Maybe I Just Want To Be Yours

Дэймон

       Как бы сильно он не надеялся провести следующий день с Рейнирой, ему приходилось выполнять свои обязанности и подтверждать статус среди Золотых Плащей после долгого отсутствия. Он беспокоился, что Отто позволил им размякнуть, пока его не было, чтобы запятнаться репутацию принца в городе. Когда он прибыл в казармы, его ждал только Харвин Стронг. — Сир Стронг, где остальные Золотые Плащи? — Мой принц, я очень рад вашему возвращению! Я сделал все возможное, чтобы быть лидером, пока мы были на войне, но мне не заменить вас. Оставшиеся люди, которые работают под вашим командованием, патрулируют улицы, но новобранцы... их трудно мотивировать. Обычно они на Шёлковой улице. — Что же, я ценю вашу преданность, я обязательно приведу новобранцев в нужное состояние. Не хотите присоединиться ко мне? — спрашивает он, кроме того, ему было бы выгодного, если бы временный командующий присоединился к нему, чтобы ленивые новобранцы знали, кто настоящий лидер.       Путь до шелковой улицы занял немного времени. Дэймон до сих пор помнил ее как свои пять пальцев правой руки. Он, вероятно, мог бы пройтись здесь пьяным и с закрытыми глазами, если было бы нужно. Он нашел новобранцев в борделе, который когда-то был одним из его любимых. Ну, хотя бы у его людей был вкус. Как только он вошел внутрь, к нему тут же подошла хозяйка и помахала стайке девушек. — Мой принц, я предвкушала ваше возвращение с тех пор, как увидела вашего могучего дракона, летящего над городом! У меня есть прекрасные девушки на любой выбор, ну или все, если вам угодно.       Дэймон оказывает женщине любезность, когда обращает внимание на девушек, но ни одна из них не может сравниться с Рейнирой. Он лишь качает головой: — Увы, это деловой визит. — Понимаю, ваша милость, возможно у меня будет еще девушка, мимо которой вы не сможете пройти. Может, с серебристыми волосами? — мурлычет она, проводя рукой по его плечу. Он ухмыляется. — Заманчиво, конечно. Не думаю, что хоть один мужчина отказался бы от такого предложения, — отвечает он, и его глаза находят своих подопечных.       Они сидели и пили, у каждого на коленях были шлюхи. Он молча идёт к ним, желая подслушать разговоры прежде, чем раскрыть себя. Конечно, речь шла о женщинах, особенно о том, какие из прекрасных дам больше всего достойны трахаться с ними. Многие говорили, что это должна быть Алисента, учитывая то, как быстро она завоевала расположение короля после смерти его жены. Но некоторые шли дальше. — Я бы предпочел принцессу! Вы слышали, что она вернулась с охоты вся в крови убитого ею зверя? Думаю, я мог бы заставить ее истекать кровью, сломать ее было бы здорово. Держу пари, она хотела бы грубо... Ммм, она определенно хорошо бы принимала мой член. Не зря же ее называют Отрадой Королевства, — пьяно бормочет мужчина, и Дэймон краснеет от злости. Его кинжал был вытащен с неимоверной скоростью и приставлен к горлу мужчины, мгновенно заставляя всех замолчать и прекратить смех. — Ты смеешь так говорить о своей принцессе, своей будущей королеве? — рычит он. Его слова сквозили смертью. — Н-нет, мой принц! Я... Я просто размышлял о ее красоте! — Ее красота — это то, чего вы более не достойны видеть. Хотя подождите, мне нужно, чтобы мои люди могли видеть... А вот способность говорить — это уже другая история, — усмехается он. — Харвин, держи его, — командует он, и мужчина немедленно подчиняется. Харвин разжимает рот солдата, а Дэймон достает язык и срезает его под корень кинжалом. Солдат кричит и плачет, слова становятся бессвязными, а изо рта течет кровь. — Пусть это будет примером того, как я обращаюсь с теми, кто осмеливается вставить мою королеву в свои извращенные фантазии, — заявляет он остальным, молча уставившимся на него. Он наклоняется к уже немому мужчине, — Если я когда-нибудь замечу, что ты смотришь на Рейниру с чем-то, кроме уважения, то я обязательно избавлю тебя от глаз и от члена, — шепчет он и удовлетворенно ухмыляется, когда видит страх в глазах солдата. Он гладит его по голове и смотрит на остальных. — Отведите его к мейстеру, а затем я ожидаю, что вы присоединитесь к своим товарищам в патруле. Увидимся завтра утром на тренировке, — говорит он и без лишних слов покидает бордель. Вернувшись в Красный Замок, он находит Рейниру, ожидающую его в своих покоях, и он не может сдержать расползающуюся улыбку. — Моя дорогая племянница, какой чудесный сюрприз по возвращении домой. — Я хотела позавтракать с тобой сегодня утром, но ты ушел прежде, чем я проснулась. — Это утро определенно было бы лучше, нежели то, что было у меня, — размышляет он и замечает, что она наблюдает за кровью на его одежде. — Дядя! Ты весь в крови, ты же в порядке? — волнуется она и проводит руками по его груди, явно ища рану, которая и должна была вызвать кровотечение. — Не волнуйся, любовь моя, кровь принадлежит не мне, — смеясь, овтечает он и хватает ее руки в свои. — Что ты сделал? — спросила она. Веселья совсем не было в ее голосе. — Ты говоришь как Отто, считая, что я виноват в чем-то. Признаюсь, что возможно я отреагировал слишком резко, но стражник говорил о тебе такие гнусности, что я не мог позволить ему говорить вовсе. — Ты отрезал ему язык? Что он мог сказать такого, чтобы так сильно разгневать тебя? — Он говорил о тебе то, что ни один мужчина не имеет права говорить, — наклоняется он к ней, — он говорил о том, как бы трахнул тебя. Видишь, как сильно это меня расстраивает. — А ты ревнивый зверь, не так ли? Ты не можешь отрезать языки всем мужчинами, которые говорят о своем желании в отношении меня. Город стал бы немым, если бы ты это сделал, — говорит она. Дэймону нравится эта ее уверенность в себе и своей внешности. Она знает, насколько она желанна, и тем не менее она этим не пользуется. — Ты уже должна знать, что драконы ненавидят делиться тем, что принадлежит им, — шепчет он и прикусывает ее ухо, вызывая томный вздох. Она смеется и отталкивает его: — А я твоя? — Да, ты моя. — И ты тоже мой? — спрашивает девушка. — Я был твоим всё время, моя дорогая, ты просто не обращала на это должного внимания, — отвечает он, и ее ответная улыбка заставляет его почти задыхаться от восторга. Он судорожно вздыхает и едва успевает взять себя в руки, как в комнату входит Алисента. Враждебность между женщинами по отношению друг к другу уменьшилась с их прошлой встречи. Дэймон не был уверен, что произошло тогда и какую правду они раскрыли друг другу, но было ясно, что их расколотая дружба налаживается. — Рейнира, сир Коль сказал мне, что я могу найти тебя здесь. Я надеялась, что мы прогуляемся по саду. Мейстеры говорят, что малышу полезны прогулки. — Конечно! Дядя, увидимся позднее, полагаю? — спрашивает она его, и ее вопрос предполагает явно нечто большее. Он кивает. — Конечно. И принцесса. Не могла бы ты присоединиться ко мне и Караксесу в полете завтра? Караксес скучает по Сиракс, я думаю, что он хотел бы посоревноваться, — спрашивает он ее с мальчишеской улыбкой. — Караксес, конечно, может попытаться, но моя маленькая леди стала довольно ловкой в полете за последние несколько лет. Мы победим, — говорит она, и в ее темно-лиловых глаза мелькает вызов. Боги, как же Дэймону нравилось видеть ее такой, ее сила была тем, на что можно было смотреть вечно. Слабые люди погибнут, как если бы они слишком долго смотрели на солнце, но Дэймон был не просто человеком. Он был ее идеальным мужчиной, единственным претендентом, подходящим для нее.