Todoroki Ken

Отец Тодороки был действительно замечательным человеком, который немного напоминал Мидории его маму. Добрый и заботливый, господин Тодороки был тем типом человека, который, кажется, даже не знал, как повысить голос, не говоря уже о том, чтобы рассердиться. Он говорил медленно и мягко, учил их, как снимать мышечную боль с помощью простых домашних средств, и всегда улыбался. Находиться рядом с ним было так же приятно и успокаивающе, как окунуться в тёплую ванну после долгого дня. — Твой папа классный! — сказал Киришима Тодороки, когда все парни укладывались в общей комнате. — Я уверен, что Старатель тоже крутой, но твой папа знает столько интересного! Господин Тодороки потрогал руку Серо, который жаловался на странное ощущение, а после нескольких движений и наклонов (с сопутствующей небольшой лекцией по кинезиологии) рука Серо стала чувствовать себя намного лучше. Этот человек, казалось, был прекрасно осведомлён в самых разных областях — как теоретически, так и практически. — Неудивительно, что в новостях говорят, что Старателю повезло найти такого поддерживающего партнёра, — добавил кто-то. Хотя господин Тодороки не появлялся на интервью с Старателем и в интернете не было семейных фотографий, всякий раз, когда агентство Старателя упоминало что-то о его личной жизни, они неизменно выражали благодарность господину Тодороки. Мидория, который собирал заметки о множестве героев, знал, что статистически господин Тодороки был тем, кого многие герои сочли бы идеальным супругом. Герои часто работали в напряжённом режиме, с длинными и нестабильными сменами, из-за чего у них не было гибкости в случае семейных чрезвычайных ситуаций. У многих из них возникали проблемы в отношениях из-за несовместимости графиков с партнёром. Иногда гражданский партнёр просто не мог справиться с трудностями, связанными с карьерой героя. Поддерживать семью и стабильный домашний уклад — тяжёлый труд, где любой дисбаланс легко мог привести к разрушению отношений. Но, кажется, у господина Тодороки всё было под контролем. Ему даже удалось поговорить с Котой. Конечно, мальчик, возможно, не сказал ничего хорошего о героях, но он не был грубым с господином Тодороки. Мидория даже заметил, как Кота доел пудинг, который приготовил господин Тодороки, думая, что никто не видит. Тодороки кивнул. Хотя выражение его лица практически не изменилось, Мидория был уверен, что он рад услышать комплимент в адрес своего отца. — Папа — лучший, — спокойно произнёс он. В дверь постучали, и Сато открыл её. На пороге стоял господин Тодороки с улыбкой на лице. Он указал на часы на стене. — Пора спать, мальчики. Завтра у вас ранний подъём. — Спокойной ночи, господин Тодороки, — хором ответили они. — Спокойной ночи, папа, — сказал Тодороки. Беловолосый мужчина оглядел комнату, словно делая молчаливую перекличку, прежде чем на его лице появилась довольная улыбка. — Спокойной ночи.

***

Он случайно разбил свой телефон. Мидория вытер грязь с лица. Перед ним стоял мускулистый злодей в плаще. Они были на утёсе, вдали от остальных профессиональных героев, и у Мидории ещё не было возможности сообщить учителям, куда он убежал. Позади него находились Кота и господин Тодороки. Мальчик был на грани слёз и цеплялся за мужчину, который в ширину едва ли был третьей частью гигантского злодея перед ними. Мидория был один в этом бою, без подкрепления, и ему предстояло защитить сразу двух гражданских. Смогу ли я это сделать? Он отогнал сомнения, вновь сосредоточившись на злодее с угрожающей улыбкой. Он обязан это сделать. Он единственный, кто может. — Не волнуйтесь, — сказал он, отбрасывая все негативные мысли и тревогу прочь. — Я спасу вас обоих. — Спасёшь их? — злодей расхохотался. Его рука увеличилась в размерах, когда мышцы обернулись вокруг кулака. — Опять это дерьмо! Все вы, герои, только это и болтаете. Ты ведь Мидория, верно? Отлично, потому что ты высоко в нашем списке. А теперь покажи мне немного настоящей крови! Злодей говорил быстро, почти как в яростном монологе, будто то, что скажет Мидория или кто-либо ещё, совершенно не имеет значения. Этот человек жаждал только крови и насилия, не признавая ничего другого. Мидория сам не знал, чего ожидал, но маленькая часть его надеялась, что злодея можно будет вразумить. Но сегодня явно был не тот случай. Ночной ветер усилился, принося с собой запах горелого леса. В воздухе ощущалась кислая нотка, и Мидория заметил дым странного оттенка. Он успел лишь мельком увидеть красный кулак злодея, прежде чем его тело отлетело в сторону. Он врезался в утёс, и боль взорвалась в боку, когда острые камни впились в плоть. Удар злодея опустился с огромной силой, но Мидория с трудом уклонился. Осколки камня разлетелись в стороны. — Ты знаешь, где тот парень, Бакуго? Каччан? Почему злодеи охотятся на Бакуго? Нога злодея приземлилась на его живот, и сила удара снова отбросила Мидорию в сторону. Злодей рассмеялся, хвастаясь своей причудой. Кровь закапала с его лба, где от удара о скалу начала появляться шишка. Голова Мидории кружилась, всё тело ныло от тупой боли, но он не мог потерять сознание. Вцепившись ногтями в землю, Мидория изо всех сил пытался подняться. Вокруг него пульсировала зелёная энергия, потрескивая от напряжения, но злодей был прав в одном — этот щит из мышц был практически неуязвим. По крайней мере, Мидория не мог пробить его с той силой, которой владел на данный момент. Его сердце бешено колотилось, дыхание стало тяжёлым. Тень злодея нависла над ним, словно угрожая раздавить. На лице мужчины играла широкая ухмылка, а в ледяном взгляде читалось удовольствие. Мидория понял этот взгляд. Злодея не устраивало количество крови, и он хотел большего. Чтобы продлить свою жестокую эйфорию, он собирался напасть на господина Тодороки и Коту. — Видишь? Ты никого не можешь спасти! Если не можешь подкрепить свои слова действиями, ты просто жалок! Маленький камень попал злодею в голову, но отскочил, как будто был сделан из ваты. — Оставь их! — кричал Кота, его лицо было мокрым от слёз страха и злости. Его тело дрожало в объятиях господина Тодороки, но он смотрел на злодея с пламенной яростью. Мужчина медленно двинулся к ним, подняв руку. Его жестокие слова звучали безразлично, словно жизнь людей не имела для него никакого значения. Он не питал особой ненависти к родителям Коты, но убийство для него было таким же обыденным, как раздавить муравья. Злодей, известный как Мускул, был человеком, который жил лишь для насилия. И ничем другим. И Мидория не мог позволить ему ударить. Его ноги с невероятной силой толкнули тело вперед, и он врезал, используя причуду «Один За Всех» на все 100% прямо в лицо злодея, вбивая Мускула в скалу. Кровь капала с рук Мидории, его футболка была разорвана в клочья. Он чувствовал привкус грязи и желчи во рту, пока мышцы кричали от боли. Ещё нет. Он не мог сдаться. — Уходим, — сказал он быстро, чувствуя, как зрение на левом глазу стало пропадать. Опухшая от удара шишка закрывала его полностью. — Мы должны вернуться к лагерю, к учителям. Господин Тодороки ахнул, и сердце Мидории ушло в пятки, когда он услышал движение за спиной. Мускул всё ещё стоял, едва поцарапанный. — Нет… это были мои 100%… — Мидория не мог поверить. Как злодей мог выдержать такую атаку? — Неплохой удар, — похвалил злодей. Эти слова звучали как зловещий комплимент. Атмосфера вокруг мгновенно загустела, когда Мускул переключил своё внимание. — Теперь я настроюсь серьёзно. Хватит игр. Его следующий удар был быстрым, как вспышка молнии, и настолько мощным, что угол скалы обрушился с громким грохотом. Камни крошились под его кулаком. Мидория едва успел вытащить господина Тодороки и Коту из зоны атаки. Мидория был измотан. Его силы уже закончились после дневной тренировки, а хотя господин Тодороки выглядел худощавым, он всё равно весил как среднестатистический взрослый мужчина. Никакой шанс, что Мидория сможет унести их обоих, используя «Один За Всех», обратно в лагерь. Особенно с Мускулом, преследующим их по ночному лесу. Его руки были сломаны, а кости ощущались так, будто торчали не там, где положено. Синяки и кровоподтёки покрывали его тело, сигнализируя, что долго он не протянет. Но у него не было другого выбора. Здесь. Сейчас. Он должен победить злодея прямо здесь, если они хотят выжить! Хрусть. Звук суставов, щёлкнувших с глухим треском. Шум был тихим, едва слышным на фоне звуков битвы — тяжёлого дыхания Мидории и грохота камней, падающих со скалы. Но почему-то этот звук прорезал всё вокруг, предупреждая о том, что сейчас произойдёт что-то ужасное. Хрусть. Господин Тодороки положил руку на плечо Мидории, сжав его твёрдо, а затем встал, чтобы встретиться с Мускулом. — Остановись, — сказал он медленно и решительно. — Перестань причинять боль этим детям. Хрупкий, худощавый мужчина с белыми волосами и чёрными брюками выглядел так, словно направлялся в книжный магазин, а не собирался сражаться с опасным преступником. Его спина казалась маленькой, тело — тонким, словно злодей мог сломать его одной рукой. Мидория закашлялся, пытаясь подняться. — Господин Тодороки! Заберите Коту и бегите! Но тот покачал головой. Лицо господина Тодороки оставалось спокойным, на нём не было и следа страха или нервозности. Он хрустнул костяшками, повернул голову сначала в одну, потом в другую сторону, будто разминаясь. Мускул был явно заинтригован. — Так ты собираешься сражаться со мной? С этим жалким телом? Или, может, у тебя есть мощная причуда? Ну же, показывай! Господин Тодороки проигнорировал насмешки. Вздохнув, он кивнул Мидории и Коте. — Закройте глаза. И дальше у Мидории не было слов, чтобы описать увиденное. Господин Тодороки… Хрупкий, добрый господин Тодороки, с волосами цвета снега и мягким взглядом, с тонкими запястьями и долговязыми ногами, всегда с застенчивой улыбкой… Этот господин Тодороки оскалился, показывая все зубы, когда из-за его спины вырвались огромные красные щупальца. Они были проворными органами, с силой обрушивающимися на Мускула. Щупальца разрывали защитный мышечный панцирь злодея, впиваясь в него, как восемь паучьих ног в жертву. Они обвились вокруг Мускула, швырнули его на скалы, давили в кустах шиповника и безжалостно вбивали в землю. — Ты хотел увидеть кровь, не так ли? — господин Тодороки держал злодея вверх ногами, подвешенного в воздухе. Четыре щупальца крепко растягивали его конечности в разные стороны. Подходя ближе, он медленно провёл ногтем вдоль живота Мускула, оставляя глубокий разрез, будто нож скользил по растопленному маслу. Мускул закричал. — Вот так потрошат добычу, пойманную в лесу, — продолжил господин Тодороки всё тем же спокойным, размеренным голосом, которым он обычно объяснял классу, как приготовить идеальное карри. — Делают разрезы здесь и здесь, чтобы выпустить кровь. Ты же хотел крови? Давай посмотрим на твою. Его бледный палец проник в рану на животе Мускула, и тот задёргался в агонии. Кровь потекла вниз, собираясь в лужу на земле и пропитывая почву. — Не шуми так громко, — его голос звучал холодно, почти отстранённо. — Это же тот самый красный цвет, который ты так жаждал увидеть. Если тебе нравится играть с другими, как с животными, посмотрим, сколько крови ты выльешь, когда я закончу снимать с тебя кожу. Что?! Прежде чем его мозг успел обработать эти слова, Мидория услышал звук. Щёлк. Тихий хруст суставов, такой незначительный среди общего хаоса, но почему-то раздавшийся как громовой удар в ночи. Это было предзнаменование чего-то ужасного. Щёлк. Господин Тодороки разжал челюсть злодея, заставляя его рот широко раскрыться. Язык бессильно повис, а крик заглох в волнах боли. Кровь продолжала литься ручьями, заливая землю. Щупальца держали его так крепко, что никакие попытки освободиться не могли помочь. Идеально ухоженные ногти господина Тодороки начали медленно отделять кожу от тела Мускула. Тот издавал утробные звуки, захлёбываясь кровью и слюной. Но он не мог ни умолять, ни даже кричать. Мидория крепче прижал Коту к себе, пытаясь защитить его от этого зрелища. С трясущимся голосом он произнёс: — Господин Тодороки…? Он никогда не мог подумать, что у господина Тодороки будет нечто подобное. Эти щупальца, огромные, в три раза длиннее человеческого роста, сжимали конечности Мускула, словно змеи, раздавливающие свою жертву. Звук растягиваемых суставов и трескающихся костей пробирал до дрожи. И хотя голос господина Тодороки оставался ровным, атмосфера вокруг становилась всё более угрожающей. Это был инстинктивный страх. Как будто они находились в логове голодного хищника, где одно неверное движение могло стоить жизни. Опасность. В голове Мидории зазвучали тревожные колокола, а зубы начали стучать от ужаса. Он ощущал, как волосы на руках встают дыбом. Боль от сломанных костей и ран отошла на второй план — единственным желанием было сбежать. Кота, похоже, чувствовал то же самое: он ещё сильнее вцепился в Мидорию. Щупальца резко отпустили Мускула, и тот рухнул на землю. Они исчезли так же внезапно, как и появились, втягиваясь обратно под кожу. Господин Тодороки, окровавленный, подошёл к Мидории и осторожно положил руку на его плечо. Сняв свою рубашку, он сделал из неё перевязь для сломанных рук Мидории. Под рубашкой оказалась тонкая футболка, и, когда Мидория почувствовал, как прижался к нему господин Тодороки, он был ошеломлён. Кожа под тканью была не похожа на человеческую — твёрдая, будто вместо мышц там находился камень. — Я доставлю вас двоих в лагерь, — пообещал он. Его глаза всё так же оставались мягкими, спокойными, цвета серых облаков. Этот взгляд должен был успокаивать, но вместо этого у Мидории по телу пробежал озноб. Он поднял обоих, Мидорию и Коту, по одному в каждую руку. Несмотря на то, что Мидория был далеко не лёгким, господин Тодороки нёс их с удивительной лёгкостью. Ветер бил в лицо, пока они неслись по лесу. Щупальца пронзали стволы деревьев, помогая им преодолевать ветви, пока ноги господина Тодороки почти не касались земли. Когда они добрались до поляны недалеко от лагеря, Мидория увидел Айзаву-сэнсэя. — Айзава-сэнсэй! — закричал он. Про-герой обернулся, ошеломлённый. — Тодороки-сан? — недоверчиво произнёс он, заметив их. — Мидория и Кота! Что случилось? — Айзава-сэнсэй, пожалуйста, отведите детей в безопасное место, — господин Тодороки осторожно поставил их на землю. — Злодеи упомянули, что их цель — Бакуго. Пожалуйста, предупредите остальных. — Что... Он не успел закончить. Господин Тодороки сделал несколько шагов в сторону, его тонкое тело напряглось, он низко присел, вытягивая спину. Его движения были почти животными, особенно когда щупальца снова появились за его спиной. — Я найду своего сына, — хрипло произнёс он.