Todoroki Ken

Когда всё вокруг затихает и мир погружается во тьму, чудовища выходят на охоту. Эта угроза в той или иной форме существовала в каждом уголке мира. Будь то строгие слова родителей, детская считалочка или старинные легенды и мифы — этот шёпот передавался из поколения в поколение. Люди боялись темноты, видя невидимых врагов, которые некогда обитали в тенях, оставляя свои предчувствия в костях. Даже яркий неон цивилизации не мог прогнать ужасы. Дети кричали о монстрах в шкафах, матери рассказывали о бугимене, что похищает непослушных малышей, а новости без конца твердили о злодеях с чёрным сердцем. Истории менялись, но в каждой из них всегда находился злодей — фигура, которую следовало бояться. В последнее время среди преступников такие рассказы крутились вокруг существа, прозванного Сколопендрой. Среди людей улицы было привычным называть себя по-другому — именами животных или насекомых. Эти прозвища вызывали либо смех, либо уважение, в зависимости от репутации носителя. Но Сколопендра был чем-то совсем иным, чем-то, отчего даже бывалые головорезы едва могли сдержать рвоту при одной только мысли о нём. О нём. По крайней мере, так думали. Никто из тех, кто видел Сколопендру, не оставался в живых. Он был настоящим чудовищем, ходящим среди них. Обычные преступления вращались вокруг денег или мести, а порой и того и другого, как части гонки за властью или славой. Кто-то преследовал свои больные желания, кто-то хотел вернуть утраченное. Единственная цель Сколопендры — утолить голод. Мышцы и сухожилия, кровь и плоть — всё проглатывалось, высасывалось до последней капли. Этот каннибал был всегда голоден, охотясь на тех, кто, как и он, бродил в ночи. Но он должен был быть всего лишь городской легендой, мифом, чтобы пугать трусов или отговаривать новичков от вступления в мир преступности. И всё же, прямо сейчас в заброшенном торговом центре на полу растекалась кровавая лужа. Человек прятался за пыльной стойкой, где его колени задевали паутину, а пальцы упирались в толстый слой пыли и облупившуюся краску. Он пытался остаться незамеченным. Низкий прилавок давил ему на макушку, казалось, сердце вот-вот пробьёт череп и застучит по дереву. В четырёх футах от его укрытия стояли двое. В темноте их было трудно рассмотреть, но хруст костей и отвратительное чавканье плоти эхом разносились по пустым стенам. Холл торгового центра был просторным, особенно с незаконченной стройкой, где дыры в потолке открывали вид на верхние этажи. Но всё помещение казалось меньше школьного шкафчика. Тесное, сдавливающее. Звуки зубов, грызущих кости, доносились словно прямо возле его уха. Один из мужчин передвигался по полу на носочках, носки его белых кроссовок были испачканы кровью, а ноги двигались неестественно, таща тело за собой. Тени метались по стенам. Полдюжины? Дюжина? Длинные и извивающиеся, странные отростки пронзали жертву, продолжая копаться, выковыривая мягкие внутренности, разрезая хрящи в поисках самых лакомых кусочков. Имена не имели значения в их профессии. Сегодня он мог быть Дайсукэ, а завтра утром — Майклом. Укради другой паспорт или найди новое удостоверение — и тебе тридцать или сорок пять, в зависимости от необходимости. То же касалось и того, кто сейчас прятался, отчаянно пытаясь подавить рвоту и приглушить звуки собственного страха. Кислый вкус жёлчи обжигал горло, пока запах крови густел в воздухе. Чудовище пировало. Кровь капля за каплей текла на пол, каждое её падение было словно раскалённый металл, вонзающийся в ноги притаившегося злодея. Наконец, монстр насытился. Длинное алое щупальце обвилось вокруг останков его жертвы, утаскивая изуродованные остатки в другую часть торгового центра, глубже в темноту ночи. Выживший тяжело выдохнул и бросился бежать. Слёзы и сопли текли по его лицу. Он чувствовал ледяной холод на спине, хотя это был всего лишь пот, липнущий к коже. Его позвоночник дрожал, ноги подкашивались, колени дрожали, но он бежал так тихо, как только мог. В груди глухо бухало, лёгкие горели, протестуя. Злодейство, деньги, преступления — всё это утратило смысл. Он хотел жить. Просто выжить. Герой. Ему нужен был любой герой прямо сейчас, лишь бы вытащил его из этого ада. Он был готов отдать всё, лишь бы оказаться сейчас на другом конце света, как можно дальше от этого монстра. Дверь была уже близко. Скрипучая металлическая конструкция с сломанным замком (его работа, почему, чёрт возьми, он выбрал именно эту ночь?), хлипкая дверь едва держалась на ржавом болте. За ней светилась жизнь ночного города: машины, люди, вечеринки, открытые бары — всё это кипело, ничего не зная о чудовище, скрывающемся во тьме. Ещё немного. Он протянул руку, намереваясь толкнуть дверь, но что-то ухватилось за его лодыжку. Мягкое, но твёрдое, словно живая плоть, ловкое и цепкое, оно обвилось вокруг его ноги. Вырвался хрип — или полузадушенный крик, который так и не успел сорваться с губ, как ещё одна массивная тень обвилась вокруг его рта. Щупальца сжали его тело, сдавливая, как змея душит свою жертву. Всё ещё влажные от предыдущей добычи, они были покрыты липкой, густой кровью, которая начинала пропитывать его куртку и джинсы. Сзади к его шее прикоснулась рука. Бледная, нечеловеческая, ногти царапнули по нижней губе, пока рот был насильно заткнут, чтобы он не мог издать ни звука. Резкая боль вспыхнула в челюсти там, где касались когти. Железный вкус наполнил рот, когда багровая жидкость потекла по бледной руке, а из теней донёсся тяжёлый выдох. Мужчина почувствовал, как между его ногами что-то потекло. Отвратительный запах смешался с кровавым ароматом: он обмочился от ужаса. Его тянули обратно вниз. Сквозь затуманенные слезами глаза он смотрел, как шум и огни обычной жизни всё больше удаляются. Дальше и дальше. Сознание постепенно затухало, погружаясь в тень, пока рука на его шее не сжалась полностью. Она сдавила крепче, ещё крепче, пока не вытянула из него весь кислород. Последнее, что он услышал, — это был хруст. А затем тьма.

***

Воздух был наполнен влажным запахом свежескошенной травы. Фуюми осторожно переступила через лужу, образовавшуюся между серых булыжников. Бамбуковая труба возле пруда в их переднем дворе наклонилась под весом текущей воды, стукнула о край каменного резервуара, и волны коснулись пурпурных листьев понтедерии. Когда-то в пруду плавали рыбы, но отец перестал их разводить, как только стало ясно, что соседские коты превратили пруд в собственный шведский стол. Тонкий ручей стекал по каменному забору, окружавшему дом семейства Тодороки, и впитывался в землю внизу. Где-то вдали сверкнула молния и раздался громовой раскат, предвещая скорый ливень. Вода стекала с её зонта, пока шаги ускорялись, чтобы успеть добраться домой, прежде чем плечи промокнут до нитки. — Я дома! — громко объявила Фуюми, убирая зонт на просушку и переобуваясь в домашние тапочки. В доме было тепло и сухо, свет мягких ламп тепло встретил её, как и аромат свежесваренного кофе. — Фуюми, — послышался голос папы, и тот появился из-за угла, вытирая руки о синий фартук. На лице Кена заиграла добрая улыбка. — Ты рано сегодня. — Погода резко испортилась, — пояснила она, направляясь к шкафу, чтобы налить себе кофе. — Ты знаешь тот торговый центр, который так и не достроили? Там нашли тело, и теперь движение просто ужасное. — Какой ужас, — тихо выдохнул Кен, следуя за дочерью на кухню. Пока Фуюми наливала себе чашку кофе, он вернулся к мытью посуды. — В последнее время всё так неспокойно. Отец и Тоя постоянно на патрулях. Надеюсь, они там не промокли под дождём. — Энджи сказал, что они скоро будут дома, — ответил Кен. Одно из его щупалец плавно вытянулось, открывая шкафы и холодильник, доставая всё необходимое для ужина. — Давай приготовим им горячий луковый суп, чтобы согреться. Тоя упоминал, что ему хочется чего-то более западного, так что давай сделаем пасту на гарнир. — Конечно, сейчас переоденусь и помогу, — улыбнулась Фуюми, направляясь к своей комнате. Переодевшись в более удобную одежду и собрав волосы в хвост, она вернулась на кухню, где маленький телевизор был включён на новости. На экране показывали репортаж с места преступления в торговом центре. — В последнее время с этими злодеями просто кошмар, — тяжело вздохнула она, включая воду и моя ингредиенты для ужина. Некоторые из них осмелились напасть на школу Шото! Когда она узнала, что папа и Шото оказались в опасности в летнем лагере, у неё чуть сердце не остановилось. К счастью, кроме самих преступников, никто не пострадал. Отец и Тоя заранее предупредили семью, что в ближайшее время всё может быть неспокойно. Лига злодеев всеми силами старалась заявить о себе и провоцировала беспорядки. Для такой молодой банды преступников они были пугающе наглыми. Это неизбежно вдохновляло других идти по их стопам. Преступники дрались за территорию, славу или просто пытались доказать, кто из них настоящий злодей. — Снаружи сейчас опасно, но, надеюсь, скоро всё уляжется, — заметил Кен, сосредоточенно помешивая суп на плите. — Как ты можешь быть таким спокойным, папа? — Фуюми толкнула его локтем, делая вид, что затаила на него злость. — Ты тоже оказался в опасности! Можно же немного поволноваться или хотя бы испугаться! Кен не проявлял ни страха, ни шока после инцидента в летнем лагере. Всё его внимание было сосредоточено на Шото и других детях-героях. Хотя Фуюми и знала, что её родители тренировались вместе и что папа может легко справиться с Тоей в драке, всё это было совсем не то же самое, что узнавать, что он сражался с настоящими злодеями. К тому же, чем спокойнее казался Кен, тем больше она волновалась за его душевное состояние. У него были проблемы ещё до брака. Никто в семье не обсуждал их глубоко, но было ясно, что это что-то настолько травматичное, что помешало ему окончить школу в обычном возрасте. — Не беги больше к злодеям, ладно? — нахмурилась она. — Ты чуть не довёл Шото до сердечного приступа! Кен лишь покачал головой, мягко похлопав дочь по плечу. Его взгляд всегда оставался спокойным, а голос тихим и ровным. Без ярких проявлений эмоций, без пылких слов, но Фуюми знала: отец их всех любит безмерно. — Вы мои дети. Герои вы или нет, вам пять лет или пятьдесят пять, я всегда буду вас защищать, — тихо произнёс он, глядя на экран, где из здания торгового центра выносили чёрный мешок. — Ты права, я тоже надеюсь, что этот цирк скоро закончится. Но это дело твоего отца и братьев. А теперь давай лучше посмотрим, чтобы соус для пасты не пригорел.

***

Исчезнувших и найденных тел было достаточно, чтобы Кен был уверен: Сколопендра привлёк внимание Лиги. Детям всегда есть что доказывать. Выросшие и исковерканные, они ничем не отличались от мужчин, готовых идти на всё ради победы, или от ребёнка, закатывающего истерику. Из последних слов своей добычи, едва слышных шёпотов и стонов, Кен узнал, что Лига ищет его. Чем больше людей будет исчезать, тем яснее станет для остальных, что присоединение к Лиге связано с риском. Пускай это мелочь, но, как Стейн вдохновлял людей примкнуть к делу Лиги, Сколопендра сможет отпугнуть тех, кто недостаточно лоялен. Кен всё ещё сомневался, стоит ли ему начать с Шигараки. Если убрать лидера, развалится ли Лига сама по себе? Это было бы куда проще, чем охотиться на каждого её члена по отдельности. Честно говоря, он совсем не хотел есть Твайса. Способность того к клонированию могла доставить много хлопот, так что с этим злодеем придётся разобраться другим способом. — Ты заболел? — тёплая ладонь коснулась лба Кена, возвращая его в реальность. Перед ним стоял Энджи, слегка согнувшись, чтобы изучить выражение его лица. Герой был в простой майке без рукавов и шортах, глядя на Кена с приподнятой бровью. — Ты всё время зависаешь, а лицо у тебя раскраснелось. — Это просто летняя жара. Прости, о чём мы говорили? — Кен тряхнул головой, пытаясь улыбнуться и спрятать все тёмные мысли глубоко в той самой комнате с плиточным полом. Пусть злодеи вместе с голосом женщины подождут. Сейчас перед ним был его любимый человек, и всё остальное могло подождать. — Нацуо хочет привести свою девушку. Улыбка Кена стала ещё шире. — Наконец-то! Я уверен, она очень милая. Не могу дождаться, чтобы с ней познакомиться! Энджи хмыкнул, его взгляд как будто стал немного рассеянным, пока он продолжал смотреть на Кена. — Что-то не так? — спросил тот, когда руки Энджи потянулись к его лицу, мягко сжав щеки и коснувшись больших пальцев его бровей. — Ты в последнее время весь светишься. Это не было флиртом, скорее обычное наблюдение, но для Энджи подобное замечание было почти как комплимент. Кен тихо рассмеялся, накрывая ладони мужа своими. — Можно считать это приглашением? Из-под его рубашки выскользнуло щупальце, скользнуло по полу и обвилось вокруг щиколотки Энджи. Кен не прилагал никакой силы, как это происходило во время охоты или битвы. Щупальце едва касалось кожи, нежно трогая её, словно что-то живое, ищущее тепла. Энджи молча поднял его, перекинув через плечо, и уверенно зашагал к их спальне. Кен, смеясь, ухватился за край его футболки, а второе щупальце выскользнуло следом, обвивая руку мужа и закрывая за ними дверь. Горячие губы соприкоснулись, одежда одна за другой полетела на пол. В миг, когда они почти перешли к главному, Энджи вдруг замедлился, опустился чуть ниже и прошептал у самого уха Кена: — Не делай ничего опасного. В ответ Кен крепко обнял его, позволив себе утонуть в этом жарком объятии, где даже голос старого призрака больше не мог до него дотянуться. Перед глазами полыхал красный — яркий, как огонь, и куда прекраснее любого из тех жидких оттенков, что проливались из сердец отвратительных тварей. Они могли разрывать свои груди, но ни в одном из них не было той же чистоты. Их кровь насыщала только его желудок, но никогда не утоляла голод. А здесь, в тускло освещённой комнате, с единственным светом пламени, он, наконец, чувствовал себя сытым. — Не волнуйся, я вёл себя очень хорошо, — тихо произнёс Кен. Он просто пару раз ходил поужинать на улицу. Господи, разве человеку нельзя иногда немного перекусить?