Todoroki Ken

— Семейный день — это головная боль, как ни крути, — подумал Айзава, сидя за своим столом. Он совершенно не ждал этого события. Перспектива весь день вести пустые разговоры, выслушивать детские истории или фразы вроде «Когда я учился в школе…» или «В наше время…» его совершенно не радовала. Тем не менее, это была часть его работы — важная её часть. Образование зависело от множества факторов, и одной лишь школьной программы было недостаточно. Для успеха учеников критически важно было вовлекать родителей или официальных опекунов в учебный процесс. Школы могли обучать академическим предметам и спортивным дисциплинам, но гораздо больше вещей, которые делают людей функциональными членами общества, дети впитывают дома. Кроме того, невозможно учиться в нормальной обстановке, если дом — источник хаоса или нестабильности. Перед таким мероприятием, как Семейный день, Айзава всегда пересматривал досье своих учеников. В Юэй уделяли серьёзное внимание подбору кандидатов, и каждый студент, зачисленный в их программы, имел собственное личное дело. Там хранилась базовая информация: имя, возраст, экстренные контакты, а также отчёты о здоровье из начальной и средней школы. Однако Юэй заходила чуть дальше, чем обычные школы, и изучала семейный контекст и увлечения учащихся. Это была мера предосторожности на случай, если вдруг среди студентов окажутся злодеи или если у кого-то из них будут проблемы, выходящие за рамки стандартных школьных отчётов. В начале учебного года Айзава бегло просматривал эти дела, чтобы понять, с чем ему придётся иметь дело и как лучше подойти к обучению каждого студента. Обычно никаких серьёзных проблем не возникало. Может быть, пара детей требовали больше внимания, или нужно было подготовить специальные условия для ребят с особыми потребностями, но это было вполне нормально. В течение семестра он возвращался к этим досье, чтобы сверить свои наблюдения с документами и уточнить, не нужно ли скорректировать учебный план. Сейчас он был немного позади в своей подготовке из-за нападения злодеев на U.S.J. Поздно вечером, с чашкой кофе в руке, он потянулся за очередной папкой. Тодороки Шото. Айзава не думал, что ему придётся долго разбираться с делом Тодороки. Парень был умным и дисциплинированным. Старатель, его отец, уже сделал большую часть работы по подготовке сына к карьере героя. Скорость, рефлексы, знания на поле боя, огневая мощь и боевые искусства — всё это у Тодороки было в порядке. Единственное, чего не хватало парню, это социальных навыков и жизненного опыта, которые приходят с годами. Тем не менее, Айзава серьёзно относился к своему делу, и потому решил внимательно изучить папку. Отец Тодороки был героем номер два, Старателем, и тут особо нечего было добавить. Айзава несколько раз работал с ним. Старатель был точно, как его причуда — пылающий, жёсткий и крайне закрытый, но профессионал до мозга костей. Возможно, он был слишком строг дома, что не удивляло: японские отцы старшего поколения часто были похожи в этом плане. Кроме того, у Шото была старшая сестра, начинающий учитель начальной школы, и брат, только поступивший в университет. Всё довольно стандартно, без криминальных записей в семье. Его старший брат, Тодороки Тоя, был отдельным разговором. Айзава слышал о нём от старших учителей в Юэй. Он сам не преподавал Тое, но слышал, что тот был одновременно гением и проблемным подростком. Сейчас Тоя уже был помощником в агентстве Старателя и привлекал к себе много внимания как герой. Самым неожиданным в деле Тодороки оказалось то, что супруг Старателя— мужчина. Тодороки Кен, ранее известный как Канеки Кен. Аидзава задумался. Как два мужчины могли завести детей? Но в мире причуд всё возможно. Тем более, все документы, медицинские справки и свидетельства о рождении детей были подтверждены больницами. На бумаге Тодороки Кен выглядел совершенно нормальным человеком. На фото, предположительно с водительских прав, был мужчина с белыми волосами и серыми глазами, с мягкими чертами лица, которые делали его моложе своих лет. Кен учился на заочных курсах в университете неподалёку от дома и в основном был домохозяином. Он покупал продукты, ухаживал за домом и детьми. В примечаниях было указано, что он любит читать, и даже приводился список местных книжных магазинов, которые он часто посещает. Учителя, ранее обучавшие Тодороки, отметили, что на все школьные мероприятия ходил именно Кен. Спортивные дни, родительские собрания — он всегда был там для своих детей, пока Старатель был занят работой. Соседи отзывались о нём исключительно положительно. Если честно, Кен выглядел совершенно противоположным Старателю. Мягкий и заботливый, в отличие от строгого и сурового героя. Возможно, именно в этом заключался секрет их долгого брака? Айзава отложил папку, допил свой кофе и выбросил стакан в мусор. Ему ещё предстояло просмотреть несколько досье, но сегодня ночью его ждал патруль. В последнее время активность злодеев заметно возросла. — Эй, Сотриголова! — окликнул его полицейский за стойкой ресепшена, когда Айзава вошёл в участок. — Кофе в комнате отдыха, в этот раз завезли хороший. — Тут было неспокойно? — спросил Айзава, не привыкший к патрулированию в этом районе, куда его сегодня вызвали на подмогу. — Да как обычно, только драк в барах стало больше. И, знаешь, слух этот снова пошёл. — полицейский кивнул в сторону доски объявлений позади него. Взгляд Айзавы упал на старый, потрёпанный постер о розыске. Фотографии не было, лишь краткое описание: Белые волосы, худощавое телосложение. Мужчина среднего роста, одетый во всё чёрное. Носит маску, напоминающую монстров из фильмов ужасов о психбольницах: с одним глазом и огромными, оскаленными зубами, нарисованными на месте рта. В нижней части постера вместо стандартного «Разыскивается» стояло предупреждение: НЕ ПОДХОДИТЬ В ОДИНОЧКУ и дата, указывающая на пятилетнюю давность. — Сколопендра? — нахмурился Айзава. — Я думал, это всего лишь слух, городской миф. Вот уже несколько лет среди преступников ходила жуткая байка о том, что кто-то из их круга охотится на них же. Монстр, который появляется ночью, утаскивает жертв в тень и пожирает их плоть, запивая кровью. Очевидцы рассказывали, что это существо выглядит как человек с множеством отростков, похожих на лапы сороконожки. — У меня есть парочка офицеров, которые клянутся, что он реален. На улицах шепчутся, что даже злодеи не хотят с ним сталкиваться. А всё из-за той кости, которую недавно нашли сантехники на старой стройке за углом. Её забросили несколько лет назад из-за спора с новыми владельцами. — Человеческая кость? — Несколько, — уточнил полицейский. — Команда криминалистов всё ещё собирает их, но похоже, что погибший — один из наркоторговцев, пропавших в прошлом году. Нашли его бедренные кости и ещё кое-какие части, уже успевшие разложиться. Судмедэксперты говорят, что он умер от удушья, словно его сжала огромная змея, а потом с него содрали плоть. Это было жутко. Айзава сомневался в существовании Сколопендры, но, если слухи окажутся правдой, это значит, что на свободе орудует каннибал. Мысль об этом вызывала сильное отвращение. Что за больной ублюдок может охотиться на людей и есть их плоть? В тот вечер Айзава отправился на патруль. Он не встретил ни одного каннибала, зато разнял пару драк и скрутил несколько типов, домогавшихся женщин на улице. За мусорными баками не было никаких странных звуков жевания, кроме тех, что могли издавать еноты или бездомные животные. Кровавых следов, ведущих к полуразложившимся трупам, тоже не оказалось. В целом, всё прошло довольно тихо: не было ни крупных столкновений со злодеями, ни других серьёзных происшествий. Когда Айзава вернулся домой, он принял душ, перекусил и немного поспал, чтобы подготовиться к новому дню. Для Семейного дня он не стал сильно наряжаться, но надел чистую форму без пятен и запахов, а также побрился и расчесал волосы, чтобы те хотя бы не выглядели спутанными. Однако завязывать их не стал. Он успел дочитать досье перед первым уроком и, войдя в класс 1-А, увидел, что ученики и их родители уже собрались. Некоторые родители были точной копией своих детей. Айзава заметил женщину с зелёными волосами — точно мама Мидории — и блондинку с лицом, которое выглядело как точная копия Бакуго. Большинство родителей оказались мамами, что было ожидаемо, ведь традиционно за такими мероприятиями следили именно они. Поэтому беловолосый мужчина, стоящий среди толпы женщин средних лет, заметно выделялся. Он выглядел точь-в-точь как на фотографии в досье: слегка застенчивый, но улыбчивый. Мужчина вежливо разговаривал с другими родителями. На его левом глазу был повязка, что было указано в медицинской карте Тодороки Кена: этот глаз чувствителен к свету из-за давней травмы. Ученики мгновенно затихли, заняв свои места, а родителям понадобилось ещё несколько секунд, чтобы утихомириться. — Добро пожаловать, — начал Айзава, встав за учительскую кафедру перед доской. — Я ваш классный руководитель, Айзава. Или Сотриголова, если предпочитаете моё геройское имя. Начнём урок.

***

Шото вошел в класс вместе с папой. Комната уже гудела от разговоров, одноклассники были разбросаны по всему классу, представляя друг другу своих родителей. — Доброе утро, Тодороки! — Иида подошел к нему с женщиной, у которой были такие же темные волосы и очки, как у него. — Это моя мама. — Приятно познакомиться, — Шото кивнул, а затем повернулся к своему папе. — Это мой папа. Папа, это Иида, наш староста класса. На лицах Ииды и его матери появилось замешательство, и Шото понял, что комната стихла, а все взгляды были устремлены на них. — О, наверняка это стало неожиданностью. Не переживайте, я знаю, что большинство ожидали увидеть моего мужа, Старателя, вместо меня, — его папа рассмеялся, протянув руку для приветствия. — Энджи занят на работе, поэтому сегодня я здесь вместо него. — Как невежливо с моей стороны, — извинилась мама Ииды, пожимая ему руку. — Я не должна была так смотреть. Приятно познакомиться, Тодороки-сан? Её голос звучал неуверенно, будто она сомневалась в правильности фамилии. — Пожалуйста, зовите меня Кен, — ответил мужчина с доброй улыбкой. — Я и не знала, что Старатель в однополых отношениях. — Разве несколько лет назад не было слухов, что он сделал каминг-аут? — Да-да, помню. Это тогда вызвало большой ажиотаж, обсуждали, что значит быть «мужественным», и начались все эти прайд-протесты. Остальные родители и ученики шептались между собой, а более общительные взрослые начали собираться вокруг Шото и его папы. Они интересовались, чем занимается его папа, и, узнав, что тот — домохозяин, воспитывающий четверых детей, переключились на разговоры о воспитании детей и забавных моментах из их детства. — Как вы справляетесь с четырьмя детьми, Тодороки-сан? — спросила мама Каминари. — Мне иногда казалось, что даже с одним ребёнком справляться тяжело. — Мальчики могут быть немного шумными, но я обычно выводил их играть во двор, чтобы они там выплеснули энергию, когда были маленькими. Так он делает и сейчас. Правда, тогда игры во дворе часто сопровождались стиркой, а его щупальца играли с детьми в догонялки. Сейчас же это скорее напоминает тренировку реакции — как не оказаться сбитым с ног одним из щупалец папы. — У вас, должно быть, отличная выносливость. Я бы не смогла. — Ну, Энджи всегда серьёзно относился к тренировкам, поэтому я стараюсь держать форму. Кроме того, приятно иметь немного времени для двоих, ведь его работа отнимает столько времени. — Как мило, — улыбнулась женщина. Шото заметил, что его папа отлично вписывался в эту компанию. Это, вероятно, была привычная для него сцена, ведь он даже завёл себе подруг-домохозяек, пока покупал продукты. Когда начался урок, родители расположились в задней части класса. Айзава-сэнсэй, как обычно, был строг, и вскоре все забыли, что за ними наблюдают. Однако Шото всё же иногда оглядывался и видел, как его папа улыбается ему, если он правильно отвечал на вопросы или получал похвалу от учителей. Это было приятно. Но день мог бы быть лучше, если бы учителя не заминались каждый раз, услышав, что вместо матери с Шото пришёл папа. — Ты не говорил, что у тебя два отца, — прошептал Каминари во время перерыва. Шото моргнул. Да, утром вокруг его папы был лёгкий ажиотаж, но его одноклассники приняли это довольно быстро. — Я не думал, что это важно. — Это очень важно. Старатель настолько скрытен в личной жизни, что о нём почти ничего не известно. — И это хорошо. Папе нравится тишина, — ответил Шото. Репортёры — это сущий ад, а Тодороки Кен точно тот человек, который быстро бы устал от такой суеты. За соседним столиком сидела группа их родителей и вместе наслаждались обедом в столовой Юэй. — Тодороки-сан, вы уверены, что вам хватит только кофе? — спросила мама Мидории, глядя на мужчину, который заказал себе лишь большой черный кофе. — Да, я, боюсь, не особо голоден. Большие скопления людей заставляют меня чувствовать себя немного… напряжённо, — мягко улыбнулся мужчина. Он был совершенно не похож на Старателя, которого класс привык ассоциировать с семьей Тодороки. Тодороки Кен был спокойным и сдержанным, немного чрезмерно вежливым, но совершенно не агрессивным. Тем не менее, сходство с Шото все замечали: их объединяли одинаковая прическа, белые волосы (по крайней мере, на половине головы Шото), и некоторые черты лица, такие как тонкие брови. — Понятно, не заставляйте себя, — кивнула мама Мидории. — Прошу прощения за вопрос. Большинство людей за столом восприняли это с пониманием. Тодороки Кен производил впечатление хрупкого человека, ледяной скульптуры, которая могла бы растаять или разбиться от одного прикосновения. Казалось, его преследовали тени прошлого. — С твоим отцом всё в порядке? — тихо спросил Иида у Шото. — Папа немного педантичный и не очень любит общение. Они редко это обсуждают, но он говорил, что пережил ужасные вещи до встречи с отцом, — спокойно ответил Шото. Мужчина действительно ел мало, но обычно вел себя нормально. Иногда Фуюми предполагала, что их отец был в депрессии или застрял в болезненных воспоминаниях, но помочь с этим они могли совсем немного. Когда Старатель был дома, взрослые старались разбираться с проблемами сами. — Но он выглядит таким приятным человеком, — попытался разрядить атмосферу Мидория. — У него в сумке я заметил книгу «Заходящее солнце». Это же от того европейского автора, который пишет известные триллеры, верно? Один из его романов в этом году даже экранизируют. Говорят, «Заходящее солнце» ещё лучше. — Не знал, что ты любишь триллеры, — удивился Шото. Он сам не разделял вкусов своего отца в книгах, особенно когда дело касалось романов. — Да, это папина новая любимая книга. — У автора ещё есть подкаст про героев, я его слушаю. Но на его романы времени не хватало — они длинные, да ещё и все в сериях. Это звучало логично. Мидория был таким фанатом героев, что Шото не удивился бы, узнав, что у того целая комната, посвящённая Всемогущему и другим героям. В разговор вмешался Киришима: — Подожди, так это тот самый папа, о котором ты говорил, когда обсуждал домашние правила? «Не зли папу»? Он не выглядит строгим или страшным. — Моя мама тоже не выглядит страшной, но наказывает она безжалостно, — вставил Каминари, показывая язык. — Одним летом я целое поле пропалывал у бабушки и дедушки, потому что случайно постирал её любимое белое платье с красными вещами. Шото подумал, что выбрал бы прополку поля вместо спарринга с отцом в любой день. — Даже отец слушается папу, когда он сердится. У нас дома это серьёзно, — сказал Шото. Особенно когда его папа начинал хрустеть пальцами. Друзья ахнули, обсуждая, как это возможно, чтобы Старатель, который, казалось, ничего не боится, мог бояться кого-то. После этого они продолжили есть и болтать. Некоторые начали расспрашивать Шото больше про его папу и интересоваться историей любви его родителей, но Шото сам понял, что знает об этом мало. Его родители редко говорили о своём прошлом. — Почему бы нам не спросить его? — предложила Мина, оглядывая папу Шото за соседним столом. Подтолкнув Шото, они в итоге заставили его пойти к папе. Шото, испытывая такое же любопытство, всё-таки решил задать вопрос. — Пап, мои друзья хотят узнать, как вы с отцом познакомились, — сказал он. Отец выглядел удивлённым, но уже через секунду на его лице снова заиграла мягкая улыбка. Размешивая кофе, он посмотрел куда-то в прошлое, словно вспоминая что-то особенно сладкое. — Мы познакомились, когда оба были совсем молоды, нам было по двадцать. Он только начал карьеру героя, а я… я был в очень плохом состоянии. У меня не было ни дома, ни поддержки, и он протянул мне руку помощи. Всё остальное случилось само собой. Мы сблизились и одновременно сделали предложение друг другу, — тихо сказал он с доброй улыбкой. Шото знал, что его родители любят друг друга, но увидеть радость на лице своего папы было особенно приятно. Слушая его, друзья переглядывались, на их лицах было выражение, будто они только что увидели что-то милое и трогательное. Особенно девочки — они едва сдерживали восторженные вздохи и перешёптывания. Его папа, конечно, имел свои трудности, а отец — довольно старомодные взгляды, но Шото понимал, что их семья не так уж плоха. Отец не оставил любимого человека из-за его травм, а папа всеми силами поддерживал и его, и детей. Они действительно любили друг друга.

***

— Айзава-сэнсэй, — вежливо начал беловолосый мужчина. — Спасибо, что заботитесь о Шото. — Учить его приятно, — ответил Айзава. Первое впечатление о Тодороки Кене у него сложилось положительное. Мужчина был спокойным, без резких черт характера. Возможно, он был слишком мягким и податливым, но всё равно оставлял хорошее впечатление. Говорил он медленно, но его речь была грамотной, сдержанной и точно отражала его мысли. Учёный человек с любовью к книгам. Может быть, чуть излишне чувствительный, но приятный в общении. — У меня есть несколько пунктов по поводу прогресса Тодороки в учёбе, которые хотелось бы обсудить, — продолжил Айзава. Это были больше общие моменты, ничего серьёзного или секретного, но Тодороки Кен слушал внимательно и вел себя как заботливый отец, гордящийся своим сыном. Когда Аизава закончил, Тодороки Кен кивнул. — Шото самый младший, и, боюсь, он унаследовал мою неловкость в общении с людьми. Спасибо, что обратили на это внимание, и я рад, что он попал к такому замечательному учителю в свой первый год в школе героев. Если честно, делами Тои в школе в своё время занимался Энджи. Когда началась учёба Шото, я немного боялся, что мне начнут звонить уже в первую неделю с сообщениями о его выходках, как это было с Тоей. — Ваш старший был ещё тот беспокойный ребёнок, насколько я слышал. Не поймите меня неправильно, но я рад, что Тодороки на него не похож. Не каждый ученик умудряется устроить пожарную тревогу трижды за первые три дня школы, а затем поджечь заднюю часть штанов одноклассника из-за спора. Айзава был почти уверен, что Тоя как-то раз даже пририсовал усы на статуе директора Незу. — Мне так жаль. Боюсь, мы с Энджи слишком избаловали Тою, — уши Тодороки Кена слегка покраснели от смущения. Айзава должен был поговорить ещё с несколькими родителями, но, в целом, он подумал, что Тодороки Кен — очень приятный человек. Ему было приятно знать, что у Шото такой понимающий и заботливый отец, который желает ему только лучшего, но при этом не предъявляет к учителям необоснованных требований. Для Шото было важно иметь стабильную систему поддержки, и Айзава мог понять, почему у Тодороки Энджи такой счастливый брак. Партнёры, кажется, удачно разделили свои роли и умели опираться друг на друга, справляясь с трудностями семейной жизни и воспитания детей. Хотя сам Айзава предпочитал оставаться холостяком, как человек, работающий в такой же непредсказуемой профессии, он был рад за своего коллегу, который нашёл любовь и поддержку. — Тодороки-сан, в вашем районе недавно зарегистрировали несколько случаев исчезновения злодеев. Возможно, они скрываются и пока не собираются действовать, но, пожалуйста, будьте осторожны, выходя из дома. — Айзава вспомнил новости, которые он получил чуть раньше. С ростом активности злодеев и действиями Лиги, будоражащей тёмные уголки общества, не было ничего удивительного в том, что преступники с давней неприязнью к известным героям начинают строить планы. Полиция уже уведомила о нескольких злодеях, планировавших месть Старателю, но каждый раз теряла их след. Люди не исчезают бесследно. Те, кому нечего терять и кто жаждет мести, уж точно не уходят в тишине. Если ничего не происходило, значит, либо они готовили что-то большее, либо их планы пришлось отложить по вынужденным обстоятельствам. Айзава не знал, решится ли Тодороки увеличить охрану своей семьи, но решил предупредить супруга героя. Не было такого предела низости, которого отчаявшиеся злодеи не могли бы достичь. Улыбка на лице беловолосого мужчины исчезла. Его взгляд опустился вниз, а воздух вокруг словно стал тяжёлым и вязким, как затхлая вода. От него исходило печальное спокойствие, но тело оставалось расслабленным. — Я буду осторожен. Не беспокойтесь, Айзава-сэнсэй. Никто не сможет причинить вред моей семье. Я хоть и не герой, но злодеям придётся перешагнуть через мой труп, прежде чем они коснутся моих детей и мужа. Эта фраза была сказана с намерением разрядить серьёзную тему шуткой, но почему-то Айзаве показалось, что в словах мужчины звучала искренняя решимость. — Спасибо за сегодняшний день, — сказал Тодороки Кен и пошёл прочь, догоняя своего сына, который ждал его у дверей класса. Почему-то Айзаве показалось, что он смотрит на человека, идущего на казнь. Каждый его шаг был тяжёлым, но уверенным, словно тот шёл навстречу теням. Белые волосы скрыли лёгкое движение его пальцев под длинными рукавами. Суставы хрустнули, прежде чем он сжал руку в кулак. Затем он улыбнулся своему сыну, в его глазах появился тёплый свет, а голос остался спокойным: — Готов? Заодно купим твою любимую собу на ужин? Как и любой гражданский, Тодороки Кен боялся за тех, кого любил. Но, казалось, он уже принял этот риск. Этот человек действительно любил свою семью.