Одно простое желание

Утром моё семейство невольно обламывает Алекса, который собрался лично отвезти меня в травмпункт, чтобы снять гипс. Отец договорился с приятелем, и они доставят мою покалеченную тушку туда на авто. Я вижу, что Алекса это расстраивает, тем более что он никак не может найти мой рентгеновский снимок, ну то есть моей ноги. Дольше ждать уже неудобно перед Вадимом Николаевичем, и мы уезжаем. В травмпункте сегодня работает другой врач, пожилая женщина. Она снова отправляет меня на рентген, а потом долго изучает чёрно-белую пластину с изображением моих костей. — Странно, я не вижу места перелома. — Там трещина была. — Тем не менее. Кости совершенно целы. — Ну оно ж зажило. Потому и целы. — Должен был остаться след, мозоль. Но я его не вижу. — Может, снимок плохой? Или, там, аппарат ваш старый? — предполагаю я. — Или руки у кого-то криво вставлены, — ворчит докторша. Ну что взять со старушки! Как бы то ни было, кость моя цела, гипс снят, и я опять могу ходить на своих двоих. Первое время это довольно странно, но через пару дней я привыкаю, и уже бодро топаю в вуз. Алекс пишет мне каждый день, но я всячески стараюсь оттянуть встречу. Думаю, нам надо отдохнуть друг от друга. Да и неловко мне вспоминать некоторые моменты. Как-то из дружбы мы сделали шаг на минное поле, где не знаешь, что тебя поджидает. Иной раз от этих мыслей меня захлёстывает волна жара, граничащего со стыдом. Хотя, я б соврал, если бы сказал, что среди этих ощущений нет банального желания. Желания повторить. Ещё меня огорчает то, что наше общение с Леркой стало каким-то натянутым. Точно он меня избегает. Нет, он всё также шлёт мне мемасики, но общий тон неуловимо изменился. Похоже, это из-за Алекса. А я не знаю, как вернуть наш беззаботный трёп, когда мы могли болтать обо всём, и ни о чём, и понимать друг друга с полуслова. Проходит чуть больше недели после моего возвращения домой, когда Алекс ненароком сообщает мне, что в субботу у него день рождения. Вот я болван! Сколько общаемся, а я даже не спросил его, когда днюха. Надо же срочно придумать подарок! Вот только что дарят таким парням? С Леркой мы вечно прикалывались, годилась любая ерунда, лишь бы со смыслом. А тут я совсем растерялся. — Пап, как думаешь, что можно подарить Алексу на день рождения? — Вообще-то тебе виднее, вы же друзья. Чем он интересуется? — Ну, дизайном, искусством. Кино там всякое необычное. — Подари ему набор уходовой косметики, — встревает Ирка. — Геи такое любят. — Ираида! — отец аж подпрыгивает на диване. — Откуда такие мысли? И слов-то ты таких где набралась? — Ты чего несёшь, совсем обалдела? — шикаю на неё я. А сам, кажется, краснею во все щёки. — Ой, да вы что, это же невооружённым глазом видно, — Ирка дёргает плечиком. — Типичный радужный единорог. Она удаляется в свою комнату, а я ловлю на себе вопросительный взгляд отца. — Да ну, пап, она насмотрелась всякого в своих тиктоках, а теперь выпендривается. Никакой он не гей. У него даже девушка есть, — зачем-то вру я. — Ну это не отменяет вопроса о подарке. Может, абонемент в спортзал? Он как насчёт спорта? — Это, наверное, дорого. И я не знаю, понравится ли ему. — Ларчик, — мама заходит в комнату, вытирая руки полотенцем. — Алекс — такая тонкая натура, подари ему билеты в театр! Может, и сам с ним сходишь? — Лучше фотосессию! Ню! — вопит из-за двери Ирка. — Или дакимакуру со своей фотографией. — Какую еще куру? Ты совсем дура! — Илларион! Ты как разговариваешь с сестрой?! В общем, семья мне явно не в помощь. Советоваться с Леркой тоже не хочу. Поэтому по привычке листаю вкладки в телефоне, вдруг осенит. Проверяю почту, удаляю спам, и вдруг вижу рекламу от компании, где я когда-то заказывал футболки для нашей волейбольной команды. Да уж, давненько я не виделся с пацанами, и, тем более, не играл. Почему я перестал ходить на площадку и в зал? Ах, ну да, я же вечно с Алексом, хожу по его выставкам, смотрю с ним классику кинематографа. Моя жизнь стала совершенно другой. А я точно этого хотел? Среди рекламной продукции я вижу календари, постеры, худи, чашки. О, а закажу-ка я ему кружку! Тут есть и простые, и стильные термокружки с крышкой. На них можно сделать любой рисунок. Я пролистываю нашу переписку и нахожу фотки, которые Алекс мне скинул, те, что мы сделали, гуляя по бульварам после похода в паб. Вот это селфи вполне ничего. Мы беззаботно улыбаемся на фоне подсвеченных фонарями деревьев в желто-красной листве. Я заполняю формы, прикрепляю фото и оплачиваю заказ. Готово! В субботу мама вручает мне нарядную коробку с домашним тортом, конечно, его любимый «Наполеон», она весь вечер на него убила. Ирка пытается подсунуть баночку с какими-то патчами, но получает решительный отказ. Кружка, конечно, тот ещё подарок, но на лучшее у меня ни денег, ни фантазии. Ну и родители от себя передали билеты на какую-то модную постановку. Да пофиг! Почему я не удивлён, что Алекс в восторге от подарков? Если б я принёс ему открытку и пончик, он, наверняка, был бы рад не меньше. Конечно, он накрыл стол, ё-моё, ещё и свечи! Выбрасывая пакет, в котором нёс торт, замечаю в мусорном ведре подарочную упаковку. «Ого, его ещё кто-то поздравил?» Алекс перехватывает взгляд: — Моя мать заезжала. Подарила спортивный костюм. Хотя должна бы знать, что спорт — это не моё. Да и ещё и с размером ошиблась. О, кстати, примерь его! Думаю, тебе должен подойти. — Да ну, это же подарок. Тем более от мамы. — Я всё равно не буду его носить. А вот твоя кружка — стопроцентное попадание! У меня вечно кофе остывает, пока я работаю. А я терпеть не могу холодный. И фотография чудесная. Я помню тот день. Спасибо, Ларри! Алекс выглядит довольным, даже, наверное, счастливым. Мы вроде бы непринуждённо болтаем, но в какой-то момент его губы искажает кривая ухмылка: — Представляешь, во время своей короткой инспекции, замаскированной под поздравление, моя мать не преминула заметить две зубных щётки и два мужских халата в ванной. А пока я делал кофе, она и в твою комнату сунула нос. — Там же чисто было? — спохватываюсь я. — Не в этом дело. Сразу понятно, что там обитает парень. Так что визит закончился неприятно. — Она тебя ругала? — Ну, можно и так сказать. Ладно, не бери в голову. Где там у нас торт от Инны Сергеевны? После ужина я начинаю подумывать, как бы слинять, но Алекс вдруг предлагает прогуляться. — Поехали в центр? Можем зайти в тот паб, помнишь? — Ладно, — соглашаюсь, лишь бы не оставаться с ним наедине. Мы бродим по городу, благо сегодня не слишком холодно. В том самом пабе пьём Mulled beer. Вот уж никогда не думал, что пиво можно пить горячим! Мы рассматриваем виды Питера, которые прислал мне Лерка, и Алекс предлагает как-нибудь туда съездить вдвоём. В целом, вечер проходит довольно мило. Правда, в какой-то момент он начинает немного меня подгонять, словно куда-то торопится. И уже у подъезда, когда мы прощаемся, Алекс говорит: — Спасибо, Ларри. Пожалуй, это был мой лучший день рождения! Затем он берёт меня за воротник куртки, подтягивает к себе… и целует. Прямо в губы! Долго, практически не отрываясь. Я не сразу прихожу в себя, а когда соображаю, что происходит, пытаюсь отцепить его от себя. Но уже поздно. — Хуясе, пидорасики! Вы чё, совсем страх потеряли? Еба-а-ать! Петька Строчков! Он учился годом старше, и играет в нашей команде. Хотя не уверен, что ещё являюсь её членом. Хотя нет, вот членом я как раз и являюсь, членоголовым, точнее. Как я такое допустил?! В своём же дворе! Тут Алекс, мать его, отстраняется от меня и, не выпуская из рук мой воротник, роняет: — А вам, собственно, какое дело? Лично вас это не касается. — Ларка?! — ошалело шепчет Петька, увидев моё лицо. — Ну, ты, бля, даёшь. Охереть, бля! Ну, пиздец. С этими словами он уходит. С этими словами уходит моя прежняя жизнь. Шансы, что он не расскажет пацанам, равны нулю. У Петьки язык как помело, он и то, чего не было, всем донесёт, а уж тут-то точно растреплет. В общем, репутация моя «на районе» безвозвратно подмочена. Это значит, что я точно больше не сунусь на площадку или в спортзал. Надеюсь, по шее, по старой памяти, не надают, но за руку теперь вряд ли поздороваются. — Зачем ты так? Зачем ты это сделал?! — обрушиваю на Алекса весь свой гнев. — Прости, я, наверное, выпил лишнего, ну и расчувствовался. — А мне теперь как парням в глаза смотреть? — А зачем тебе смотреть им в глаза? Если они не в состоянии принять тебя такого, какой ты есть, то зачем такие друзья? — Да какой я есть? Я нормальный! Это ты вечно лезешь ко мне! — ору я. — Я? Лезу? А не ты ли на мне дыру протёр, когда пялился на меня из окна? Не ты ли говорил, что всегда мечтал иметь такого друга, как я? — Друга, Алекс, друга! А друзья не целуются и не лезут в штаны! — Ещё скажи, что тебе не понравилось? И тут я затыкаюсь. Даже будучи в ярости, я не могу отрицать, что это было улётно. Собственно, до Алекса никто толком не рассматривал меня как сексуальный объект. У других пацанов уже по несколько девчонок сменилось. Кто-то уже съехался с девушкой, а кто-то встречается сразу с двумя. А мой интимный опыт ещё совсем недавно ограничивался дрочкой в душе, да и то кто-нибудь вечно ломился в дверь, чтобы я поскорее выходил, и парой слюнявых поцелуев с Кристиной. Я смотрю на Алекса и понимаю, что раз уж с прежними друганами у меня больше нет шансов, то надо не потерять хотя бы то, что осталось. А он засунул руки в карманы своей понтовой куртки и испытующе глядит на меня, склонив голову к плечу. На его щеках играет румянец, а глаза слегка прищурены — ждёт, что я буду делать. Я нерешительно переминаюсь с ноги на ногу. Я, правда, не знаю, что сказать. Тогда он делает шаг ко мне. — Пойдём. Наплюй и разотри. Это не та компания, что тебе нужна. Перемоют кости и забудут, — цепляет меня под локоть и тянет в подъезд. Я послушно иду за ним. Он снова всё решил за меня. Алекс скидывает куртку и ботинки, решительно идёт в кухню и наливает почти полный стакан чего-то крепкого. — На-ка, отлично снимает стресс. А то у тебя такой вид, будто ты пережил ядерный взрыв. Я молча беру стакан из его рук и выпиваю. В горле жжёт, но через пару минут внутри становится тепло, словно там улёгся кто-то уютный и пушистый. Алекс помогает мне снять куртку, подпихивает к ванной, где мы вместе моем руки под струёй горячей воды. Он стоит позади меня, и я оказываюсь зажат между ним и раковиной. Пристраивает голову так, что подбородок лежит на моем плече. — Ты классный, Ларри, — говорит он моему отражению. Затем трётся щекой о мою скулу, целует в висок. — Ты очень мне нужен, а я нужен тебе. Нам ведь хорошо вместе. Разве нет? Это звучит так успокаивающе. Я хочу ему верить, тем более что голова начинает приятно кружиться, и других мыслей в ней сейчас нет. В зеркале я вижу, как его руки лезут мне под свитер, а губы целуют мою шею. Что мне остаётся? Только откинуться назад и позволить ему то, что он хочет. Спустя какое-то время я отмечаю, что мы уже не ванной, а, кажется, на кровати. И заботливые руки стаскивают с меня одежду. Прохладные простыни так приятны, а голова удобно устраивается на подушке. Почему всё так кружится? Какая-то бешеная карусель, как же с неё сойти?