулся в монитор компьютера, показывая, что разговор окончен. Такая резкая смена поведения естественно удивила Евгения. Но разве мог Женя допустить, что это он является тому причиной? У него и без этого было чем забить голову. Тот самый фантаст, которому Евгений в прошлую пятницу прислал несколько обложек на выбор, забраковал все варианты и срочно требовал что-то новое. А новое ему предоставить не могли. Все сотрудники издательства были заняты московским проектом. Евгений тщетно пытался раскачать дизайнеров, но они отмахивались, уповая на срочное задание нового шефа. Вообще всё издательство было сконцентрировано только на новой работе, оставив старые проекты без внимания. И, кажется, это не волновало никого, кроме Жени. — Я бы не переживала, что какой-то дед не знает во что упаковать свои сказки, — Лиза достала из пачки тонкую сигарету. В курилке помимо девушки были Борис и Женя. — Мы с ним работаем уже не первый год, — Евгений отказался от протянутой зажигалки, курить не хотелось. — Ну тем более не переживай, куда он от нас уйдёт? — А ты не пробовал поговорить с Маратом? — спросил Борис. — Я хотел. Зашёл к нему, но он какой-то нервный с утра. — Неужели наш любимчик в чём-то провинился? — Лиза ухмыльнулась. — А я тут причём? — Ну не знаю, я видела его утром в коридоре. Был вполне в духе. — Может ему кто-то позже испортил настроение и, действительно, причём тут Женя? — Борис поддержал Евгения. В течение дня Женя ещё два раза попытался поговорить с Маратом. Но в первый раз он выставил его под предлогом срочного совещания, а во второй раз, увидев приближающегося Евгения в коридоре, просто закрыл кабинет без объяснения. В четверг, когда градус раздражения и непонимания ситуации уже превысили допустимый лимит, Евгений пошёл к Марату в кабинет на разговор. Он ради приличия постучал пару раз и, не дождавшись ответа, распахнул дверь. Марат сидел за столом за чашкой кофе и хмуро смотрел в телефон. Увидев Женю, мужчина тяжело вздохнул, схватился за мышку и перевёл взгляд на монитор. — Я занят, — Марат напряжённо свёл брови, показывая, что максимально сосредоточен и увлечён информацией на экране. Выглядело фальшиво. — Я всё же зайду, это не займёт много времени. Женя, который раньше даже подумать не мог о такой наглости, как вломиться в кабинет директора без приглашения, сейчас понял: или он выскажет, что накипело, или откроет собственный список сбежавших клиентов. У коллег такой уже имелся. — Я понимаю важность работы над московским проектом, но боюсь, что пока вы проверяете нас на работоспособность, другая работа в издательстве может закончиться. — Поясни. Вырвалось грубо, да ещё и на «ты». До этого Марат всегда обращался к Жене более официально и дистанции не нарушал. Но извиняться он не собирался. — Мой заказчик забраковал все предоставленные обложки новой книги. Он просит сделать новые, но наши дизайнеры отказываются браться за работу, потому что ежедневно заняты московским проектом. — Они выполняют ту работу, которую я попросил их делать. — Хорошо, а как быть мне? — Я должен тебя учить как работать? — Марат шумно отодвинул чашку с кофе. Он был похож на тигра перед прыжком. Прищуренные глаза, двигающиеся желваки, сдвинутые брови, руки с чётко очерченными венами. Вкупе с восточной внешностью это выглядело опасно. — Я знаю как мне работать, — тон Жени тоже повысился. Грубое общение стало двусторонним. — А ещё я знаю, что все должны выполнять свои обязанности. — Про обязанности говоришь? Это твоя вина, что релиз книги задерживается. Ты должен был проконтролировать все этапы и сроки. У Жени чуть не вырвалось, что контролировать работу всех отделов должен как раз руководитель, но он вовремя себя остановил. Непонятно было, какая муха укусила Марата, но распалять ещё больше и без того нервного уже второй день мужчину было чревато необратимыми последствиями. А что ожидать от Марата, так резко ставшего вспыльчивым, Женя не знал. — Я вас услышал, — не выдержав больше участвовать в пустом разговоре, наполненным обвинениями, Евгений покинул директорский кабинет. Внутри него всё клокотало от злобы. Женя был полностью уверен, что не заслужил подобного обращения, тем более, что его прямой вины не было. Сотрудники расслабились ещё при Лосеве, а при Марате, получив новое задание, и вовсе забили на прежнюю работу. Лиза заметила перемены в настроении своего коллеги, когда тот вернулся от Марата, но решила не задавать вопросов. Не то чтобы она злорадствовала, просто считала вполне справедливым, что лавры «директорского любимчика» не должны принадлежать кому-то одному. Девушка была уверена, что её шансы получить похвалу ничуть не меньше. После разговора с Женей, который только благодаря сдержанности последнего не перетёк в скандал с взаимными обвинениями, Марат почувствовал в душе опустошение. Он был неправ и прекрасно это понимал. Конечно, Евгений не был виноват в тотальной лени своих коллег. Конечно, он не мог повлиять на обстоятельства от самого Жени не зависящие. И теперь было стыдно за неоправданную грубость. А в чём была причина этой грубости? В том, что Марат увидел после работы вечером вторника. Конечно, ему, как руководителю, не должно быть никакого дела до личной жизни своего подчинённого. Кто вообще сказал, что в машине рядом с Женей сидел его любовник? Спустя время Марат уже серьёзно сомневался, действительно ли взгляд того мужчины на водительском сидении был таким вызывающим или это дорисовала фантазия? Может мужчины просто друзья и их не связывало ничего интимного. А если связывало? Марат схватился за голову, потирая виски. И почему он думал, что, приехав в Екатеринбург, окунётся в скучное течение провинциальной жизни. А все соблазны останутся в шумной столице. Марату тридцать три. Он взрослый состоявшийся мужчина, определившийся со своей ориентацией. В конце концов, он мусульманин, чтивший Коран, в котором любовь к своему полу считается недопустимой. Он имел отношения исключительно с женщинами, как иначе. Но романы не длились долго. Расставания не приносили чувство потери, потому что любви Марат не испытывал. И дело было не в чёрствости, просто женщины не волновали его сердце. С ними было комфортно, но любовь всё ещё оставалась незнакомым чувством из сопливых романтических фильмов. Марат не придавал этому значение: сначала голову занимали мысли об образовании, потом учёба уступила место работе, карьерный рост был в приоритете и отсутствие любовных переживаний казалось несущественным. Сердце не заходилось в волнении при встрече, ладони не потели, голос не дрожал, а расставания не сковывали душу тоской. Всё было ровно и в жизни, и в сердце. А потом почти в тридцать один, уже работая у Льва Борисовича в издательстве, Марат столкнулся с заказчиком. Поэтом по имени Костя, который был вежливым, приятным в общении и совершенно беспроблемным в плане работы до тех пор, пока не начал оказывать знаки внимания. Сначала Марат растерялся, подумал, показалось. Долгие взгляды, неслучайные прикосновения, частые визиты по поводу и без. Звонки и сообщения, вроде по делу, но на личный номер. Когда рассчитывать на совпадения больше не приходилось, и последней каплей стало приглашение на встречу явно нерабочего характера, Марат ощутил острое противоречивое чувство: смесь отвращения и интереса. Гомосексуальность — харам. Это противоестественно. Противно в конце концов. Но чем больше Марат мысленно порицал геев, тем больше они увлекали его мысли. Мужчина ругал себя за это, но всё глубже тонул в своём хараме. Он отказался от работы с Костей, передав его коллеге, и предложил свою кандидатуру в непопулярную длительную командировку в Мурманск, рассчитывая, что Север охладит голову. Пять месяцев работы вдали от дома дали плоды. И после возвращения жизнь потекла в прежнем ключе гладко, как было до Кости. Но недолго. Спустя время червивые мысли опять полезли в голову. Марат стал обращать внимание на мужчин на улице. Иногда казалось, некоторые из них пристально разглядывали его. Это выводило из себя. Один раз Марат обедал в кафе, за соседним столиком сидел молодой парень и неотрывно смотрел на Марата. Марат заметил это боковым зрением, и ярость, как масло на раскалённой сковороде, начала закипать. Его разглядывали. Нагло. Иначе как можно было объяснить этот неотрывный взгляд. Марат понял, что не может больше это терпеть, тем более обед испорчен — кусок в горло не лез. Он решил подойти, нагрубить, может даже пригрозить кулаком. Хотя это было совсем не в стиле Марата: несмотря на юношеские занятия единоборствами, он предпочитал решать конфликт словами. Когда Марат встал с места и направился к парню, заметил, что тот смотрит не в его сторону, а в телефон, который держал ниже. Стало ещё хуже, чем когда он думал, что его разглядывают. На следующий день мужчина пошёл в мечеть. Думал, религия — последняя надежда вразумить дурную голову, но ничего не помогло. Каждый месяц давался тяжелее предыдущего. И когда Лев Борисович предложил возглавить новый филиал в Екатеринбурге, Марат не думал над ответом. Мужчина рассчитывал окунуться в пучину работы, которой в проблемном филиале было достаточно, а в свободное время наслаждаться спокойствием провинциального города. Марат планировал, что будет как в Мурманске. Но с первого дня работы в новом офисе всё пошло не так. И причина этому — Женя. Всё было бы не так плохо, если бы Марат не увидел ту сцену в машине. Почему за рулём не сидела девушка? Почему они вообще не разминулись? Всё было бы куда проще. А что делать теперь? Под конец рабочего дня в директорский кабинет заглянула Лиза, желая показать проделанную работу и получить похвалу. За весь день Марат так устал от тяжёлых мыслей, что не стал подробно вникать в отчёт девушки и вполне дежурно поблагодарил за помощь. Но Лиза, услышав желанную похвалу, сразу расцвела. Начала петь про то, что работать под началом Марата ей очень нравится. Марат мягко пресёк это, всё же слушать похвалу в свой адрес, в ущерб прежнего руководителя, было непрофессионально. Но Лиза осталась собой довольна: её работу похвалили, ей самой выразили благодарность, и она даже успела высказать радость по сменившемуся руководству. Девушка полагала, что мужчине понравится комплимент его управленческим способностям. Зайдя в общий кабинет Лиза сияла, как начищенный медяк, и как бы невзначай сообщила, что её работа была высоко оценена. Понурые коллеги уткнулись в мониторы и оставшийся час рабочего времени прошёл в тишине. Вечером Жене позвонил Олег и назначил встречу, но не в их съёмной квартире, как обычно, а в парке. Женя попытался поинтересоваться в чём дело, на что получил ответ, что это не телефонный разговор. При встрече Олег был непривычно скован и сух. Держал руки в карманах брюк и почти не смотрел на Женю. — Я не хотел говорить это по телефону, это как-то некрасиво что ли, — начал мужчина. — Наши встречи больше невозможны. Мы с Наташей ждём ребёнка.