Maybe I Just Want To Be Yours

Дэймон

      На следующее утро Дэймон отправляется за Эйгоном на Драконий Камень и возвращается к полудню с мальчиком и его няней. Бедная женщина, вероятно, устала от всех вынужденных путешествий на драконах, в которых ей пришлось принять участие в последнее время. Когда он возвращается в замок, он отдает малыша Рейнире, поскольку она попросила его немедленно привести ребёнка к ней. Она беспокоилась о том, чтобы не оставлять мальчика на других, пока они были в замке и не могли знать, кто друг, а кто враг. Дэймон поцеловал свою жену, а затем наклонился, чтобы поцеловать ее живот, где росли их дети, прежде чем приступить к своим планам.       По симптомам его брата для него было очевидно, что король умирает, и это не было похоже на естественные причины или какую-либо инфекцию, причиной которой мог служить трон. Оставалось всего несколько вариантов, и он разберется с этим, чтобы понять, есть угроза его семье. Он считал себя довольно умным человеком, но тайны и интриги, к сожалению, не были его специальностью. Он знал только одного человека, у которого были необходимые навыки, и, честно говоря… он боялся идти к нему. Как только он входит в ее заведение на Шелковой улице и встречает ее фирменную хитрую ухмылку. — Я думала, ты сам сказал, что больше никогда не захочешь меня видеть? — говорит она негромко. — Ах, леди Мисария, я не могу сказать, что скучал по вам. — Что тебе нужно, Дэймон? — Перейдем тогда сразу к делу! Мне нужно использовать тебя и твоих талантливых подручных, — говорит он и бросает ей увесистый кошелек. — А зачем мне помогать тебе? Когда в последний раз я тебя видела, ты угрожал моей жизни. — Ты же знаешь, что меня бы здесь не было, если бы у меня не было другого выбора. Помоги мне с этим, и я назначу тебя Мастером над шептунами. — Такой позиции в совете нет. —Всегда можно создать новую. — А как отнесется к этому твоя невеста? — Если ты будешь делать свою работу и помогать защищать мою семью, у нее не будет проблем с тобой. Она вздыхает: — Хорошо, я приму эту сделку. Что тебе нужно, чтобы я расследовала? — Я считаю, что мейстеры замышляют что-то против моей семьи. Обеих моих невесток буквально разрезали, причем одну не по приказу короля. Теперь мой брат внезапно заболел, и мейстер таинственным образом не знает, как ему помочь. Я хочу, чтобы вы изучили это, собрали доказательства в течение следующих нескольких месяцев и регулярно докладывали мне. — Будет сделано. — Тогда я ожидаю, что ты вернешься со мной в крепость и начнешь свою новую роль, — говорит он, и она согласно кивает. Вернувшись в крепость, он сообщает своему брату о своем плане и посещает следующее собрание совета, которое он проводит, чтобы объявить о создании новой должности. Он чувствует, как гневный взгляд Рейниры прожигает его через всю комнату, как только ее взгляд остановился на Мисарии. Может быть, ему следовало предупредить ее, прежде чем действовать… нет, это все равно не спасло бы его от ее гнева. Когда собрание заканчивается, она выбегает из комнаты, и он может только попытаться последовать за ней. Он догоняет ее в их покоях, где она явно расставила ловушку, в которую он добровольно попал. Она поворачивается к нему, фиолетовые глаза полыхают от гнева. — Как ты посмел привести свою любовницу в наш дом, так ты еще и дал ей место в малом совете?! Ты обещал мне больше никаких шлюх, Дэймон Таргариен! О, полное имя, это ему не очень понравилось. — Бывшую любовницу, — поправляет он, еще глубже копая себе яму. — Да пошел ты! Ты насытился мной теперь, когда я вынашиваю твоих детей, и ты хочешь вернуться к своей прежней любви? — кричит она. — Ты действительно думаешь, что я когда-либо любил ее?! Что я когда-либо любил кого-то, кроме тебя? — Рычит он в ответ, приближаясь к ней, пока они не оказываются всего в нескольких дюймах друг от друга. Он протягивает руку и осторожно обхватывает ее щеку ладонью: — Как я могу доказать свою преданность, маленький дракон? — спрашивает он и сильнее сжимает пальцы, чтобы схватить ее за шею: — Может, мне упасть на колени и полакомиться тобой, пока ты больше не сможешь стоять? Дрожь пробегает по ее телу, и он удовлетворенно ухмыляется: — Или мне поставить тебя на нашу кровать на четвереньки и трахнуть тебя до потери сознания за то, что ты просто поверила, что для меня может быть кто-то еще? — добавляет он с рычанием.       Она не удосуживается ответить ему, просто прижимается к нему в поцелуе. Он целует ее в ответ. Он чувствует ее ревность через их связь, это кипящее собственническое чувство, и оно проходит через его собственное тело, и он чувствует ту же потребность заявить о себе, доказать ей о преданности. Их руки царапают друг друга, отчаянно срывая друг с друга одежду. Он оглаживает ее тело, сжимая руками ее груди и нежно перекатывая ее соски между кончиками пальцев. Ее голова падает на его плечо, когда она стонет, ее груди уже стали более чувствительными из-за беременности, поэтому он позаботился о том, чтобы быть осторожным.       Он кладет одну руку ей на плечо и толкает ее на кровать, она встает на четвереньки по его настоянию, и он собирается ввести в нее палец, но она трётся о его член. — Пожалуйста, просто трахни меня, я готова, — ноет она, и как он мог отказать в такой вежливой просьбе? Он подстраивается и входит в нее одним толчком. Она была так чудесно мокра, вся для него. Он крепко сжимает ее бедра, обязательно оставляя синяк, когда он входит и выходит из нее сильными движениями. — Как ты думаешь, о ком я должен был думать каждый раз, когда трахал Мисерию, чтобы хотя бы кончить? — стонет он. — Не смей произносить ее имя, когда ты внутри меня, — выдыхает она, и тут же раздается стон, когда он попадает в то место внутри нее, которое всегда заставляет ее сжиматься вокруг него. Он нежно обхватывает рукой ее горло и тянет ее к своей груди, его толчки все такие же сильные. — Это всегда была ты, принцесса, я каждый раз звал тебя по имени. Мне пришлось ждать тебя слишком долго, но ты того стоила, — шепчет он ей на ухо и проводит свободной рукой вниз, чтобы погладить ее клитор. Ее рука тянется назад, чтобы запутаться в его волосах, сильно дергая за пряди. — Скажи, что ты мой, — командует она, стонет в такт каждому его толчку. — Я твой, маленький дракон, я всегда принадлежал тебе, — стонет он, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы продержаться, пока она не достигнет своего пика. Она громко стонет от его слов, и он чувствует, как ее стенки сжимаются вокруг его члена, когда ее настигает оргазм. Он выдерживает еще пару толчков, прежде чем изливается в нее, и ему приходится прижимать ее к своему телу, чтобы она не упала вперед. Он отстраняется от нее и обнимает ее, прижимая к себе. — Я люблю тебя, Рейнира, и я не хочу, чтобы ты сомневалась в этом, — говорит он и целует ее в щеку. Она улыбается и поворачивается, чтобы нежно поцеловать его в ответ. — Я тоже тебя люблю.

Рейнира

      Следующие пару месяцев проходят без происшествий, хотя напряжение возросло теперь, когда они вернулись в крепость и активно расследуют тайны двора. Ее отец слабеет с каждым месяцем. Весь двор потрясен, когда Визерис заставляет саму Рейниру сесть на Железный трон вместо него и устраивать аудиенции от его имени. Лионель Стронг сначала помогает ей сориентироваться в правлении, но опыт, который она заработала на Драконьем камне, несколько облегчил ей адаптацию.       Однажды вечером, когда Дэймон прекращает петь на валирийском, малыши впервые толкаются в знак протеста. Она задыхается и почти сходит с ума от незнакомого чувства. Близнецы отказываются прекращать движение, пока их отец снова не начинаетт петь и позволяет Рейнире передохнуть от пинков. В эти дни она начала чувствовать себя коровой, а не принцессой, она была в тягости уже шесть месяцев, и ее живот сильно увеличился до такой степени, что ей часто требовалась помощь Дэймона, Лэйнора или Лэйны, чтобы подняться и спуститься по лестнице. В целом ее беременность не была слишком сложной для нее, но в данный момент она чувствовала дискомфорт.       Когда она не заменяла отца, она проводила много времени со своим братом. Она быстро полюбила мальчика и чувствовала себя виноватой за то, что раньше не проводила с ним время, особенно учитывая то, что он всегда обожал только ее. Она пыталась убедить себя, что не будет пытаться занять место его погибшей матери, но не делать этого было уже невозможно. Дэймон также стал отцом для мальчика, часто водя малыша кататься на драконах, что вызывало у нее зависть. Однажды, когда они летали, она осталась в Драконьей яме и села, прислонившись к боку Сиракса с книгой на коленях. Ее дракон мягко подтолкнул ее к животу: — Драконы! Малыши драконы! — проносится в ее голове, когда Сиракс передает ей мысли. Она гладит морду своей драконицы. — Да, Сиракс, два дракончика, — говорит она на валирийском, и ее желточешуйчатый зверь подталкивает два яйца к боку Рейниры. — Вместе в гнезде. Как и мы, — приходит мысль, которой Рейнира улыбается. — Я положу их в кроватки к малышам, да, они могут расти все вместе, — она успокаивает своего дракона, и ее сердце согревается от довольного рокота ее драконицы. Даже у нее не было полного понимания того, как Таргариены и их драконы смогли быть связаны таким образом, но она была благодарна, что они могли понять друг друга на каком-то другом уровне. Она надеялась, что оба яйца Сиракс вылупятся, и ее дети смогут испытать уровень близости, который она имела со своим драконом. Нет ничего лучше, чем расти вместе с драконом. Это давало более глубокий уровень их связи. Дэймон и Караксес, безусловно, были связаны, но иногда они не соглашались друг с другом, а временами ссорились друг с другом. Она и Сиракс почти всегда были на одной волне, временами казалось, что они даже думают об одном и том же. Она старалась наслаждаться каждым моментом, который у нее был сейчас, так как знала, что скоро она станет королевой, и ничто уже не будет прежним.