Maybe I Just Want To Be Yours

Дэймон

      Отсутствие необходимости ускользать из комнаты Рейниры на рассвете было совершенно замечательным. Дэймон проснулся, обнимая свою новоиспеченную жену, его окутывал её пьянящий аромат сладкого апельсина и кедра. Он уверен, что никогда не был более доволен за всю свою жизнь чем сейчас. Он никогда не мечтал, что получит все, чего он когда-либо хотел, и все же… вот он, лежит, а рядом любовь всей его жизни, и они связаны душами. Когда она просыпается, ее губы тут же оказываются на его губах. Они трахаются все утро; в конце концов, у них теперь было все время в мире.       Когда они оба были полностью удовлетворены и истощены, они приняли решение позавтракать и прервать своё уединение. Их семья, включая двоюродного брата, уже обедала там. Лэйнор присвистывает, видя их, и Визерис отказывается смотреть брату в глаза. Он хихикает и садится рядом с Алисентой. Его жена идет поболтать с Веларионами, поэтому он пользуется возможностью, чтобы поболтать с её подругой. — Понравилась ли вам церемония консумации, моя королева? Все эти звуки удовольствия, что издавала Рейнира, всё, о чем ты только могла мечтать; ты будешь проигрывать их снова и снова в своей голове? — он ухмыляется, и она сильно пихает его в плечо. — Серьезно, Дэймон, тебе обязательно быть таким мудаком? — закатывает она глаза. Он пожимает плечами: — Говорят, ты то, что ты ешь… — это все, что он говорит, прежде чем Рейнира подходит и садится с другой стороны от него. — Дэймон, ты себя хорошо ведешь? — спрашивает она его дразнящим тоном. — Абсолютно точно нет, любовь моя, — говорит он с ухмылкой и сладко целует ее, когда она наклоняется к нему.       Ему удается контролировать себя до конца трапезы, наслаждаясь тем, как Рейнира смеётся в компании Алисенты, и обожая ее за то, как она всегда пыталась вовлечь его в их разговор. Он сидит рядом с Алисентой и замечает, что его брат лихорадочно пытается набить трубку чем-то, чего он никогда раньше не видел; обычно у него были семена конопли, если ему хотелось покурить. — У тебя новая пагубная привычка, дорогой брат? — спрашивает он. Визерис остро смотрит на него: — Новое растение для курения, называемое табаком, мейстер говорит, что оно облегчит стресс, которому вы двое подвергли меня в последнее время. — Ну, тебе не нужно было подвергать стрессу прошлой ночью. — Я король, если бы меня не было, то могли бы распространиться слухи, что вы с Рейнирой уже делили постель, и что я об этом знал. — Но… ведь так и было. А ты только себе лишь навредишь новой травой. — Боги, клянусь, ты меня вскоре до могилы доведешь.. — Брось, ты обожаешь меня. — Не сейчас точно, на данный момент ты находишься где-то в конце списка моих любимчиков. — Эх, могло быть и хуже, — с улыбкой отвечает Дэймон. На этом его брат покидает зал и уходит, вероятно, чтобы заняться своей нелепой моделью, над которой он работал почти два десятилетия. Алисента тоже уходит, ведь она должна увидеться с мейстерами, наблюдающими за ее малышом, который вот-вот появится на свет. Дэймон смотрит на Рейниру. — У меня есть идея. — Это что-то новенькое. — Грубо. Хочешь прокатиться со мной на Караксесе? — А как насчет моей прекрасной Сиракс? — Моя идея была бы совершенно невозможной, если бы ты летела бы на ней, — говорит он с ухмылкой, но отказывается вдаваться в подробности. Он ждет, пока она переоденется в кожаную одежду для верховой езды, что не занимает много времени. Они направляются к Драконьей Яме, и Караксес приветствует их свистом. — Думаешь, ты сможешь быть хорошим драконом? Я кое-что запланировал для нашей девочки, — говорит он на валирийском, и в ответ дракон урчит, будто отвечая положительно.       Рейнира умело взбирается на спину зверя, Дэймон следует за ней. Он садится позади нее и свободно держит цепи, которые используются в качестве поводьев, когда это необходимо. Он приказывает Караксесу лететь, и через мгновение они парят в небе. Он произносит команду, чтобы дракон облетел город и Черноводный залив. — Я не уверена, что понимаю, насколько это блестящая идея, — говорит Рейнира, но он просто наклоняет голову к ее шее и целует ее пульс. Наслаждаясь тем, как ее рот приоткрывается от удивления, и как ее тело дрожит от этого. Он осторожно переворачивает ее, чтобы она оказалась лицом к нему, а затем накрывает ее своим телом. Из-за достаточно тонкого тела Караксеса седло, которое он использовал, лучше подходило для наклонного сиденья, и именно так у Дэймона возникла эта идея.        Он ждет, пока она удобнее устроится, а затем целует ее, затаив дыхание. Ее руки запутались в его волосах, и она скользнула языком в его рот. Он стонет и дергает шнуровку ее штанов, сумев стянуть их ровно настолько, чтобы получить к ней доступ. Однако он не возится с ее туникой; он не хотел, чтобы она слишком замерзла от ветра. Одна его рука тянется к собственным брюкам, и он стягивает их так низко, на сколько позволяет ткань. Он проводит пальцем по ее половым губам, а затем смеется. — Я еще даже не прикоснулся к тебе, а ты уже такая мокрая. — Пожалуйста, Дэймон, не дразни меня сейчас, ты мне так нужен, — выдыхает она, и он на мгновение обдумывает ее слова. — Раз уж ты вежливо попросила, как хорошая девочка, думаю, я могу дать тебе то, что ты хочешь, принцесса, — говорит он и входит в нее одним резким толчком. Он замечает, как Караксес поворачивает свою змеиную шею, чтобы взглянуть на них, и Дэймон чувствует, как дракон рычит. Он не замечает, как Караксес падает в своем полете и оказывается всего в нескольких футах над заливом. Дэймону удается насладиться еще пятью толчками, прежде чем зверь полностью поворачивается вправо и резко падает вниз; после дракон выравнивает свой полет, поэтому Рейнира почти не сдвигается с места. Усугубляя ситуацию, Караксес ускоряется и поворачивается боком, цепляя штаны Дэймона, из-за чего они слетают. Дракон снижается, сбрасывая Дэймона. Он приземляется в воду с сильным всплеском. — ТЫ БЕСПОЛЕЗНАЯ РЕПТИЛИЯ! — Кричит Дэймон. В ответ Караксес хлопает хвостом по воде, чуть не утопив Дэймона в результате всплеска.       Дэймону требуется более получаса, чтобы доплыть до берега. Он возвращается в крепость, мокрый и голый ниже пояса. Конечно же, его жена и вся чертова семья ждали его там. Она, должно быть, рассказала им, что его сбросила непокорная тварь. Он проводит одной рукой по своим волосам, чтобы убрать их с глаз, а другой пытается прикрыть свой член от посторонних глаз. — Похоже, сегодня в Черноводном заливе было ужасно холодно, принц Деймон, — говорит Алисента с широкой ухмылкой. Наверное, он заслужил эти слова с ее стороны. Однако, как она смеет оскорблять его; даже в холоде он знал, что его член был более впечатляющим, чем у большинства. — Я вежливо прошу тебя отвалить от меня, Алисента. — Запрос отклонен, — отвечает она и смеется. Он трогательно шаркает к Рейнире, которая протягивает ему накидку, чтобы он надел ее и покончил с публичной наготой. Она хватает его за руку и тащит за собой, пока они возвращаются в ее покои. — Не могу поверить, что ты оставила меня в бухте! — говорит он с надутым лицом. — Прости, любовь моя, я была слишком занята, пытаясь вспомнить, как снова дышать, чтобы заставить его повернуться и достать тебя. Он был довольно горд собой за свою выходку, я приказала дать ему за это двух коз. — Тьфу, ему абсолютно не нужно было, чтобы ты так кормила его эго, оно и так велико, — стонет он. Она подходит к нему и стягивает халат с его тела. — А теперь закончи то, что начал, и трахни меня, — шепчет она ему на ухо, покусывая его, прежде чем поцеловать. Ему бы очень хотелось отказать ей, но он всегда был ее верным слугой. Он снимает одежду с нее вместе со своей туникой. Поднимает ее, позволяет обхватить ногами свою талию и несет к кровати, пока она радостно хихикает. Он переворачивает ее на живот и ложится на нее. — Ты действительно хочешь, чтобы тебя трахнули, принцесса? Она издает стон, когда его рука оказывается под ее животом и трет ее клитор круговыми движениями. — Боже, да, я хочу, чтобы ты трахнул меня, пожалуйста, — почти кричит она. — Как пожелаешь, мой дракон, — рычит он, удобнее устраивается между ее ног и толкается в нее. Ранее он и так чуть не кончил в подобной позе, и брать ее под таким углом почти заставило его кончить как только он оказался внутри нее. Ему требуется вся концентрация, чтобы сдержать себя. Рейнира, кажется, чувствует себя ничуть не лучше, чем он, она громко стонет и подмахивает его толчкам, пытаясь оказаться ближе. — Черт, ты чувствуешься таким большим, я чувствую тебя будто повсюду, — выдыхает она, и его контроль срывается. Он входит и выходит из нее жестко и быстро, продолжая играть с ее клитором. К счастью для его гордости, ее стенки сжимаются вокруг его члена, когда она кончает, выкрикивая его имя в пустую комнату. То, как она сжимается вокруг него ощущается так остро, что он чувствует знакомое напряжение в своих яйцах и изливается внутрь с громким стоном. Он скатывается с нее через мгновение и падает рядом. — Мы должны принять ванну, мы пропахли сексом и драконами, — говорит она, все еще тяжело дыша. — Ты хочешь сказать, что тебе не понравилось, дорогая жена? — спрашивает он. — Никогда, я просто предпочитаю, чтобы наша кровать не пахла огромной ящерицей, — отвечает она и идет к своей ванне, которая уже была наполнена горячей водой. Она наказала наполнить ванну, пока ее муж плавал в заливе. «Вот же маленькая шалунья!», — думает Дэймон. Он встает вслед за ней и присоединяется в ванне.        Рейнира смеется, как маленькая, когда намыливает его волосы и превращает их в один большой пенный шип на его макушке. Этот смех был таким заразительным, что он не мог не рассмеяться вместе с ней. Он мстит, делая ей очень впечатляющую пенную бороду, которую она использует, чтобы сделать пародию на Отто Хайтауэра. Их блаженство прерывает горничная, ворвавшаяся в дверь. — Моя принцесса, мой принц. Прошу прощения за вторжение, но у королевы начались ранние роды! Она просит вашего присутствия, принцесса, — говорит она, отводя взгляд от их тел. Рейнира лихорадочно вытирается, как можно быстрее одевается и выбегает в комнату Алисенты. Дэймон вытирается и медленно одевается. Он глубоко вздыхает, прежде чем последовать за ней. На его лице появилась легкая хмурость, если он и знал что-то о родах, так это то, что раннее их начало никогда не для кого не было хорошим знаком.