Пропавший в змеином логове лис

Вдруг тишину комнаты нарушил громкий стук, и ругательства. Перед Гарольдом аппарировал Грюм собственной персоной. Он грузно переступил на деревянную ногу. Магический глаз быстро прокрутился вокруг своей оси и застыл своим неестественным зрачком на сидящем парне. Реакции аврора можно было только позавидовать, он сразу сориентировался в ситуации и выхватил палочку из складок своей мантии. Он в ту же секунду направил магический артефакт в юношу. - Экспульсо. – Громко взревел Аластор, яростно морща и без того обезображенное шрамами лицо. Яркий луч боевого заклятия, вылетел из палочки бывшего аврора, и яркой вспышкой разрезал сгустившийся воздух. Он устремился прямо в грудь сидящего на полу парня. Гарольд отскочил в сторону и луч заклинания попал в пол. Гнилые доски проломились и ошметками опали на этаж ниже. На месте удара осталась внушительная дыра, что зияла рваными краями, а щепки продолжали осыпаться вниз. Взрывная волна от мощного заклятия отбросила мертвого похитителя, которые лежал радом с местом столкновения. Мертвец отлетел в противоположный конец комнаты, и бесформенным кулём упал на раскуроченные доски, что отбросило вместе с ним. На пол брызнула кровь. Гнилые половицы продолжили трещать и распадаться. Одна из них провалилась под ногами Грюма, который не успел отскочить в сторону. Деревянный протез мужчины попал в образовавшуюся расщелину, что, на пару секунд, дезориентировало бывшего аврора. Юноша воспользовался заминкой напавшего мужчины. Ему хватило одного мгновения, чтобы запрыгнуть сверху на волшебника, выбив палочку из цепких пальцев. Аврор не смог устоять от внезапной атаки, слишком внезапным и агрессивным был отпор от хрупкого юноши. Грюм не удержался на ногах и они повались на пол. Доски не выдержали повторного натиска – были слишком повреждены и держались только благодаря магии, которой был напитан дом. Половицы проломились, и они вместе, с громким треском, оказались на первом этаже. Грюм взревел от пронзившей тело боли, которая болезненным импульсом полоснула по нервам. Аластор, проваливаясь, со всей силы приложился спиной об стоявший внизу стол, что только чудом не развалился на части. Кицунэ, больше не намеревался отпускать напавшего на него мужчину, с силой навалился сверху, и болезненно придавил к поверхности стола. Грюм с громким рыком, попытался скинуть с себя оседлавшего его Гарольда, но юноша был сильнее от охватившей разум ярости, которая клокотала в нем бурным потоком, стремясь наказать безумца, что посягнулся на жизнь демона. Магия переполняла Кицунэ, стремясь защитить своего носителя всеми силами, подавляя слабую магию обидчика, что пыталась сопротивляться натиску лиса. Кицунэ преображался на глазах и теперь мало походил на человека - глаза засветились в темноте, проявившиеся ушки - прижаты к голове, а хвосты яростно метались и били по ногам волшебника. Теперь не было сомнений, что перед аврором не милый маленький мальчик, а магическое существо, что может разорвать мага голыми руками в своей всепоглощающей ярости. - Мордредово отродье…- Взревел бывший аврор. Он попытался схватить лиса за горло, чтобы сбросить с себя куда подальше, но его руку перехватили тонкие пальцы, что впились в кожу запястья, оставляя кровавые борозды от когтей. Юноша заломил перехваченную руку мага, и с наслаждением выкрутил до громкого хруста. Кости в руке волшебника сломались от сильного рывка, но юноша не остановился на достигнутом, и пока осколок кости не прорвала кожу мага и через рукав не начала просачиваться кровь, лис продолжал свою пытку, слушая крики мужчины как музыку для своих ушек. Грюм взревел от нестерпимой боли, что огненными плетями проносилась по нервам. Магический глаз завертелся с огромной скоростью, не зная за что зацепиться, и как найти выход из провального положения. Он пытался вырваться изо всех своих сил, елозя по гладкой поверхности столешницы ногами, но все было безрезультатно, Кицунэ только сильнее сжимал бедра на груди Аластора. Грюм только сейчас почувствовал, что сломал ребро, которое не выдержало сильного удара при падении, и теперь осколками вжалось во внутренние органы под давлением бедер парня. Грюм захрипел, давясь собственной кровью, что хлынула из поврежденного лёгкого. Аластор снова начал брыкаться, стараясь хоть как-то прекратить пытку, но сделал только хуже. Кицунэ чтобы удержаться, схватил мужчину за шею, от чего стало сложней дышать, а кровь начала быстрее заполнять дыхательные пути. В воздухе что-то блеснуло и вонзилось в бедро юноши. Гарольд недоуменно посмотрел на рукоятку, что торчала из его бедра. Поглощенный инстинктами парень не потрудился обезвредить и вторую руку волшебника, что раздираемый яростью всадил нож в бедро лиса. Здоровая рука подрагивала от боли, но крепко сжимала рукоятку ножа, пытаясь вытащить холодное оружие из тела лиса для нового удара. Это было запасное оружие, что Аластор всё это время прятал в потайном кармане и только сейчас смог дотянутся. Гарольд не почувствовал боли. Она отступила на второй план от адреналина, что хлынула в кровь, отключая все рецепторы, но Гарольд понимал, что маг переступил точку невозврата и теперь его ничего не спасет. Лис оскалился, блеснув выступившими клыками и отбросив руку мага, что сжимала рукоятку, прижал к столешнице ладонью вниз. Он быстро вытащил нож из своего бедра, не издав ни единого звука от боли, которая пронзила все его естество. Гарольд с яростью вонзил холодное оружие в ладонь Аластора, на мертво пригвождая здоровую руку к столешнице. - Чуд…- Грюм захлебнулся криком, чувствуя, как из ладони хлынула кровь, и он не мог больше ею двигать, без резкой боли от разрываемой ножом плоти. Кровь быстрым потоком хлынула из раны на бедре парня, стекая на стол, который уже не мог удержать на себе такого количества живительной жидкости, и кровь начала стекать на пол, образовывая новые лужицы. Стало сложней удержаться на брыкающемся маге, что изгибался от боли и надсадно хрипел. Ноги начали соскальзывать по крови, которой был измазан уже весь стол. Гарольд, за неимением выбора, снова схватил мужчину за горло и предплечье, сильно сдавил, пытаясь удержаться на одном месте. Грюм захрипел и из его рта послышались булькающие звуки, а на губах запузырилась кровь, что до этого стекала по обезображенному лицу бывшего аврора - Грюм,- прорычал Кицунэ, охваченный гневом. Глаза светились в темноте двумя яркими изумрудами, наводя первобытный ужас на изувеченного мага. – За что вы так со мной? Аластор начал что-то хрипеть в ответ, пытаясь ответить на заданный вопрос. Юноша чуть ослабил хватку на шее Грюма и склонился к мужчине, пытаясь разобрать слова. - Сдохни!- Прохрипел Грозный Глаз, корчась от раздираемой боли, - отродье… Гарольд хмыкнул и холодно посмотрел на мужчину под ним. Внутри юноши умирало последняя крупица того человеческого, что теплилась в нем и хотела пощадить мужчину. Какая-то честь души хотела верить, что все образуется и волшебники, которые его окружали всё время, примут нового Гарольда. Но слова Аластора подписали ему смертный приговор. Ведь Гарольд мог четко ощущать весь сектор эмоций, что переполняли Грюма - ненависть и жажда расправы. Юноша сдался и перестал сдерживать себя в рамках, которые сам воздвиг. Но теперь он чудовище, демон, а у них нет законов и ограничений. - Знаете что, мистер Грюм. – Холодный голос, без единой эмоции, парализовал Грюма. И он с ужасом посмотрел, на возвышающегося над ним монстра, что внушал леденящий ужас. - Я всегда считал убийства самым тяжким преступлением из всех возможных. Ведь каждая жизнь ценна. Любое существо имеет право на жизнь при рождении и как он ею распорядится – это его решение. Никто не должен отнимать право на жизнь по своей эгоистичной прихоти или играть ею, как захочется. Так я всегда думал. Но теперь это не так. Ведь, чем вы лучше меня, мистер Грюм? Вы прожили столько лет жизни, занимаясь любимым делом. По щекам Кицунэ потекли слезы, мокрыми дорожками прочерчивая себе путь по прекрасному, но теперь такому холодному и отстраненному лицу юного демона Кицунэ. Глаза похолодели, и в них не осталось не единой эмоции, начиная светиться ещё ярче, как смертоносное проклятие Авады. - Почему же я должен существовать? Существовать оружием с одной целью. Я не достоин жить? Молчите? Знаете, я столько раз мог умереть, но я выживал, наперекор судьбе. Ради людей, которых хотел защитить. Но они меня предали. - Кицунэ придвинулся поближе и навис над парализованным от ужаса магом, разжимая руки на горле мужчины. - Я никогда не хотел марать руки в крови. Я просто хотел быть любимым хоть кем-то. Это была моя мечта. Но не судьба. – Гарольд хмыкнул и оскалился. - Вы не уйдете от меня так просто. Я выживу любой ценой, и вы станете моей частью, делая меня ещё сильнее. Гарольд схватил мужчину за ворот мантии второй рукой, и чуть приподняв, впился в окровавленные губы Грюма. Во рту сразу почувствовался тошнотворный вкус крови волшебника, а магия бурным потоком хлынула в Кицунэ. Что была похожа на смесь чего-то горького и соленого, как подгоревший тост с солью, что тетя отдавала ему, если он хорошо себя вел. Гарольд рыкнул, когда почувствовал, что маг сопротивляется его силе. Он не хотел отдавать всю свою магию и жизненную силу, пытаясь задержаться в этом мире подольше. Такая сила воли вызывала невольное восхищение выдержке бывшего аврора. Но кто ему позволит зажать магию себе. Теперь вся жизненная сила волшебника будет принадлежать Гарольду. Теперь это его трофей и его сила. Инстинкты затуманили мозг, и он попытался яростно вырвать саму суть существования из тела обреченного мужчины. И только когда, последняя крупица магии покинула магическое ядро Грюма, Гарольд отпрянул и приподнялся с бездыханного тела. Он в последний раз посмотрел на изувеченного Грозного Глаза Грюма, от которого осталась только одна оболочка и брезгливо поморщился: - Какой же вы мерзкий Грюм, как и ваша магия. Магия, что теперь переполняла каждую клеточку тела Гарольда, начала успокаиваться внутри юноши, и магическая сила приятно ластилась к своему новому хозяину, от чего было очень приятно и хотелось спать. Кицунэ сыто облизнулся, слизывая остатки крови волшебника со своих пухлых губ. Гарольд приподнялся и попытался слезть с мертвого тела, но ногу прострелил импульс боли. «Этот грёбаный аврор подпортил мне шкурку. Но, кажется, регенерация справляется. Рана была больше. Мордред, как же больно оно щиплется. И чулку конец. А я только их купить смог. Но мстить уже некому». - Юноша любопытно осматривал поврежденную конечность, наблюдая, как рана медленно затягивается на его глазах, он осторожно свёл стеночки глубокого пореза, и они медленно начали регенерировать. С каждой минутой рана становилась все меньше, в итоге не оставляя даже шрама. Теперь он смог спокойно переползти на край стола и осмотреться. Весь пол был завален мусором и обломками досок, что упали сверху, а малочисленная мебель была обветшалая и вся в глубоких царапинах от когтей животного. Гарольду показалось знакомым это место, и когда он увидел потертую лестницу, что просматривалась в коридоре, юноша вспомнил. Они находятся в Визжащей хижине. «Вот же дементор его в печёнку. Нужно поскорее отсюда сваливать. Надеюсь, Невиллу не стало ещё хуже». - Подумал Гарольд и осторожно спрыгнул со стола на здоровую ногу. Он всё еще боялся, перенапрягать только что исцелившуюся ногу и то, что гнилые доски провалятся или треснут под ним. Но к счастью они только поскрипывали от его шагов, а нога немного побаливала при ходьбе, и приходилось осторожно ступать на неё, немного переваливаясь. Гарольд направился наверх, стараясь как можно быстрее оказаться рядом с единственным другом. Только о нем он мог волноваться в этот момент. Понимая, что нужно как-то выбираться из этого магией забытого места, и просить помощи, ведь он сам не знал что случилось с Невиллом. Наверху все осталось по-прежнему. Не считая огромную дыру в полу, с раскуроченными досками и лужу крови, что натекла под мертвым похитителем и теперь просачивалась на первый этаж, капая на потёртые стены. Гарольд со всей возможной скоростью бросился к другу, проверяя его пульс, которой слабо прощупывался на холодной коже. Состояние Невилла не изменилось, и он неподвижно лежал и постанывал в углу комнаты, которого только чудом удерживали шатающееся доски. Казалось, что друг побледнел ещё сильнее, а кожа начала отдавать зеленоватым оттенком, но Гарольд не был в этом уверен. После схватки с бывшим аврором в юноше лопнул последний ограничитель, и эмоции просто ушли на задний план, оставляя только холодный рационализм. Юноша быстро начал собирать важные для себя вещи, что были разбросанные по углам, в последнюю очередь он подхватил мантию невидимку и накинул на себя, чтобы не пугать невольных свидетелей своим ужасным видом. Гарольд подошёл к другу, и обхватив его покрепче. Он нащупал на груди висящий кулон портключ, и зажал в руке. - Голубая фиалка. – Прошептал Кицунэ. И парни исчезли из старого дома, что опутан самыми жуткими историями и слухами. И после этого дня в деревне появится новая молва. Новая страшная история, в которую сложно поверить, но каждый, кто хоть раз слышал о ней, говорили, что это истинная правда. Она гласила о страшном чудовище, что отбирает все крупицы магии, до которых может дотянуться. А после себя оставляет горы истерзанных трупов и море крови, на которые больше никогда не действует направленное колдовство. Молва напуганных людей гласила, что самое страшно случалось потом. Жертву чудовища просто стирает из бытия волшебного мира. Он больше никогда не отображаются ни на одном магическом документе или бумаге. Исчезает со всех снимков. А магический портрет рассыпается в прах, настолько черный и непроницаемый, что невозможно его убрать. Одной из жертв жестокого чудовища стал известный в прошлом - бывший аврор Аластор Грюм. Газеты порывались осветить новость о страшной кончине харизматичного Грозного Глаза Грюма. Газетчики считали своим долгом объявить обо всех ратных подвигах мужчины. Рассказать, как много он сделал для своей страны, и как героически погиб в неравном бою с неизвестным мстителем, которого теперь ищут. Хотели поведать о тьме, что клубится над магическим миром Британии и забирает лучших из лучших. Но ничего из задуманного не вышло воплотить в жизнь. Имя бывшего аврора не наносилось на бумагу, а любое упоминание исчезало из мира. Даже на групповых снимках осталось черное пятно на месте покойного. Как напоминание о страшной участи, что его постигла. Но хоронили жертв жестокого чудовища, только в закрытых гробах, с пустым надгробным камнем. А в Визжащей хижине, по слухам, по сей день бродят неуспокоенные души убиенных, пугая жителей своими завываниями. Но это совершенно другая история.