Todoroki Ken

— Бакуго! Не взрывай тут всё к чертям в лесу! — крикнул Шото, сжимая на спине бессознательного одноклассника из класса Б. Бакуго издал хриплый, почти рычащий звук в глубине горла, метнулся за ледяную стену, которую Шото поднял перед ним. Мимо него пронеслись зубы — быстрые и острые, как лезвия. Блондин уже собирался обернуться и заорать что-то в ответ, когда с другой стороны кустов раздался хруст веток. — Что это? — настороженно спросил Шото. Это не могли быть те же зубы. Они уже какое-то время уворачивались и убегали от атак злодея и, казалось, выяснили пределы его причуды. Если бы его атака могла растягиваться на такое расстояние, он бы уже давно их одолел. Неужели это другие злодеи? Или учителя? Шото напрягся, мышцы налились ожиданием, пока он поворачивал голову и всматривался в темноту. Его глаза уловили знакомую белую прядь волос, и крик застрял у него в горле. — Папа? — голос выдал смесь надежды и тревоги. Этого не могло быть. Его папа не должен был здесь находиться. Слишком опасно. Как он вообще смог пробраться через лес один, в темноте? Ведь он остался в лагере, когда ученики отправились в лес. Профессиональные герои не позволили бы какому-то гражданскому просто так бродить по лесу, особенно когда вокруг полно злодеев. — Папа? — снова позвал Шото, ком горечи подкатил к горлу. Ответа не последовало. Резкий порыв ветра пронёсся над головой. За ним — гулкий звук, будто что-то ломалось. Но это был не тот хруст, когда зубы разбивались о ледяные преграды. Нет, этот звук был чище, громче, словно осколки металла крошились на куски от мощного удара. Из кустов вырвалось что-то красное — почти как щупальце. Оно обвилось вокруг зубов, которые выстрелил злодей, просачиваясь сквозь прорехи в воздухе. Когда один из зубов задел его, раздался не плеск плоти, а скрежет по металлу. Но эти щупальца не могли быть железными. Они двигались слишком ловко, изгибались, как живые, неестественные существа. От одного их вида сердце учащенно забилось в груди подростков, а внутри росла тревога. Ещё несколько щупалец хлынули из тени листвы и веток. Они пронзили злодея насквозь: одно вошло в левое плечо, другое в правое колено. Третье направилось в живот, но наткнулось на зубчатую преграду. Щупальца не отступили — они обвились вокруг тела злодея и швырнули его о землю, заставив с треском врезаться в ледяной настил. Злодей издал звук — то ли вскрик, то ли хрип, скорее что-то среднее между щелчком и глухим хрустом. Это не имело значения, потому что вскоре стало видно, как красное начало растекаться по льду. Глаза Шото расширились, но тут тёплая рука закрыла ему обзор. Он вздрогнул и чуть не уронил одноклассника. Почти инстинктивно ему захотелось заморозить половину леса. Но запах и голос остановили его. — Шото, прости, что тебе пришлось это увидеть, — голос был мягким, но холодным, как ледяная сталь. А запах… Пахло чернилами и старыми страницами книг, как всегда, пахло от его папы — Тодороки Кена. Пару книг тот даже взял с собой в поездку. — Папа? — переспросил Шото. Рука задержалась на мгновение, а затем медленно убралась. Шото снова увидел красное пятно на земле и безжизненное тело злодея. Он перевёл взгляд на Бакуго, который стоял с каменным лицом, а потом обернулся и замер. Перед ним стоял его папа. Тот же человек, которого он видел утром, когда они собирались: выглаженная футболка, идеально отутюженные брюки, мягкие белые волосы. Тот же знакомый профиль, от которого веяло домом и безопасностью. Но улыбки не было. Не было и той застенчивой неуклюжести, которая всегда вызывала смешки соседей, когда те советовали Тодороки Кену «побольше бывать на солнце». Перед ними был не тот человек, который когда-то пек свои знаменитые печенья в форме котиков для детей. Перед ними стоял кто-то другой. Человек с щупальцами, протянувшимися от его спины, который пронзил злодея насквозь и оставил за собой кровавый след. — Я так рад, что с вами всё в порядке, — мужчина похлопал Шото и Бакуго по плечам. — Давайте вернёмся к Айзаве-сенсею. Его папа по-прежнему был худощавым, но прикосновение оказалось уверенным, а его осанка — прямой и непреклонной. Впервые за долгое время Шото показалось, что он разговаривает с отцом — тем, кто всегда отдавал приказы и оставался властным. Шото никогда не думал, что сможет спорить с папой, но в его новой манере держаться появилась другая, тяжёлая уверенность. Она напомнила момент, когда Тоя позволял себе дерзкие слова. Гнев менял людей. У отца он всегда выливался в жар и крики. У папы же… это была холодная ярость, спрятанная под спокойным голосом, наполненная тяжестью, словно его прикосновения. Никакой больше мягкости, словно его мышцы сделаны из ваты. Теперь они были твёрдыми, как сталь. Щупальца в полумраке казались ещё темнее — луна спряталась за облаками. Или, может, это кровь злодея начала подсыхать. Она поблёскивала алыми пятнами на их поверхности, словно по ним бежал пульсирующий поток. — Это твоя причуда? — спросил Бакуго, хмурясь и не сводя глаз с мужчины. Мужчина тяжело вздохнул, подталкивая их вперёд по тропе. — Да… можно сказать и так. Здесь опасно, нам нужно идти. — А как же злодей? — Он остаётся здесь, — папа бросил короткий взгляд назад, горло его дрогнуло, будто он изо всех сил старался сохранять спокойствие. — Я не могу взять его с собой. Но у него было достаточно щупалец, чтобы его тащить, разве нет? Или это какой-то суперменовский случай, когда в экстренных ситуациях даже обычные люди находят в себе нечеловеческую силу. Даже если его причуда выглядела невероятно мощной, отец не был натренирован справляться со злодеями, удерживать угрозы и при этом защищать других. Их тела поднялись с земли. Шото уже привык к чувству щупалец, обвивавших его, и даже успел повернуться к Бакуго, чтобы напомнить тому держать язык за зубами. Прежде чем они осознали это, перед ними уже показалась граница территории Диких Кошечек. У их учителя было странное выражение лица, но в группе было безопаснее. Шото видел недоумение на лицах других учеников. Почему Тодороки Кен не владеет ледяной причудой? Что это были за щупальца? Эти же вопросы возникали у него и его братьев с сестрой, когда они были маленькими. У его родителей были секреты. Тодороки Кен — книжный червь и любитель выпечки — был не тем, кем казался. Странно для обычного человека, который и мухи не обидит, уметь спарринговать с детьми, которых готовят стать следующими героями. Это было необычно — видеть, как при хрусте пальцев его отца менялась вся его осанка, взгляд и даже воздух вокруг него. Фуюми рассказывала, что однажды видела, как папа голыми руками разорвал металлическую трубу. У них были тайны. Прошлое, о котором ни папа, ни отец не хотели слишком много говорить. Но это не имело значения. Они были семьёй, а Шото знал — его папа пойдёт на всё, чтобы защитить их. Это был его способ любить — заботиться, оберегать и защищать. Потому что они были семьёй. А нет ничего важнее семьи.

***

— Сотриголова, — детектив Цукаучи помахал рукой, приветствуя подходящего к нему профессионального героя. Прошло уже тринадцать часов с тех пор, как на место происшествия прибыли полицейские. Пожарные и дополнительные герои успели потушить лесной пожар. Теперь они занимались разбором последствий, собирали любые улики, указывающие на деятельность злодеев, и следили, чтобы ни одна искра не разгорелась снова, создавая угрозу очередной катастрофы. — Что-нибудь на этом участке? — спросил Айзава. — Нет, ничего особенного. Похоже, оставшиеся злодеи сбежали. Скорее всего, они снова использовали телепортирующие врата, как это было в U.S.J. Мы не нашли никаких следов шин или отпечатков, которые указывали бы на возможное транспортное средство. — У нас двое злодеев под стражей, — один из них — разыскиваемый преступник Мускул, другой — всего лишь подросток, — следов Рэгдолл пока нет. Это было ужасное поездка в лагерь. Без сознания лежали дети, отравленные газом, другие ученики были ранены, а один из профессиональных героев пропал. Не говоря уже о том, что в этот беспорядок каким-то образом втянуло обычного гражданского. Хотя, если быть честным, внутри своей головы Айзава поставил бы слово «гражданский» в кавычки. Неудивительно было обнаружить, что супруг героя номер два оказался не тем, кем казался на первый взгляд. Логично, что такой человек был хотя бы немного обучен самообороне или другим техникам, учитывая, как сильно Старатель любил тренировки. Если бы об этом узнала пресса, она бы просто сошла с ума от восторга. История была бы как по клише из телевизионного сериала: «чувствительная душа с опасным прошлым, которая выбрала спокойную жизнь и любовь». Что-то вроде бухгалтера-ниндзя или бывшего агента ФБР, превратившегося в затворника-геймера. Но стоило подтолкнуть такого человека слишком сильно — и он превращался в разрушительную силу. Всё вроде бы логично, но Айзава не мог избавиться от странного, гложущего его сомнения. Жестокий, но расчётливый хищник. Именно для этого была создана причуда Тодороки Кена. Он двигался, как львица на охоте. Его щупальца разрывали злодеев, как когти зверя, готовящие мясо к трапезе. — Есть одна деталь, которую я пытаюсь понять, — сказал детектив Цукаучи, указывая на тропинку, ведущую вглубь леса. Она была узкой и извилистой, утопая в тени деревьев. — Согласно показаниям Бакуго Кацуки и Тодороки Шото, когда они впервые столкнулись с Мунфишем, он наклонился над отрезанной рукой. Это был скопированный фрагмент тела другого из твоих учеников, так что повреждение не было критическим. Но вот что странно: сейчас этой руки нигде нет. Он кивнул назад, в сторону, откуда они пришли, и на раскинувшиеся вокруг высокие деревья. — Бакуго и Тодороки убегали от газа, сражаясь с Мунфишем. Они точно не побежали бы навстречу пожару, так что рука не могла выпасть в зоне огня или газа. И по их описанию, Мунфиш был не в состоянии просто взять и убежать с рукой. Тодороки Кен сказал, что не следил за этим, он лишь хотел как можно скорее увести детей. — Злодеи вернулись за Мунфишем, прежде чем сбежать, — предположил Айзава, нахмурившись, вспоминая файлы, которые совпадали с описанием этого злодея. — Возможно, они прихватили её с собой. Он ведь одержим человеческой плотью. Возможно, он просто не мог обойтись без неё, и его «друзья» забрали руку для него. — Возможно, — пожал плечами детектив. — Надеюсь, что я просто слишком надумываю. Из-за ситуации с Ному… Я больше всего боюсь, что, если злодеи нашли эту руку, они использовать ее для… — Это действительно было бы страшно. — Айзава скрестил руки на груди, глядя на землю перед собой. — Ному уже умеют регенерировать. Но если они смогут ещё и клонироваться? Это будет настоящим кошмаром для героев. — Я бы также хотел поговорить с Тодороки Кеном ещё раз, — продолжил детектив Цукаучи, — Но Старатель отказал мне. Судя по всему, психическое состояние Тодороки Кена сейчас не… стабильно. Айзава удивился. Это была новость. Тодороки Кен производил впечатление мягкого человека и даже перед лицом опасности действовал гораздо увереннее, чем любой обычный гражданский. Конечно, что-то в его движениях и использовании причуды было… беспокоящим. Его уверенность в бою казалась инстинктивной, а не случайной. Но никто не мог контролировать то, как кто-то другой реагирует на стресс. — Связали ли его к программе психологической помощи пострадавшим? — спросил Айзава. Цукаячи покачал головой: — Нет. По словам семейного врача Тодороки, у него социальная тревожность, депрессия и, возможно, какая-то форма посттравматического расстройства. Кроме мужа и детей у него никого нет. Старатель отказался вдаваться в подробности, но сказал, что они с Тодороки Кеном познакомились при… нестандартных обстоятельствах. Тодороки Кен был замешан в одном старом деле, над которым работал Старатель. Я всё ещё жду одобрения доступа к этим материалам в участке. Это объясняло, почему у Тодороки Кена не было друзей или близких родственников. — Я попробую расспросить Тодороки Шото, — сказал Айзава, задумчиво глядя вперёд. Это было не самым срочным делом, особенно учитывая, что Лига злодеев до сих пор на свободе. Однако нельзя упускать возможность выяснить что-то полезное. Иногда свидетели избегают говорить по каким-то личным причинам, и чем больше они понимали ситуацию, тем лучше могли подойти к разговору. Тодороки Кен столкнулся лицом к лицу с двумя злодеями. Если кто-то и заметил что-то важное — будь, то общие символы, детали в одежде или случайные фразы, которые злодеи могли проболтать, — то это был именно он. — Спасибо. Они продолжили идти по тропе, которая петляла между деревьями. Здесь и там попадались нерастаявшие куски льда, созданные Шото. Вокруг них растекалась кровь, смешиваясь с водой и превращая землю в тёмно-розовую жижу. — Он действительно «покалечил» Мунфиша, что и говорить, — заметил Цукаучи, глядя на следы боя. — Похоже, слухи оказались правдой: Старатель действительно выбирал для продолжения рода только лучшее. Красота, физические способности, манеры, характер. Старатель выбирал очень тщательно. Даже Айзаве стало интересно, кем был Тодороки Кен до того, как стал Тодороки.