Maybe I Just Want To Be Yours

Рейнира       Следующая неделя проходит медленно. Принцесса проводит большую часть своих дней в слезах, отчаянно пытаясь пережить потерю лучшей подруги. Лэйнор и Лэйна присоединяются к ней и Дэймону на Драконьем камне через несколько дней после смерти Алисенты. Это немного помогает, дает ей возможность отвлечься от ее нового любимого занятия — размышлений. Время, проведенное с Лэйной, очень исцеляет, она цепляется за свою единственную оставшуюся подругу, как младенец за свою мать. Они часто проводят время, разъезжая на своих драконах, но никогда не участвуют в гонках, поскольку взмахи крыльев Вхагар примерно в четыре раза больше, чем у Сиракс. В конце недели прилетает ворон. Она узнает почерк своего отца, как только рыскрывает свиток. Моя дорогая дочь, Завтра состоятся похороны Алисенты в Великой Септе. Я знаю, что ты не желаешь видеть меня прямо сейчас, но я верю, что твоя любовь к Алисенте преобладает над твоим пренебрежением ко мне. Я надеюсь увидеть тебя там, думаю, Эйгон тоже; он спрашивал о тебе. С наилучшими пожеланиями, Король Визерис. Она немедленно бросает пергамент в ревущее пламя в большом зале. Дэймон поднимает брови, глядя, как она отходит от пламени и садится рядом с ним. — Я могу только предположить, что это было от моего замечательного брата? — спрашивает он голосом, полным сарказма. — Похороны завтра. — Ты хочешь пойти? — Я должна. — Тебе не нужно ничего делать, ты принцесса Драконьего Камня; технически сейчас ты выполняешь свои обязанности больше и лучше, чем раньше. — Я не хочу идти, чтоб порадовать Визериса. Я хочу попрощаться с подругой. Он подбадривает ее, поглаживая плечо: — Хорошо, тогда мы пойдем, — говорит он ей, и на этом все.       Они отправляются рано утром следующего дня, оставив Сиракс и Караксеса подальше от Драконьего Логова на тот случай, если ее отец попытается удержать их, чтобы они не могли снова уйти. Они оба одеты в чёрные одежды для верховой езды, что подходит случаю. Они идут рука об руку к септе, люди шепчутся им вслед.       Служба была невыносимо долгой, так как все совершалось по вере Семерых. Однако это было более катарсическим для нее, чем она ожидала, это позволило ей действительно попрощаться. Служба заканчивается, и люди выходят из священного здания, пока не остаются только Дэймон и она. Тело Алисенты унесли задолго до этого. Она просто наслаждалась тишиной. Рейнира подходит к главному алтарю, Дэймон следует за ней. Она проводит рукой по камню и обнаруживает, что стоит перед ним и смотрит на семиконечную звезду, висевшую на стене. Внезапно перед ней появляется Дэймон, на его лице появляется дьявольская ухмылка. — Что ты замышляешь? — спрашивает она с легкой улыбкой, играющей в уголках ее рта. Он подходит к ней ближе, кладя обе руки по обе стороны от камня, обхватывая ее тело и фактически захватывая ее в кольцо своих рук: — Просто думаю о том, как мне не хватало моей веры. На ее лице появляется растерянное выражение: — Ты не поклоняешься Семерым. — Кто здесь говорит о Семерых? — возражает он, а затем целует ее. Это безумно, страстно и даже немного небрежно, но у них, вероятно, было мало времени. Их языки переплетаются друг с другом, и она издает удивленный вздох, когда он поднимает ее на алтарь и встает между ее теперь раздвинутыми ногами. Дэймон, не теряя времени, избавляет ее от штанов, его руки скользят по ее бедрам, и она вздрагивает, когда его прикосновения воспламеняют ее. Он целует и посасывает кожу на шее, наверняка оставляя следы. Казалось, у него была навязчивая идея всегда следить за тем, чтобы у нее где-то была его отметина, может быть, из-за того, что она навсегда оставила отметину на нем, он хотел, чтобы и у нее была его метка. Он опускается на колени, вставая на колени перед ней у алтаря. — Я преклоняю колени не перед богами, а перед тобой, моя королева, — рычит он и даже не дает ей возможности подготовиться, прежде чем лижет ее вульву, останавливаясь у клитора, засасывая его. Она громко стонет, звук, кажется, эхом отдается в священных залах. Она так растворяется в удовольствии, которое он ей доставляет, что даже не осознает, когда его рука присоединяется к языку, один палец скользит внутри нее. Он водит пальцем в томном темпе, и она задыхается. Это заставляет его почти хихикать над ней, вибрации от его смеха заставляют ее снова стонать и прижимать бедра к его лицу. Он вводит в нее еще один палец и сгибает их обоих, двигая языком по ее клитору. — О боги!— она задыхается. Он отстраняется, глядя на нее между ее бедер. — Боги не могут спасти тебя сейчас, есть только я, — говорит он. Она снова двигается к его лицу, но он удерживает ее на месте: — Дэймон, пожалуйста, не останавливайся! — она пытается командовать на валирийском, но вместо этого это звучит как умоляющая. — Как требует моя королева, — отвечает он и возвращается к своему прежнему занятию. Проходит совсем немного времени, прежде чем ее мышцы сжимаются вокруг его пальцев, и она выкрикивает его имя, достигая пика. Он продолжает лизать ее, позволяя ей переждать оргазм, пока он наслаждается её вкусом на своем языке. Когда ее дыхание выравнивается, он встает, его колени хрустят от того, что он стоял на коленях на твердом полу. — Тебе там хорошо? Я не хочу, чтобы ты разваливался, — говорит она, хихикая. Он закатывает глаза, помогая ей снова натянуть штаны. — Я не такой старый, маленький дракон, — отвечает он и быстро целует ее. Она пытается дотянуться до завязок на его брюках, но он останавливает ее и быстро снимает с алтаря, когда дверь открывается и входит один из септонов. Мужчина кивает им в знак приветствия, проходя через основное место поклонения. Они отвечают на приветствие и почти бегут из священного здания на случай, если боги действительно существуют, и попытаются поразить их за осквернение святыни.       Она заставляет Дэймона пробраться с ней в Крепость. Она забыла кое-что очень важное, когда они уезжали на прошлой неделе: целого, блять, малыша. Они быстро добираются до его комнаты через секретный проход и находят с ним ту же няню, которую она видела в прошлый раз. Рейнира подхватывает своего брата, который, кажется, в восторге от того, что снова ее видит. Няня встречается глазами с Рейнирой, а затем смотрит на Дэймона, рука которого сжимает рукоять Темной Сестры. — Ты пойдешь с нами? — спрашивает Рейнира. — Вы похищаете принца? — И вы, если хотите, — отвечает она, пожимая плечами, — мы не хотим вам зла, я только пообещала его матери, что буду за ним присматривать, я намерена сдержать это обещание, — добавляет она. Няня понимающе кивает и идет рядом с ней, когда они снова убегают через проходы. Санфайр цепляется за ее плечо и счастливо урчит. Они добираются до драконов, и вся кровь отливает от лица няни, когда она видит, что ей нужно лететь на Кровавом Змее с Дэймоном. Как только Рейнира садится на Сиракс, она безопасно сажает Эйгона и его дракона перед собой и оборачивает их цепями, чтобы они были в безопасности. Полет на Драконий Камень проходит быстро, и Рейнире нравится видеть выражение лица своего брата, когда он впервые летит на драконе. Мальчик был настоящим Таргариеном, пытаясь подбросить свои маленькие ручки в воздух. Санфайера чуть не сдуло, когда он попытался расправить крылья, чтобы ощутить вкус полета. Рейнира еле успела поймать дракона, а после усадила перед собой. Вернувшись в крепость, у Лэйнора случается легкая паническая атака, когда он видит Эйгона в руках Рейниры. — Я снова случайно съел эти странные грибы, или ты действительно украла принца? Пожалуйста, скажи мне, что это грибы. — Нет, я забрала принца. — Ты пытаешься объявить войну или лишить себя статуса наследника?! — он кричит — Кем мой отец мог бы заменить меня? Я забрала его единственный вариант. Лэйнор смотрит на нее с широко открытым ртом, прежде чем слегка кивнуть. — Хорошо, верное замечание, — соглашается он. Она передает своего брата няне и целует его в макушку, когда женщина уводит его, чтобы найти покои, которые полагается ей и малышу. Рейнира с Дэймоном возвращаются в свои общие покои и садятся, чтобы выпить вина и перекусить в тишине своей комнаты. — Итак, что нас ждет дальше, моя дорогая жена? — Мы прячемся здесь, пока нам не придется вернуться в столицу, и у нас появится наследник прежде, чем мы все же вернемся. — Этот план я поддерживаю, — отвечает он с мальчишеской ухмылкой. Они немедленно приступают к работе над этим планом.