Todoroki Ken

Кен знал, что за ним кто-то следит. Он чувствовал это. Слишком явный, почти осязаемый запах тревоги и возбуждения витал в воздухе, вызывая у него слюноотделение. Он слышал это тоже — притягательный ритм горячей крови, текущей по венам, и медленный выдох. Он был голоден. Голод терзал его изнутри, и всё остальное отступило на задворки сознания, превратившись в крошечную пылинку. Темнота его не пугала. Ему было всё равно, что солнце уже скрылось за горизонтом, уступив место теням, что улицы опустели, а в окнах обветшалых домов тускло мерцал свет. Кен свернул за угол и побежал вниз по узкому переулку, стараясь сдержать своё желание впиться зубами в… плоть. Мягкую, податливую плоть, которую он мог бы легко оторвать от костей и положить в рот. Она наверняка была бы чудесной на вкус — сочной, с лёгкой горчинкой крови, вязкой и густой. Это утолило бы жажду и насытило его желудок. Его сердце забилось сильнее, стуча где-то в груди, пока шаги за спиной ускорялись. Становилось холодно, и вместо горячего шоколада Кен хотел только одного — кусок жирного человеческого мяса. Жирного, калорийного — идеального, чтобы согреться. Позади завывал ветер, и прежде, чем Кен успел закричать, он услышал приглушённый звук пронзаемой плоти. Кровь брызнула на бетонный пол, и, обернувшись, он встретился взглядом с широко раскрытыми глазами нападавшего. Мужчина был пронзён одним из его кагунэ. Прямо в грудь. Это рана, из-за которой нельзя было кричать — лёгкие нападавшего сложились в буквальном смысле. Нож выпал из его ослабевших пальцев, гулко ударившись о землю. Любые угрозы, которые мужчина, возможно, хотел озвучить, умерли вместе с ним. Запах крови был ещё сильнее, когда он был так близко. Кен подтянул тело поближе, чтобы оторвать кусок плоти с руки и съесть его. Это была его первая нормальная еда за неделю. Возможно, он нашёл бы еду раньше, но жизнь, как всегда, вставала на пути. — Спасибо за угощение, — прошептал он, наслаждаясь добычей. Кен был голоден, но даже он понимал, что не всякая часть этого мужчины съедобна. Вот такая уж проблема была с этим миром, полным людей с причудливыми способностями. Не каждый человек был одинаково «съедобен», как люди в его родном мире. Недалеко находилась строительная площадка, где рабочие заливали бетон для фундамента. Он решил сбросить туда оставшиеся части, незаметно подбросить их, пока никто не заметил. Когда всё было закончено, Кен почувствовал одновременно удовлетворение и ужас. Он снова убил человека. Да, внутри него больше не пылал огонь голода, но цена за это была слишком высокой. Неважно, что этот человек был «злодеем» в понятиях этого мира — жизнь была жизнью. Самое отвратительное — он солгал. Он сказал Энджи, что собирается в лес, чтобы найти еду, может быть, тела недавно ушедших из жизни. — Мне пора домой, — пробормотал он, оценивая, сколько времени займёт путь. Возможно, он ещё успеет приготовить лёгкий ужин из рыбы с рисом для героя, ведь Энджи всегда возвращался поздно. Кен признавал, что не был счастлив этим аспектом своей жизни. Дом Тодороки был слишком большим и пустым для одного человека. Но его возлюбленный нуждался в работе. Энджи был счастливее, когда у него был стимул двигаться вперёд, огонь в глазах, подгоняющий его к новым достижениям. Как и все, кто только начинал карьеру, Энджи вкладывал время и усилия, чтобы построить свою жизнь. Кен бросил последний взгляд на улицу и ускорил шаг. Всё нормально, — напомнил себе Кен. Ему не стоило чувствовать горечь или грусть от одиночества, ведь так было даже лучше. Он никогда не был человеком, который легко ладил с другими, и ему действительно больше нравилось держаться подальше от толп, которые всегда казались слишком заманчивыми для его обострённых чувств. А этот дом, в котором он сейчас жил, мог стать настоящим домом, как когда-то их маленькая квартира, где его мать заполняла пространство книгами и складывала бумажные цветы. Дом не измеряется квадратными метрами или обширными садами. Настоящий дом — это те мелкие детали жизни и воспоминания, которые наполняют пространство. Может, это будет горшок с растением у окна, закладка с кофейным пятном или небольшой узор вышивки на краю подушки. Вот что делает место домом. Теперь у него был дом, где он мог разобраться в своей жизни, бороться с демонами, что пели в его голове, и распутывать клубки проблем тихо, в своём собственном темпе. И это его возлюбленный сделал всё возможное, чтобы это стало реальностью. Кен хотел сделать этот дом и для Энджи. Не то чтобы он юридически уже не принадлежал ему, но герой всегда так спешил, что это место больше походило на временное убежище для сна, чем на дом. Но теперь, когда Кен здесь, Энджи всегда возвращался. Даже если он приходил раздражённым или совершенно измотанным. Кен заботился о нём. Он отводил героя в ванную, где погружал его в ванну с холодной водой и льдом. Эти моменты тишины тоже нравились ему, когда он очищал и смывал грязь с каждого дюйма усталого тела. Он рассказывал Энджи всякие мелочи, что случались за день: как кот случайно забрел во двор или о скидках на рынке. Иногда он цитировал строки из литературы, и даже если герой отвечал лишь коротким «мм», Кен всё равно радовался этому признанию. Потом они садились на диван, Энджи опирался головой на его холодный, как металл, кагуне, или Кен обвивал им талию, чтобы подложить мягкую подушку под спину. Кен читал ему, если тот ещё не уснул, делая паузы, чтобы прокомментировать отрывок или похвалить удачный сюжетный поворот. Энджи же дополнял эти моменты бутылкой саке, вкус которого Кену напоминал прокисший рис, но он никогда не любил алкоголь. Может, они даже обменивались лёгким поцелуем в губы или в лоб на ночь. Сегодня мог быть один из таких вечеров. Кен видел новости, как Старатель сражался с крупным злодеем, и тогда решил изменить свои планы насчёт поиска еды. Он слышал о грабителе, который последнее время доставлял неприятности в районе, и Кену совсем не нравилась угроза, что кто-то может сунуться к нему домой. Даже если убивать ему было больно, он не мог позволить опасности приблизиться. Вдалеке уже мерцала маленькая лампа над дверью дома Тодороки. Кен вошёл внутрь тихо и тут же занялся делами. Быстро приняв душ, он постирал одежду, чтобы не осталось ни одного пятна крови. Выпустив свои кагуне, он быстро приготовил ужин и наполнил ванну. Кен уже стоял у двери, когда услышал щелчок замка. — Добро пожаловать домой, — тихо произнёс он с улыбкой, вытирая руки об фартук. Один из кагуне он осторожно положил на плечо рыжеволосого мужчины, чтобы поддержать его. Жар, поднимавшийся от Энджи, подтвердил, что лишний мешок льда в ванной был правильным решением. — Утром у меня встреча в восемь, — пробормотал Энджи, но его тело стало чуть менее напряжённым. Для двадцатилетнего он был намного крупнее и мускулистее большинства своих ровесников, но его вес совсем не был проблемой для Кена. Вздохнув, Кен тихо прошептал ему на ухо: — Я хорошо позабочусь о тебе. Я позабочусь о тебе так же, как ты заботишься обо мне. Это наш дом, поэтому, пожалуйста… не покидай меня.