Одно простое желание

Наша вторая встреча — просто эпик фейл! Я всю неделю думал, как бы снова законтачить с Алексом. Ну понятно, звонить я б не стал. Написать смс или в «телеге»? А что писать-то? Вот если б снова случайно встретить его по дороге домой! Но, как назло, когда я выгляжу прилично — всё время мимо. А тут мы прёмся с парнями с площадки после игры, все потные, а я ещё в грязных штанах — принимал Пашкин планер и сам спланировал в грязь. Зато отбил! Ржём, как подорванные, Пит норовит отвесить Пашке пенделя, а тот брыкается как козёл. В общем, всё как обычно. А навстречу сосед — сама элегантность. Лондонский мать-его-денди! Я ещё понадеялся, вдруг не узнает, но он приветливо улыбнулся и поздоровался. Господи, а я чисто чмо! Ну почему со мной всегда так?! Проходит ещё неделя, и похоже, Алексу я на хрен не сдался. Ну и глупо было на что-то рассчитывать. Не при моём везении. Ну и пох. Такие важные нам не компания. Бли-ин, как же я не люблю воскресенья! Вот странно, да? Вроде бы выходной, можно поваляться в постели, в универ-то не идти. Но в нашей семье воскресенье — день общения и уборки. За завтраком все должны рассказать о достижениях за неделю и наметить план на следующую, а потом мы драим квартиру. Конечно, это справедливо, не одной же маме гробить свой выходной. Но ей богу, я бы лучше через раз убирал её один. Загоны моего отца по укреплению духа семьи порой нереально парят. Я жду, пока Ирка протрёт пыль, чтобы начать пылесосить. Потом мы с отцом едем за продуктами на неделю, пока наши женщины готовят обед. Уныло брожу среди полок с консервами, когда в кармане вибрирует телефон. «Привет! Какие планы на сегодня?» Алекс! Сам написал! Я отвечаю: «К пяти освобожусь. А что?» Он: «Устроишь мне экскурсию по району?» Я-то? Да ещё как устрою! «Конечно!» Правда, в пять у нас традиционный волейбол, но ради такого можно же и пропустить разок. Мы встречаемся у его подъезда. Алекс уже ждёт меня. Короткая шерстяная куртка в клетку, ярко-красный шарф, светлые джинсы, на голове какая-то чудная кепка. У нас так никто не одевается, я бы точно не решился напялить такие шмотки, а ему идёт. — Ну, показывай, что у вас здесь интересного! Я веду его своими привычными путями — к школе мимо детского сада, к спортплощадке, в сквер, где мы раньше зависали с пацанами. Рассказываю байки из школьной жизни, кто где когда подрался, напился. Где нас спалили с куревом, в общем, всякую забавную фигню. Потом ловлю себя на мысли, что, наверное, это несусветная чушь. Кому такое может быть интересно кроме нас самих? Однако Алекс слушает, смеётся, а потом замечает: — Я бы тоже хотел такое детство. — Какое такое? Обычное же. — Вот именно. Слушай, мы же почти до метро дошли, поехали в центр? Мне в книжный надо, а потом покажу тебе одно место. Думаю, тебе понравится. В книжном я в последний раз был… никогда. А он уверенно идёт в нужный отдел и обращается к сотруднице, просит помочь найти какую-то книгу. У него, оказывается, шикарное произношение. Ему приносят здоровый блестящий альбом, похоже, что-то про дизайн. Пролистывает несколько страниц. Я заглядываю в текст. — Ты что, свободно читаешь на английском? — А? Ну да. — Круто. А я не особо втыкаю. На уровне школьной программы, хотя для работы потом понадобится. Но в вузе так себе преподают. — Хочешь, я с тобой позанимаюсь? — тут же предлагает Алекс. — Да как-то неудобно, — мнусь я. Зачем ему знать, насколько безгранично я туп? — Без проблем. Буду рад помочь. Он забирает книгу, попутно прихватив с полки еще что-то, и мы выходим на проспект. — Шумно здесь, не находишь? Любишь старые улочки? — Не знаю. Я вырос в новостройках. Все дома одинаковые. — Идём, — он уводит меня от ярких огней витрин вглубь квартала. — Здесь столько интересных зданий, жаль многие утрачены, но часть особняков осталась, некоторые даже в почти первозданном виде. Смотри, какая красота! Мы бредём вдоль оград и фасадов, Алекс показывает разные архитектурные детали, рассказывает о тех, кто строил эти дома. Но я не успеваю следить за его словами, больше слушаю его голос. Такой мелодичный, завораживающий, как у актера какого-нибудь. И ещё он держит меня под локоть. Это странно, я никогда раньше так ни с кем не ходил. Если б кто-то из ребят так пристроился, я б точно решил, что с челом что-то не так. А с Алексом это почему-то нормально. — Видишь эти филёнки на фронтоне? Там внутри вензель с инициалами архитектора. А русты добавлены позднее, видимо, здание обветшало, и таким образом решили его укрепить. Но это совершенно не подходит к изначальной задумке. А вон там пилястры необычной формы, смотри! — Я думал, пилястры — это деньги, — брякаю я. Алекс заливисто смеётся, запрокидывая голову. Но выходит у него беззлобно. — Типа, шутка такая, — пытаюсь выкрутиться я. Сейчас он подумает, что я тупой как пробка и не захочет вообще иметь со мной дела. — Ты смешной, Ларри. У тебя получается шутить с совершенно непроницаемым видом. Мы выруливаем к бульварам, ныряем в какую-то арку и оказываемся в уютном дворике. — Нам сюда. — Это ресторан? — Паб. Как в Англии. Ну, почти. Заходи. — А ты, типа, был в Англии? — подкалываю его. — Жил. — В смысле? Ты же говорил про Питер и Курск. — Это был не конец истории. Ты что пьешь? — Пиво, наверное. — Эль, лагер, стаут? — Это ты сейчас с кем разговаривал? — стараюсь шуткой скрыть тот факт, что я нифига не понял. — Ну светлое, тёмное, крепкое? Ты какое любишь? Вот как ему сказать, что я пью то, что можно купить в ближайшей Пятёрочке и желательно по скидке? — Закажи мне то же, что и себе. Я готов к экспериментам. Алекс заказывает Murphy’s. Себе пинту (ёпрст, всё по-взрослому!), мне половину — вдруг не понравится. На вкус напоминает чёрный хлеб, густое, с плотной белой пеной, я такого раньше не пробовал. — Так когда ты успел пожить в Англии? — Видишь ли, — Алекс отпивает глоток, затем ещё, стирает с губ полоску пены. Он медлит. Затем неохотно продолжает. — Это был не самый приятный период в жизни. Впрочем, расскажу, если хочешь. Я уже не уверен, что хочу, но он продолжает: — В посёлке под Курском была только начальная школа, в среднюю надо было ездить на автобусе. Ну и образование там не на том уровне, чтобы потом его продолжать. В общем, мать забрала меня к себе. Она тогда уже ждала близнецов и уговорила Георгия, чтобы я жил с ними. Но скоро её положили в больницу, на сохранение, кажется, это так называется. И я опять был предоставлен сам себе. — Так у тебя есть сводные братья? Или это сёстры? — Брат и сестра. Они родились раньше срока, был шанс, что вообще не выживут. Так что носились с ними дай бог! До меня особо и дела никому не было, но я не расстраивался. Во дворе всегда находилось, чем заняться. Оценками моими тогда тоже никто не интересовался. А когда суета немного улеглась, и я попал в поле зрения, все пришли в ужас. Разговаривал я как последний алкаш, преимущественно матом. Мне грозило остаться на второй год, так как на учёбу я забил. Да и возраст был самый дерзкий. Авторитетов для меня не существовало. В общем, Георгий предложил отправить меня в частную школу-пансион в Англию, благо он мог это себе позволить. Так сказать, с глаз долой. — Ого, круто же! — Ты считаешь? — Алекс поднимает бровь и скептически смотрит на меня поверх стакана. — Ну учиться за границей же престижно, нет? — А вот теперь представь: мои познания в английском после школы в посёлке и профуканного года в московской, где на уроках я просто ничего не понимал, равны примерно нулю. И вдруг уехать туда, где все говорят только по-английски. Ну и после абсолютной вольницы, когда тебя никто не контролирует, почти армейская дисциплина. С тобой рядом постоянно еще десяток таких же как ты парней, а остальные старше. И дедовщина там почище чем в армии. — Да, так-то оно выглядит похуже. — В общем, считай, меня сослали. Десять месяцев в году я был среди детишек богатеньких иностранцев, которым вздумалось обучать своих отпрысков в туманном Альбионе, чтобы они освоили язык и приобрели манеры. Учителя и воспитатели — почти что дрессировщики. Ко мне никто не приезжал. Только летом на каникулы забирали: в июле — к матери, в августе — к отцу в Канаду. Но у матери уже была новая семья, и мы с трудом находили общие темы для разговора. Так что по большей части я читал или торчал в сети. А отец тогда много работал, так что ему тоже было как-то не до меня. — И ты там долго учился? До конца школы? — Да нет. Когда мне было шестнадцать, кое-что случилось. В общем, пришлось доучиваться в России. Так что школу я заканчивал в Королёве, это почти Москва. У Георгия с матерью там недалеко дом, — тут он ещё больше мрачнеет. — А почему ты здесь поступал? А не в Канаде и не в Англии? — Дай-ка я возьму нам ещё пива. Попробуешь эль? — Алекс уходит к стойке, а по возвращении резко меняет тему. Потом мы ещё немного бродим по тёмным улочкам, и он рассказывает мне истории из своей английской жизни. Он называет свою школу Hogwards, почти как в Гарри Поттере, только без волшебства. Мы смеёмся, но я чувствую, что ему там пришлось несладко. Ещё бы, пять лет вдали от семьи, с практически чужими людьми. Я б так, наверное, не смог. На обратном пути снова выходим на бульвары. Фонари подсвечивают деревья снизу разными цветами, аж в глазах рябит! — Сделаем селфи? — предлагает Алекс. Приобнимает меня за плечи, и вытянув свою длинную руку с телефоном, делает несколько снимков. — Давай, скину тебе, хочешь? Ещё бы я не хотел! Мы смотримся как друзья. Я и Алекс.