Maybe I Just Want To Be Yours

Рейнира

      Рейнира не была уверена, что именно она увидит, когда войдет в покои Алисенты, но она все равно спешила. Алисента стояла с двумя акушерками по бокам, сгорбившись от боли во время одной из схваток. Мейстер, конечно, был там, но он стоял безучастно в стороне, готовя маковое молоко на тот случай, когда оно понадобится королеве. Рейнира бросается к Алисенте и хватает ее за руку, заняв место одной из акушерок. — Нира, этого не может быть. Слишком рано, — плачет она. — Ты будешь в порядке, Али! Ты сказала, что с Эйгоном было легко, поэтому я уверена, что и сейчас все пройдет хорошо, — отвечает она и успокаивающе гладит ее по плечам. Она качает головой: — Хотела бы я, чтобы ты была права. Я чувствую, что это будет долгий вечер, — говорит она.       Сказать долгий было преуменьшением; шли часы, а роды Алисент продолжались. Ее боль и дискомфорт только усиливались, и Рейнира никогда раньше не чувствовала себя такой беспомощной. Вскоре ее отец и Дэймон вошли в покои, король решает поговорить с мейстером, а Дэймон занимает позицию у стены, наблюдая издалека. Рейнира провела влажной тканью по лбу своей подруги, сидя рядом с ней в своей постели. — Все это неправильно, Рейнира, я чувствую, что что-то не так, — слабо говорит она, усталость и маковое молоко уже сделали свое дело. — Чем я могу помочь, что я могу сделать для тебя? — отчаянно спрашивает она. Они обе слышат, как мейстер говорит ее отцу, что ребенок находится в неправильном положении, а попытки акушерок исправить это не увенчались успехом. Странно, но акушерки даже не попытались исправить положение младенца. Почему мейстер лжет, ведь он даже не обратился за помощью к женщинам? Алисента смотрит на нее и хватает ее за руку. — Ты должна мне кое-что пообещать. — Нет, молчи. Ты в порядке! Все будет хорошо, — говорит она. Она смотрит, как лицо ее подруги искажается от боли, и она кричит, теперь между ее бедер и и на простыни проступают пятна крови. — Пожалуйста, Нира, пообещай! Слезы наворачиваются на ее глаза: — Все, что угодно, — выдыхает она. — Сделай так, чтобы Эйгон вырос хорошим. Я знаю, что ты никогда не любила его, но он будет нуждаться в тебе. Пожалуйста… Полюби его ради меня. Она кивает: — Хорошо, но ты будешь любить его сама, — заявляет она, пытаясь быть оптимистичной. Она бросает взгляд на Дэймона и замечает мрачное выражение на его лице, она отворачивается, чтобы попытаться проигнорировать его. Мейстер подходит к кровати и смотрит на Алисенту. — Сейчас мы вытащим малышку, ваша милость, — говорит он сухо. Глаза акушерок бегают по комнате, Рейнира может сказать, что они недовольны тем, что вот-вот произойдет. Мейстер хватает Алисенту за ноги и насильно меняет ее удобное положение. — Нет, что вы с ней делаете?! — Мне придется вырезать младенца, иначе мы потеряем их обоих, — это все, что говорит ей мейстер, прося нож. Рейнира бросается на тело Алисенты и в отчаянии смотрит на отца. — Ты не можешь позволить ему сделать это, должен быть другой способ, — рыдает она. — Рейнира, позволь ему делать свою работу. Либо сядь у ее головы и поддержи ее, либо я прикажу связать тебя, — приказывает он ей. На мгновение она сохраняет оборонительную позицию, думая, что отец передумает. Алисента мягко хватает ее за запястье. — Останься со мной, пожалуйста, — выдохнула она, и Рейнира встала и пересела на колени у края кровати, прямо у головы своей лучшей подруги. — Я люблю тебя, — говорит ей Алисента. — Я тоже тебя люблю, — мгновенно отвечает она, Ее подруга мягко качает головой: — Нет, я люблю тебя. Всегда любила — Я знаю, я знаю, Али, — это все, что она может сказать, нежно поглаживая волосы на лбу, ее голос охрип от слез. Она смотрит в глаза своей подруги, когда крики возобновляются и когда мейстер режет королеву, как мясник. Рейнира не может остановить рыдания, сотрясающие ее тело, но она не отпускает руку Алисенты. Через несколько мгновений младенец исчезает, и все внимание отвлечено от королевы. — Можешь поцеловать меня? Только один раз? — спрашивает Алисента, ее голос уже затихает, когда кровь течет из зияющей раны. Рейнира бросается вперед и прижимается губами к губам Алисенты, чувствуя, как женщина улыбается в поцелуе. — Не уходи, Али, пожалуйста, не уходи. Мы можем убежать вместе, мы можем улететь на спине Сиракс, как мы всегда хотели, — говорит она, отстраняясь. Глаза Алисенты слегка загораются: — Правда? Звучит чудесно, Нира, ты и я… Я всегда… Я всегда этого хотела. — Ага! Тебе просто нужно держаться, может быть, нам суждено быть вместе. — Правда суждено? — Голос Алисенты полон надежды, и она затихает. Рейнира может видеть момент, когда смерть забирает ее подругу, теперь ее глаза открыты и неподвижны. Она протягивает руку и закрывает ее глаза. — Мне очень жаль, мне очень жаль, — всхлипывает она и вырывается. Она рыдает так сильно, что едва может дышать. Она слышит, как мейстер говорит ее отцу, что младенец даже не вздохнул, он был мертворожденным, и тогда ее охватывает ярость. Сначала она бросается на мейстера, размахивая руками и неоднократно нанося ему удары. Ее отец отталкивает ее от мужчины, и она обращает на него свой гнев. Она дико царапает его, кричит на него, называя его убийцей. Ее ногти ухитряются порезать его лицо, а затем она бьет его, как и мейстера. Все ее тело онемело, она ничего не чувствует, кроме ослепляющей боли. Затем руки Дэймона обвивают ее. Какое-то время она борется с ним, но она никогда не причинит ему вреда, никогда не сможет причинить ему вреда. — Пожалуйста, мой дракон, ты покалечишься, — шепчет он, и кажется, что он тоже плачет. — Она была моей лучшей подругой, — рыдает она. — Я знаю. Она этого не заслужила, действительно не заслужила, — говорит он, обнимая ее крепче, — я чувствую твою боль через нашу связь… Мне так жаль, любовь моя, — добавляет он. Она позволяет ему вынести себя из комнаты, но заставляет его остановиться возле детской. — Кто-то должен сказать Эйгону, это должна быть я, а не одна из его нянь, — всхлипывает она. — Я буду прямо здесь, — говорит Дэймон. Она вытирает слезы с лица, но знает, что все еще выглядит плохо, когда входит в комнаты своего брата. Он сразу же отворачивается от своей служанки, с которой играл. — Нира! Нира! Ты здесь! — Он говорит с абсолютной радостью, и ее сердце снова разбивается. Она была ему ужасной сестрой все эти годы, и все же он был вне себя от радости от того, что она зашла к нему в гости. Малыш подходит к ней вперевалку, и она раскрывает свои объятия, чтобы обнять его, впервые в жизни мальчика крепко обнимая его. — Почему ты грустная, Нира? — Он спрашивает, а его маленькая рука вытирает влажные дорожки от слез. Она фыркает и старается аккуратно подбирать слова, держа его за руку: — Это из-за твоей мамы, дракончик. Ее брат хмурится и смотрит в пол: — Она ушла, да? — спрашивает он и крепче сжимает ее руку. Она кивает: — Да, она… — это все, что она может сказать. Она не знает, как это сделать, как с ним поговорить, но она обещала, что попытается. Он снова смотрит на него и накрывает их ладони второй рукой. — Я действительно буду по ней скучать, — бормочет он. На этом почти ломается: — Ты еще такой маленький, но знай, что я тоже, — говорит она и снова плачет. Она притягивает Эйгона ближе к своей груди, и он искренне обнимает ее в ответ, пока его собственные всхлипывания наполняют воздух. Она держит его бог знает сколько времени, пока в конце концов он не засыпает у нее на плече. Служанка-няня молча забирает его у Рейниры, и она никогда еще не чувствовала себя так некомфортно. Она возвращается в холл и тут же оказывается в объятиях Дэймона. — Я могу чем-то помочь? — Драконий Камень, отвези меня на Драконий Камень. Я не могу быть в присутствии моего отца после того, как он разрезал еще одну женщину, я не доверяю себе, мне кажется, что я могу покалечить или убить его, — говорит она. — Тогда мы отправимся на Драконий Камень, — отвечает он. Они молча возвращаются в свои покои и упаковывают несколько сумок. Они встречаются в секретном проходе за пределами ее комнаты, натягивают плащи на головы и направляются в Драконью Яму. Сиракс поднимает голову, немного пораженная таким поздним визитом. Она прижимает голову к груди Рейниры, и Рейнира чувствует, как мысли дракона проносятся через ее разум — больно? Грустно? Почему? Она гладит ее: — Алисента мертва, — говорит она на валирийском языке. Шквал эмоций ее зверя проходит через нее. Боль была самой сильной, когда драконица подняла голову к небу и выпустила поток драконьего огня, сопровождаемый визгом. Караксес пытается утешить Сиракс крылом, но ее драконица любит Алисенту так же сильно, как и ее наездница. — Нам нужно идти, любовь моя, теперь они узнают, — слышит она голос Дэймона со спины своего дракона, и она быстро садится на Сиракс. Они взмывают в небо и стремительно начинают полет к Драконьему камню. Чтобы добраться не требуется много времени, несколько местных служащих были застигнуты врасплох их прибытием, но все же счастливы принять своих принца и принцессу. Драконы уходят спать в одну из пещер вдоль пляжа, а Рейнира и Дэймон направляются в замок. Забравшись в постель, она еще никогда не чувствовала себя такой измученной. Ее разум истощен из-за стресса, как и ее тело. Дэймон притягивает ее к себе. — Дэймон? Пообещай мне кое-что? — Что угодно, маленький дракон. — Никогда не позволяй им сделать это со мной, не позволяй им резать меня, — говорит она. Он мягко тянет ее за подбородок, чтобы он мог смотреть в ее фиолетовые глаза: — Я обещаю тебе, я никогда не позволю этому случиться. Я найду любой другой путь в этой вселенной, так что тебе никогда не придется проходить через подобное, — говорит он, и она касается их связи, зная, что он говорит ей правду. — Хотела бы я, чтобы она все еще была со мной, я только что вернула ее. — Я знаю, это несправедливо. Все это было несправедливо, — шепчет он и начинает играть с прядями ее волос. — Я так тебя люблю, — говорит она ему. — Я тоже люблю тебя, жена, — отвечает он, и они замолкают. Она может сказать, что он потрясен тем, что произошло, наблюдать, как кто-то, кого ты знаешь, умирает так жестоко, было в новинку даже для него. Это было совсем не похоже на смерть в бою или во время турнира. Эта смерть была не ради достижения цели, не чтобы выиграть войну или прославиться. Эта смерть была напрасной, просто ради ребенка, который даже не был живым. Всего лишь еще один мужчина, убивший женщину ради идеи продолжения семейной линии, не обращая внимания на чувства женщины, которая была ничем иным, как племенной кобылой.       Боже, она так ненавидела это, ненавидела, как несправедлив мир, особенно по отношению к женщинам. Даже женщины королевской крови не могли быть спасены от мужского выбора, но для нее все было иначе. Дэймон никогда не допустит, чтобы это случилось с ней, он перережет всех мейстеров в королевстве, если это означает, что однажды он сможет провести ее через битву чадородия. Она сделает все возможное, чтобы изменить обычаи, когда будет править, чтобы родильное ложе стало более безопасным местом, а не полем битвы, как описывала ее собственная мать. Она засыпает на груди Дэймона, мысли о лучшем будущем кружатся в ее голове.